Пока он был погружен в свои мысли, Марианна недоумевала, её вопросительное выражение лица говорило об этом. Чем больше она думала по этому поводу, тем больше возмущалась.

Кристофф посмотрел в спину Максима и, сузив глаза, щёлкнул языком.

Максим рефлекторно повернул голову и уставился на Марианну, прежде чем его глаза встретились с Кристоффом. Максим будто бы напряг плечи и откинул голову.

— Разве он не возится с тобой, потому что ты ему интересна?

— Что?

Марианна недоумевая посмотрела на него, как будто гадая, что тот имел в виду. Кристофф был вполне серьезен.

— Разве ты не помнишь о Майкле Гинденбурге?

— Ха…

Неясный вздох сорвался с её губ. Майкл Гинденбург, имя, которое она давно не слышала, лицо грубого мужчины всплыло в памяти.

Когда она поступила в юридическую школу, именно он мучил её, как терновник, только по той причине, что она была женщиной. Мало того, его мнение о чём-либо менялось чаще, чем погода за окном.

Иногда он злился, едва кто-то посмотрит ему в глаза, а в другие дни был как холодный ветерок, которому всё равно, с чем он сталкивается. Однажды он без всякой причины пришёл и подарил подарок, к тому же уступив ей своё место в библиотеке, где его было довольно трудно занять.

Одним словом, он был совершенно непредсказуемымчеловеком.

— Ты уже давно популярна среди чудаков.

Марианна посмотрела на Кристоффа, как будто говоря ему осознать.

Это ж давно всем очевидно.

Знал ли он, что тоже был одним из тех чудаков?

Она без слов передала ему свой вопрос, и Кристофф поднял прямые брови. Как бы спрашивая, почему ты так смотришь на меня?

Оказалось, что вопрос вообще не дошёл до него. Марианна покачала головой и отвела взгляд: «Неважно». Она ответила.

Однако Кристофф был настроен серьёзно. Одной из причин, по которой он сделал предложение Марианне сразу после выпуска, был этот человек, Майкл Гинденбург.

Его поведение было настолько вызывающим, что он это заметила бы даже соседская собака. Слух о том, что ему нравилась Марианна, был известен всем, кроме двух вовлечённых сторон.

Когда его оценка была установлена, Кристофф почувствовал некоторую конкуренцию. Он волновался из-за того, что произойдёт с ними в его отсутствие, и что, если Майкл признается ей в своих чувствах?

Майкл был третьим сыном графа Гинденбурга, хотя и не заслужил такой чести. Он был сыном влиятельной семьи.

Было вполне прилично выйти замуж за него, и было несколько женщин, заинтересованных в нём, которых он знал. Брак в любом случае был бы семейным договором.

Поэтому Кристофф сделал Марианне предложение. Такого предложения никто не ожидал. Даже он сам.

Однако Кристофф ни разу не пожалел о своём решении в тот день. Тем более после того, как увидел лицо Майкла, который, казалось, был потрясён, узнав об их помолвке.

Пожалеет ли Марианна о своём решении в тот день? Она ушла от него после того, как бросила документы о разводе, потому что сожалела о том дне, когда он обещал пожизненный союз?

Вопросы без ответов путались в голове Кристоффа. А пока он пытался их распутать, к ним подошёл Николас.

— Инспектор.

Николас мельком взглянул на Марианну и посмотрел на Кристоффа, прежде чем протянуть руку. Кристофф ответил на рукопожатие, приподнял свои тёмные брови, и в следующую секунду они разжали руки.

Марианна была в ужасе, что он будет вести себя резко, как раньше с Максимом, но в итоге оказалось, что это просто излишнее волнение. Кристофф обращался с Николасом безупречно вежливо.

Марианна прошептала ему на ухо тихо, но быстро.

— Не забывайте. Я не Марианна Шнайдер или Клоуз. Я Марианна Хавек.

Как только она закончила, Николас поприветствовал его.

— Я инспектор Николас Стефан. Мне сказал комиссар, что с сегодняшнего дня вы будете юридическим консультантом нашего полицейского управления, сэр Шнайдер?

«Сэр» — это не тот титул, который должен был быть присвоен адвокату. Однако учитывая, что Кристофф уже унаследовал титул виконта, «сэр» тоже не был неуместным.

Он кивнул прямым движением, которое часто встречается в учебнике этики. Его глаза были полны высокомерия дворянина.

— Сэр Кристофф подойдет. Как я уже сказал комиссару Саймону, я здесь не как преемник маркиза Шнайдера. Это по личной причине. Поэтому я не хочу, чтобы фамилия Шнайдера упоминалась. Быть юридическим консультантом Национального полицейского агентства — неформальная должность.

— Неформально… Хорошо, сэр Кристофф, но…

Николас на мгновение замолчал, переводя взгляды с Марианны на Кристоффа.

— Могу я спросить, какие у вас отношения с нашим новобранцем? Ваш разговор, похоже, прошёл довольно интимно.

Николасу не очень нравилось текущее положение. Через несколько дней, благодаря влиянию комиссара к его команде, присоединились два человека. Он вдруг почувствовал себя сиделкой.

Как только Кристофф приоткрыл рот, Марианна быстро его перебила.

— В прошлом мы учились в одном колледже. Он был моим старшекурсником.

— …

— …

В помещении повисла короткая тишина. Никто не хотел ничего говорить.

Кристофф медленно перевёл взгляд и посмотрел прямо на Марианну. Она посмотрела на него пронзительным взглядом. Это был суровый взгляд, как бы намекавший ему: «прошу, веди себя адекватно».

