Ха.

Кристофф невольно глубоко вздохнул. Слова «я устала» подобно кинжалу пронзили его сердце.

Голубые глаза Марианны, которые раньше всегда смотрели на него, теперь ярко сияли. Ни в ком не нуждаясь.

— …чего ты хочешь?

Его надтреснутый голос напоминал сухое рисовое поле. Он хотел сказать, что, если она чего-то пожелает, он даст ей это. Он хотел сказать, что поможет ей добиться этого, если она будет рядом.

В конце концов Кристофф заметил, что совершил ошибку, увидев пустую улыбку на её губах.

Он будто гнался за тем, чего уже нет. Он желал вернуть Марианну, но она ускользала. Он понятия не имел, что делать.

Потому что не в его обязанности было сдерживать её все это время. Марианна оставалась рядом с ним не по своей воле. Он слишком поздно понял, что именно эту волю можно было отнять в любой момент.

Цветок львиного зева.

Гордыня.

Фиолетовые цветы отчетливо предстали перед его глазами. Кристофф, потиравший подбородок, поспешно заговорил.

— Ты можешь заниматься тем, чем захочешь. Если ты останешься со мной и захочешь стать юристом, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы дать тебе это. Если ты хочешь работать в полицейском агентстве, ты тоже сможешь этим заниматься. Я могу познакомить тебя с главой столичного полицейского управления. Окружающая среда будет намного лучше, чем здесь, знаешь ли.

— Я же говорила тебе, Кристофф. Я хочу сиять сама.

Казалось, что его что-то душило, что-то горячее вскипало в нём. Словно раскалённый на огне кусок железа пронзил его живот изнутри. Жгучая, острая боль кипела внутри него.

Кристофф стиснул зубы и пристально посмотрел на неё. Его бурные эмоции зашкаливали.

— Что ты имеешь в виду, Марианна? Ты собираешься сказать, что разлюбила меня?

Когда он задал этот вопрос, Марианна уставилась на него, сдерживая ухмылку, чтобы она снова не выползла на поверхность. Он всё ещё был высокомерным, даже в этот момент. Ей казалось невозможным больше не любить его.

К сожалению, его высокомерный ум был прав. Она всё ещё любила Кристоффа. Однако она не хотела, чтобы он понял её чувства.

Она ненавидела жизнь, в которой могла только ждать, пока он оглянется на неё. Одинокие часы, через которые она прошла, заставили её другую сторону, Марианну Клоуз, закрыться в себе.

Марианна медленно кивнула, сохраняя с ним зрительный контакт.

— Да, Кристофф.

— !

Он впервые выглядел удивленным. Нет, наверное, это был взгляд отчаяния.

Его брови поднялись надо лбом, а чёрные глаза широко раскрылись. Губы тоже слегка приоткрылись.

Он не мог в это поверить. Тот факт, что Марианна больше не любила Кристоффа. Это было так же нелепо, как вода, текущая снизу вверх.

Затем это выражение медленно начало исчезать с его лица. Он почувствовал, как кровь, струящаяся по его телу, застыла. Мало-помалу гнев заполнил его бесстрастное лицо.

— Марианна.

Он позвал её по имени холодным и твёрдым голосом. Взгляд Кристоффа внезапно переместился вниз.

Марианна попыталась угадать, на что он там смотрит. Её палец, на котором не было их обручального кольца. Теперь единственным оставшимся следом была белая отметина на пустом безымянном пальце.

Со временем даже следы этой белой метки на её пальце исчезали. Марианна отчаянно хотела, чтобы её сердце было таким же.

Время шло.

— Нет.

Кристофф холодно повторил то же самое замечание в своей голове. Голос, пропитанный гневом, разбитым сердцем и настойчивостью, взобрался к ногам Марианны.

И в итоге опутал её, как холодную упрямую змею.

— Ты не можешь этого сделать, Марианна.

На упрямый, но высокомерный тон Марианна посмотрела только себе под ноги, ничего не сказав, слабо шепча сама себе.

— Нет, я могу это сделать.

Слова, словно клятва самой себе, достигли ушей Кристоффа. Его глаза ярко сияли.

Между ними пронёсся суровый ветер, не подходящий для теплого времени года.

* * *

Небо приобрело цвет глаз Марианны, а на улицах стало тише, чем раньше. Пришло время всем вернуться домой и поужинать с семьёй.

В одном из домов, мимо которых она проходила, раздался громкий смех. За её шагами последовал длинный шлейф смеха.

Тук, тук.

Когда она сделала несколько шагов, яростный топот ног сотряс вечерний воздух. Вероятно, его сильно отругали, потому что через мгновение раздался горестный крик ребёнка.

Марианна остановилась. Тихие шаги, которые какое-то время преследовали её, тоже рассеялись.

Она оглянулась и тихо вздохнула.

— Долго ты собираешься следовать за мной, Кристофф?

Он стоял в пяти или шести шагах позади Марианны и смотрел на неё. Его взгляд был незнаком, как будто он смотрел на кого-то, с кем никогда раньше не был знаком.

Прошло немало времени, прежде чем он снова открыл рот. Слышался его удручённый голос.

— Солнце село.

— …

Марианна, вместо ответа, слегка нахмурилась. Похоже, он беспокоился о ней.

Нет, этого не может быть.

Марианна покачала головой, давя ростки ожиданий, чтобы они не проросли снова. Она крепко сжала губы, чтобы он не заметил, как они дрожат.

Хотя и говорили, что общество стало более постоянным, чем раньше, титул маркиза всё ещё был для неё так высок, что она даже не осмеливалась поднять голову, чтобы посмотреть на его.

Поэтому, когда Кристофф, преемник маркиза Шнайдера, заявил, что женится на простолюдинке, её имя почти каждый день появлялось в ежедневных газетах.

「История любви вне статуса!」

「Рождение первой простолюдинки–жены маркиза?」

「Необычный брак, перешагнувший черту статуса! Принесёт ли это новый ветер в обществе?」

Марианна не была настолько глупа, чтобы не знать значения всего этого. Её слова и действия повлияют на репутацию Кристоффа.

Ей пришлось научиться манерам высшего класса и светскому этикету, чтобы не стать пятном в семье Шнайдер. Она считала те времена бесполезными.

Особенно для себя самой, той, что от природы была свободолюбива. Она думала, что это время заставляло ссыпать с себя обрезки самой себя.

Она обрезала одну веточку за другой, медленно формируясь и становясь тем, что все хотели видеть.

В результате последнее, что осталось от леди Шнайдер, была элегантная и благородная дама. