В старых девяти семьях о Седьмом Си ходят легенды. И на его родине в Ханькоу старожилы много интересного о нем рассказывают. Однако, по истечении долгих лет правда смешалась с вымыслом. Но доподлинно известно одно: в то время, когда Чэнь Пи впервые вышел на улицу с объявлением наемного убийцы, в Ухане уже многие промышляли этим ремеслом. Но в маленьком провинциальном городке, глядя на Чэнь Пи, прохожие посмеивались, называя его безумцем. И тем более никто не собирался его нанимать.

Чэнь Пи помнил взгляд Седьмого Си перед смертью и чувствовал, что этот человек не был обычным. Таким место среди уважаемых людей, занимающих высокие и почетные должности. Но судьба распорядилась иначе и свела его с Чэнь Пи. Какая ирония! Седьмой Си мог бы наставить на путь истинный многих более достойных людей, Чэнь Пи точно не был его предназначением.

День за днем Чэнь Пи продолжал ловить крабов себе на ужин, а вечером шел на городскую улицу со своей доской, предлагая услуги убийцы. На реке по-прежнему его дразнили мелкие проказники. Они были бедны, но не чувствовали, что им в жизни чего-то не хватает. Чэнь Пи тоже не задумывался о достатке. Однако, время шло, приближались холода. Зимой крабов много не наловишь. В Ханькоу было много солдат и полицейских, грабежом тоже не прожить. И Чэнь Пи отправился на пристань, в надежде наняться грузчиком, чтобы хоть как-то пережить зиму.

Но работу ему почти не предлагали. Впервые он задумался, не был ли Седьмой Си обычным сумасшедшим.

Однажды, сидя на улице и тщетно пытаясь согреться, запахивая потрепанную куртку, он осознал, что деревянная доска с надписью про сто монет за убийство не кажется ему такой ценной, как раньше. Иногда он подкладывал ее себе под задницу, чтобы не сидеть на голой земле, и надпись уже истерлась. В тот день он задремал прямо на улице, и его разбудил звон в голове от удара камнем. Открыв глаза, он увидел мальчишку, шмыгавшего носом, который продолжал бросать в него камни.

От удивления он замер, узнав туповатое лицо Дурака Шэня, которого однажды чуть не утопил в реке. Как ни странно, этот ублюдок не утонул. И даже выглядел сейчас более упитанным.

Пока он удивлялся, Чунь Шэнь успел дважды бросить камень, оба раза попал и чуть не выбил Чэнь Пи глаз. Видимо, все это время дурак тренировался и стал более метким. Поймав ладонью третий летящий в него камень, Чэнь Пи встал, мальчишка тут же отбежал и спрятался за спиной крупного мужчины.

Лицом мужчина и мальчишка были похожи, видимо, это отец дурака или дядя. Он и Чэнь Пи просто смотрели друг на друга, ничего не говорили, но мужчина рукой прикрыл мальчишку.

Цяньфу с реки Янцзы известны своим дурным характером, в городе у них своя гильдия и круговая порука. Чэнь Пи машинально отступил назад, чувствуя, как в сердце разгорается желание надрать задницу этому бугаю. Но неподалеку от пристани он заметил жандармов.

Чэнь Пи знал этого человека — он был старшим у местных цяньфу. Сейчас в город постоянно прибывали грузы и провизия для военных. Если подраться с бригадиром, то жандармы не станут его арестовывать, чтобы не затормозить погрузочные работы. И отдуваться за драку придется только Чэнь Пи.

Бросив злобный взгляд на Чунь Шэня, он отступил. У него было оправдание такой слабости: он убивает и дерется за деньги, и бить кого-то даром не собирается. Сейчас главное — дождаться весны. Тогда он сможет покинуть этот захолустный городишко и никогда больше не увидит этого мелкого засранца.

Да и не такая уж веселая жизнь у сорванца. Чэнь Пи видел, как мужчина надавал мальчишке по шее, и тот опрометью бросился вдоль берега к маленькой рыбацкой лодке, где его подхватила на руки девушка и унесла на борт. Судя по всему, это была семья рыбаков: в теплое время года они ловили рыбу, а зимой присоединялись к местным цяньфу. Их лодка выглядела, как маленький плавучий дом, видимо, они все время жили там.

Времена нынче неспокойные, рыбаков речные пираты обложили данью. Эти люди могут жить только возле реки, под защитой военного гарнизона.

Чэнь Пи с удивлением смотрел на девушку, державшую Чунь Шэня на руках. Это точно не его мать, слишком молода, не старше восемнадцати лет. Должно быть, старшая сестра. У нее были густые длинные волосы, очень гладкие, и длинные тонкие ноги, по колено покрытые водой. Ее красота была необыкновенной. Обычно женщины из рыбацких семей постоянно находятся на солнце, их кожа быстро становится темной и обветренной. Но у этой руки и ноги были тонкие и белые, словно корни лотоса. Казалось, она полжизни провела, нежась среди мягких подушек.

Чэнь Пи не удержался от соблазна и в этот вечер решил расположиться со своей доской на берегу, недалеко от этой лодки. Устроившись под деревом, он таращился на ноги девушки, стройные, с идеальными пропорциями. Казалось, что она не ходит, а танцует в такт качающейся на волнах лодке. Чэнь Пи почесал затылок. Его сердце сжималось от незнакомого чувства. Такую дрожь он испытывал, когда хотел убивать, но сейчас желание было совсем иным.

Чунь Шэнь, задрав горделиво нос, стоял на краю лодки и задумчиво смотрел на Чэнь Пи. Он не боялся его, ведь рядом постоянно была девушка. Лишь изредка мальчишка нервно шмыгал. Спустя какое-то время его сестра тоже заметила Чэнь Пи.

Девушка отвлеклась от работы. Женщины в бедных семьях взрослеют рано. Заметив, как пристально Чэнь Пи рассматривает ее ноги, шею, грудь, она выругалась на диалекте Ханькоу: "Мерзавец, куда уставился? Вот вернется отец и выколет тебе твои поганые глаза".

Чэнь Пи не отвел взгляда, и девушка разозлилась: "Смотрит, смотрит, чего смотрит? Убирайся, твою мать, иди домой!" Взяв весло, она с размаху ударила им по воде и обрызгала Чэнь Пи.

Чэнь Пи на мгновение отвернулся от брызг, и снова уставился на белую шею девушки. Его сердце колотилось, как бешеное, словно охваченное неясной тревогой. Чтобы справиться с этим чувством, он встал, опираясь на доску. Девушка растерянно смотрела на него, не зная, что делать дальше. Придав своему лицу сердитое выражение, она снова крикнула: "Ты глухой, что ли? Убирайся от моей лодки".

Чэнь Пи холодно ответил: "Я тут товар свой предлагаю. Лодка, может, и твоя, но берег не твой. И этот пацан на твоей лодке меня бесит".

Девушка рассмеялась: "Какой товар ты предлагаешь, попрошайка? Красивые глаза продаешь за еду? Никто тебе и гроша не подаст".

Чэнь Пи указал на доску: "Сто монет за убийство. Я продаю свои услуги убийцы".

Девушка снова ударила веслом по воде и обрызгала Чэнь Пи с ног до головы. Погода была уже осенняя и ветреная, он невольно задрожал от холода. "Вот погоди, отец вернется и живо тебе мозги промоет. Ты больной ублюдок". Сказав так, она увела Чунь Шэня в каюту и задернула занавеску на двери.

Чэнь Пи отряхнул и отжал мокрую одежду. От холода трясло, но зато странное чувство прошло без следа. Оглядевшись, он понял, что девушки уже не увидит, зато со стороны пристани доносился громкий хохот. Цяньфу уже закончили работу и, расходясь по домам, видели все, и теперь насмехались над промокшим Чэнь Пи. Сидеть здесь с доской больше не было смысла, и он тоже отправился в храм.

Выбравшись из каюты, девушка с облегчением вздохнула, глядя вслед уходившему Чэнь Пи. Впрочем, он тоже не удержался и несколько раз обернулся, чтобы увидеть ее еще раз.

Глядя на бредущего в город в лучах заходящего солнца Чэнь Пи, девушка вспомнила, что отец рассказывал о нем. Он говорил, что лучше не задевать этого человека. На реке его считали жестоким и бездушным. Кажется, он в самом деле сумасшедший.

Но она была еще слишком молода, чтобы оценивать характер человека. В ее глазах Чэнь Пи был необычным, не похожим на простых рыбаков. Глядя ему вслед, она неосознанно теребила пуговицу на воротнике и густо краснела, вспоминая его пристальный взгляд.

Вернувшись в город, Чэнь Пи решил, что сидеть мокрым на улице неразумно. Завалившись в овощную лавку со своей доской, он соорудил из своей доски стол, подложив под нее несколько камней и на две монеты купил горячего острого супа. Обжигая горло, он выпил его почти залпом и сразу вспотел. Еще одну монету он потратил на баню по соседству, чтобы отогреться в теплой ванне. Вечером надо бы сходить на петушиные бои.

Греясь в теплой воде, он оказался в весьма неудобном положении. Общественная баня в рыбацком городке — место оживленное, рыбаки и цяньфу после работы тут трут друг другу спины и болтают без умолку. А он в теплой воде снова вспомнил маленькую хрупкую лодочницу, ее белую шею, тонкие ноги, в воде, напоминавшие белых змей. Сердце снова сжалось. И собираясь вылезать из чана с водой, он понял, что его тело вполне естественно отреагировало на эти воспоминания.

Выйдя из бани, он увидел, что на берегу рыбаки уже разожгли костры, и теперь река была похожа на ночное небо, усеянное звездами. Когда же исполнится то предназначение, о котором говорил Седьмой Си?