На другом берегу реки выстроились ряды лодок и плотов с навесами, крытыми соломой и спущенными сходнями. Под одним из навесов расставлены горшки с засоленными овощами. Рядом сидит старуха и обмахивает еду веером из душистого тростника, отгоняя мух. Глаза женщины совсем белые, словно закрытые бельмами, видимо, у нее запущенная катаракта.

Под навесом в центре стоит квадратный стол. Ближайшая к воде занавешенная циновками стена заставлена угольными печками, банками с лекарствами. За столом, где выставлены три больших блюда с разными овощами, обедали двое: неприметный невысокий мужчина и Паотоу. Набив полный рот квашеной капусты, Паотоу злобно покосился на старуху и недовольно спросил: "Старший брат, мы только эту траву есть будем?"

Невысокий старший брат взял чистую миску, насыпал туда белого риса, положил сверху капусту, арахис, жареных мидий и вместе с палочками для еды подал старухе. Она, в самом деле, ничего не видела, дрожащими руками с трудом нащупала поданную еду и начала есть.

"А что ты должен есть? — спросил старший брат, вернувшись к столу. — Еды достаточно. В голодные годы нам доводилось суп из одного масла варить. Который год ты ешь сытно каждый день, и в будущем будешь питаться так же хорошо. Хуже, когда вообще есть нечего".

Из-под соседнего навеса раздался голос: "Кому ты это объясняешь? У курицы и то больше мозгов!" Это говорил мужчина средних лет, одетый в длинный чаншань. Подойдя, он тоже сел за стол и взял палочки для еды. Паотоу и невысокий старший брат переглянулись, но мужчина, казалось, совершенно не обращал на них внимания. Он смотрел на ряды трупов, разложенных на берегу перед их плотом, над которыми уже летали мухи. Потом он обратился к Паотоу: "Расскажи мне, как это случилось". (прим. Чаншань — мужская одежда, разновидность паофу, китайского халата, в основе которого лежит покрой цичжуана, маньчжурского одеяния. Чаншань появился во времена династии Мин, а при династии Цин получил наибольшее распространение вплоть до проникновения в Китай европейской моды. Для примера напомню, что в сериале "Таинственная девятка", второй господин и Старый Пес У носят чаншань.)

Паотоу смутился. Нервно вытирая пот с лысины, он поковырялся палочками в миске с арахисом и виновато улыбнулся: "Я тут совсем ни при чем".

Невысокий старший брат подложил в миску Паотоу несколько кусочков мяса мидий и вопросительно посмотрел на человека в чаншане, предлагая мидии и ему. Тот в ответ на молчаливый вопрос покачал головой: "Я позже отправлюсь в Байпинлу. Три банды и пять кланов приглашены туда на ужин. Так что сейчас обойдусь легким перекусом". Он говорил на юго-западном путунхуа правильно и без акцента, отчего походил на мудреца или ученого.

Старший брат взял тарелку с мидиями и высыпал все в свою миску, размешал с рисом и овощами. Ел он быстро, а затем спросил Паотоу, все еще утиравшего пот с головы: "Сегодня так холодно, а ты потеешь. Заболел, что ли?"

Паотоу в очередной раз протер лысину. Было похоже, что только сейчас он осознал, что делает это постоянно: "Я обедаю со своими старшими братьями. Это так волнительно, я немного нервничаю".

"Ты же ни в чем не виноват. Почему тогда нервничаешь?" Невысокий старший брат отложил палочки для еды и задумчиво уставился на банку с лекарствами, стоявшую ближе всего к столу. Паотоу тоже посмотрел в ту сторону и вспотел еще сильнее.

"Старший брат приказал мне сделать дело, я выполнил приказ. Но я не знаю, все ли правильно я сделал". И Паотоу быстро набил рот рисом.

Мужчина в чаншане подложил себе в миску немного квашеной капусты и подошел к одному из тел. Присев рядом на корточки, он палочками для еды приподнял простыню, покрывавшую труп.

Тело Шуйсян было обнажено, волосы растрепаны, один глаз превратился в кровавое месиво, и половина лица была залита запекшейся кровью.

Мужчина прищурился, откидывая простыню с тела. Верхняя часть одежды Шуйсян была расстегнута, обнажая ее круглую упругую грудь, но штаны не тронуты. Белая кожа на животе и груди девушки была сильно изрезана, но края ран ровные и не вывернутые, словно простые порезы.

Мужчина в чаншане положил немного риса из своей миски в рот и, указав на лицо Шуйсян, сказал: "Это нож. Ее убили одним ударом ножа".

"Откуда ты знаешь, что это был нож? — сразу же спросил Паотоу. — Ах да, ты же ученый человек. Но ты же не вылезал из ее постели так долго, что мог позабыть все, что прочитал в своих дерьмовых книгах..."

Невысокий старший брат не дал ему договорить, ударил по затылку, а потом слегка придушил. Паотоу замолк.

Выругавшись на непонятном диалекте, похожем на язык национального меньшинства с окраин Юньнани, старший брат перестал обращать внимание на Паотоу и присоединился к человеку в чаншане. Тот продолжал объяснять: "Остальные раны на теле не смертельны. И форма ножа странная, тонкое изогнутое лезвие. Таким ножом нелегко пользоваться в драке или для убийства. Если бы ее изрезали до того, как убить, Шуйсян бы сопротивлялась. Тогда раны были бы глубже, а края расходились. Но эти раны слишком аккуратные. Значит, Шуйсян в это время уже не двигалась".

Палочками для еды он указал на изуродованный глаз Шуйсян: "Первым ударом убийца повредил мозг. Она умерла сразу, а потом он изрезал тело".

"Месть? Будем искать обиженного любовника?" — спросил старший брат, положив в рот немного арахиса. Мужчина в чаншане покачал головой: "Не похоже. Из тринадцати человек, что привезли с того берега, десять уже были мертвы. И ножевых ран не слишком много, большинство из них прикончили одним ударом ножа в ухо".

"Мастер своего дела?"

"Никогда не видел, чтобы мастера так убивали. Но, кажется мне, с этим человеком будет не просто сладить". Мужчина в чаншане вернулся за стол и продолжил есть. Паотоу с мольбой во взгляде смотрел на него.

Мужчина в чаншане холодно взглянул на него, но ничего не сказал. Однако, от этого взгляда мороз пробежал по спине Паотоу, и он злобно крикнул старухе: "Печь подвинь. Не видишь что ли, я совсем замерз!"

Невысокий старший брат тоже вернулся за стол. В это время на берег принесли раненого. Три глубоких ножевых раны, но он все еще был жив. В уголках рта запеклась кровь, грудь была покрыта высохшими лекарственными травами, но кровотечение все еще не останавливалось. Лицо его было мертвенно-бледным, и он не мог стоять на ногах, поэтому его уложили в один ряд с трупами.

Мужчина в чаншане спросил его: "Расскажи мне, что произошло?"

Губы раненого задрожали. Он не сразу смог ответить, тяжело дыша: "Это был нищий. Мы пытались его поймать, но он даже не пытался сбежать. Он словно не в себе был, кричал, что ему заплатили сто монет".