Примечание переводчика.

В оригинале глава называется "Цветочный шампур", 花签子 . Это выражение из криминального сленга, и я использовала адаптированный перевод. Но в тексте это выражение употребляется не раз, и я буду использовать его. В криминальном мире цветочными шампурами называют убийц с социопатическими и психопатическими наклонностями, которых сложно контролировать из-за отсутствия эмпатии и высоких социальных запросов, а значит, и предсказать их действия намного сложнее, чем у убийц с нормотипичной психикой. Происхождение этого выражения не могу точно объяснить. Цветком на сленге часто называют человека, когда речь идет о насилии или убийстве. А вот у слова 签子, цяньцзы есть два значения: 1. бумажная печать (полоска, которой заклеивают конверт или опечатывают двери), 2. Шампур, в том числе тот, что используют курильщики опиума.

___________________________________________________________

Старший брат невысокого роста раскурил трубку и присел на корточки рядом с раненым: "Это табак Хуан Куя. Затянись, и боль уменьшится". Табачная мешка в трубке, видимо, содержала порошок каких-то лекарственных трав. После первой затяжки раненому действительно стало немного лучше и боль стихла.

В его глазах светилась искренняя благодарность, и старший брат позволил сделать еще несколько затяжек, потом спросил: "Зачем этому нищему было убивать тебя? Может, ты переусердствовал, развлекаясь с его дочерью?"

Раненый покачал головой, его глаза заволокло туманом. С трудом припоминая события минувшей ночи, он ответил: "Я его не знаю. Но у него был наш флаг, освобождающий от дани. И он все время спрашивал меня, кому этот флаг принадлежит".

Лицо Паотоу, сидевшего за столом, позеленело, он без остановки потирал вспотевшие от волнения ладони. Глядя на него, мужчина в чаншане усмехнулся. При виде этой странной улыбки глаза Паотоу налились кровью и нервно задергалась щека.

"Флаг, освобождающий от дани? И ты узнаешь его, если еще раз увидишь?" Невысокий старший брат позволил раненому сделать еще одну затяжку и, прежде чем забрал трубку, тот кивнул: "Узнаю, конечно узнаю, глава, дай мне только поправиться, я возьму братьев и мы принесем тебе его цветочный барабан". Старший брат только отмахнулся: "Ишь чего захотел, сукин сын. Двенадцать человек умерли прошлой ночью. Сколько еще братьев должно погибнуть, чтобы ты потешил свое самомнение?" Сказав это, он бережно накрыл ладонью рот и нос раненого.

Тот начал задыхаться и слабо пытался освободиться от захвата старшего брата, но был так слаб, что даже отвернуться не мог. Его руки и ноги быстро слабели, и он мог только широко распахнутыми глазами беспомощно смотреть на ладонь, перекрывшую ему воздух.

Не оборачиваясь, старший брат спросил: "Разве ты не говорил, что флаг, освобождающий от дани, сгорел вместе с лодкой? Почему он оказался у нищего?"

Глаза Паотоу чуть из орбит не вылезли. Давясь едой, он ответил: "Я не смог найти флаг на лодке, поэтому сжег ее. Откуда мне было знать, что мальчишка отдал его кому-то другому?"

"Ты не нашел флаг, но забыл сказать об этом? У тебя с мозгами плохо?" Старший брат спокойно наблюдал, как закатываются глаза раненого, как краснеет от недостатка воздуха его лицо, как растекается под ним лужа мочи и дергаются ноги.

"Старший брат, почему ты злишься на меня? Я ведь принес тебе все их цветочные барабаны. Что еще ты хочешь? Это же просто кусок тряпки!" Возмущенный Паотоу встал из-за стола, собираясь уйти.

"Куда направился?" — тихо спросил его мужчина в чаншане.

"Безмозглый Паотоу собирается развлечься, а заодно вернуть вашу тряпку". Сказав это, здоровяк пошел прочь, перешагивая закрытые тканью трупы.

Глядя ему вслед, старший брат нахмурился, но не сказал ни слова. Он ждал, пока раненый перестанет дергаться. Дождавшись смерти несчастного, он пошел к берегу, чтобы вымыть руки. Увидев, что Паотоу уже далеко ушел, он с недовольным выражением лица обратился к мужчине в чаншане: "Эх ты! Чтобы стоять у руля, недостаточно надеть чаншань. Я говорил, что Паотоу нельзя доверять. Рано или поздно он навлечет беду на нас всех. Почему ты меня не послушал? Хочешь, чтобы тебя сместили?" (прим. Я не совсем разобралась с именами бандитов. Кажется, Паотоу — это не имя и не кличка, а ранг в банде. Так и человека в чаншане старший брат называет Баньду, стоящий у руля. Скорее всего, это тоже какое-то высокое звание в криминальном сообществе речных пиратов. Пока оставлю либо дословный перевод, если в контексте будет идти речь о его положении в банде, либо буду использовать слово Баньду, как прозвище, когда к нему кто-то будет так обращаться.)

"Без Паотоу нам не удержать плотину. Старший брат, прежде чем забрать его цветочный барабан, надо решить еще много задач. Его имя известно многим, он сражался против японцев, его многие уважают. Если не будет Паотоу, как мы удержим тех, кто ему верит?" — ответил стоящий у руля.

"Хочешь продолжать использовать его имя? — старший брат разозлился и указал на ряды трупов. — Тогда внимательно смотри, что нас ждет дальше".

"Старший брат, этот нищий — новичок в своем деле. Никто не учил его боевым искусствам. Но то, что он смог убить столько наших братьев, означает, что он — цветочный шампур, прирожденный убийца. Я давно его приметил в городе. Некоторое время назад он вышел на улицы с объявлением "Убью за сто монет. Видимо, кто-то смог собрать для него эти сто монет, чтобы заказать убийство Паотоу, возможно, чтобы отомстить за смерть мальчишки".

"Сто монет. Голова Паотоу, лучшего бойца Хуан Куя стоит всего сто монет". Старший брат расхохотался, налил в миску супа и протянул слепой старухе. Та подула на суп, чтобы остудить, и выпила его. Мужчина в чаншане заметил, что у нее под одеждой на груди что-то есть. Она придерживала этот сверток, как мать держит младенца, когда кормит грудью. Что это было, он не мог видеть, но оно, уловив запах еды, заворочалось.

"Найди этого нищего, и спроси, не хочет ли он стать нашим бойцом. Мы хорошо заплатим. Если не согласится, убей. Но не позволяй делать это головорезу Паотоу, нам совершенно не нужна лишняя шумиха, — старший брат похлопал мужчину в чаншане по спине и вдруг перешел на наречие гуаньхуа: "Двадцать лет водяная саранча процветала. Однако близятся перемены на этой реке. И только мы с тобой знаем, что надо делать". (прим. Гуаньхуа — старое название китайского государственного языка, использовавшееся в период династии Цин.)

"Я все сделаю, как надо", — пробормотал человек в чаншане, не отрывая взгляда от рук старухи.

Сказав это, он попрощался и ушел. Старший брат вздохнул, встал из-за стола, потирая поясницу, помог подняться старухе и быстро заговорил на непонятном наречии. Старуха поняла его и ответила, при этом похлопывая ладонью сверток у себя на груди. Он помог старухе дойти до дальней части навеса, которая полностью была укрыта циновками. Внутри было темно, и казалось, что там находится много людей.

Бросив несколько слов в эту темноту, старший брат опустил циновку, а затем собрал со стола всю посуду и сам вымыл ее в реке.

Пока он мыл посуду, то поглядывал на реку, и в его глазах светилось отвращение.