Николас также перевёл свой взор на Марианну, по роду своей профессии он довольно хорошо разбирался в высококлассных сплетнях и даже был ознакомлен с большинством из них.

Николас, задумавшись, нахмурив брови, вспомнил, что леди Шнайдер звали Марианна.

Её фамилия была не Хавек, но её определенно звали Марианна. Если он правильно помнил, это было что-то вроде Марианны Кляйн или Марианны Клебер, если это имело смысл. Хотя титул «леди Шнайдер» гораздо более известен, чем её настоящее имя.

Николас ещё немного посмотрел на неё, затем снова повернуться к Кристоффу.

— Королевский колледж?..

Кристофф кивнул секунду спустя. Он хотел раскрыть тот факт, что он муж Марианны. Он хотел заявить о своей собственности, чтобы никто не мог её желать.

Однако он больше не хотел уходить с глаз Марианны. Он был похож на подсудимого, ожидающего своего решения. Возможно, приговор был одним из этих двух вещей:

Развод или воссоединение.

Уважаемый достопочтенный судья, я любезно прошу вашего снисхождения.

— Я слышал, что сэр Кристофф, по-видимому, лучший юрист в столице, так есть ли причина, по которой вы стали консультантом полицейского управления Блауберга?

— Раз это так, то для меня нет ничего невозможного, в том числе и стать консультантом, не правда ли?

— …

Николас потерял дар речи после уверенного ответа. Нет ничего невозможного. В конце концов, это было в его компетенции.

Семья Шнайдер была похожа на правящего короля в Блауберге, никто не мог ослушаться их. В этот момент Кристофф добавил шёпотом, как будто разговаривая сам с собой.

«Здесь есть вещи, которые мне нужно вернуть себе»

Он должен был получить её обратно.

Николас, бросивший косой взгляд на Марианну, снова повернулся к нему.

Инструкции комиссара, имя «Марианна», белые следы от кольца на пальце и внешность Кристоффа.

Николас, компетентный следователь, сопоставил весьма убедительное заключени всего с несколькими зацепками. — небрежно подумал он.

— Тогда почему вы оказали давление на судью, чтобы тот не принял залог Тимона?

— !

Глаза Марианны широко раскрылись от неожиданной новости. Тимон, не это ли имя похитителя драгоценностей. Она бросила на Кристоффа вопросительный взгляд.

Тимон.

Он посмотрел на Николаса холодным, жестким взглядом. Выражение лица Кристоффа изменилось от простого упоминания его имени.

Даже Николас, который пятнадцать лет работал детективом, встречался с самыми разными преступниками, дрогнул.

— Я не понимаю, что о чём вы.

Однако голос Кристоффа был вялым безразличием, когда он выскользнул сквозь зубы. В то же время Марианна издала слабый возглас.

— Оу.

Голос Кристоффа, который угрожал, что убьет этого сукиного сына, резонировал в её ушах.

Возможно, это и было причиной? Потому что Тимон причинил ей боль? Не поэтому ли он оказал давление на судью, чтобы тот не принял залог?

Марианна посмотрела на него, в глазах мелькнула неуверенность. Кристофф медленно перевёл взгляд на неё. Взгляды двух глаз встретились.

Словно ночное небо и вселенная, настолько обширная и глубокая, что нельзя было обнаружить её концов, чёрные и голубые глаза, взгляды сплелись воедино.

— …

Глаза Марианны дрожали.

— Адвокат, господин!

Кто-то с криком вбежал в полицейский участок. Незваный гость, оглядывавшись по сторонам, весь в поту, сразу же бросился наутек, заметив Кристоффа.

Все взгляды были прикованы к Кристоффу. Марианна сразу узнала обладателя голоса, даже не повернув головы.

Оливер Энжел.

Помощник Кристоффа. Он подошёл ближе со смесью обиды, радости и облегчения на лице.

Брови Кристоффа дёрнулись. Настолько тонко, что только Марианна смогла это заметить.

Время от времени такие вещи происходили. Кристофф, как правило, был отчуждённым и невыразительным. Другими словами, он был не из тех людей, которые выражают свои чувства через лицо.

Вероятно, его так воспитывали с юных лет. Она также научилась не показывать свои чувства после того, как стала леди Шнайдер.

Тем не менее, она иногда замечала тонкую рябь в его эмоциях. Из-за его шевеления бровями, дергающихся глаз и того, как он пытался держать губы неподвижными.

И то, что он чувствовал, было раздражением. Губы Марианны дёрнулись в одно мгновение. Как будто наблюдает за непослушным ребёнком.

— Мистер адвокат.

Она стояла рядом, было слышно громкое дыхание Оливера. По сравнению с тем, когда она видела его в последний раз, его лицо похудело, должно быть, он перенёс много неприятностей.

Марианна казалась виноватой перед ним. Оливер, заметив её, широко раскрыл глаза.

— Леди Ш!..

— Давай выйдем и поговорим снаружи.

Не давая Оливеру говорить дальше и кричать, Кристофф сказал Николасу:

— Пожалуйста, извините нас.

Помог ли он ей, перебив Оливера, который собирался к ней обратиться?

Марианна вздохнула, глядя в спину Кристоффа, когда он выходил из офиса. Она не могла понять, что у него на уме.

— Раз так, всё хорошо.

Николас перевёл взгляд на Марианну и указал на стол, заваленный бумагами. Марианна, догадываясь, что сейчас будет, глубоко вздохнула с решительным лицом.

Похоже, ей нужно было привести документы в порядок до конца дня.

— Я хочу, чтобы ты написала отчет об инциденте, Марианна. В конце концов, это дело принадлежит тебе, так что не лучше ли тебе его закончить?

— !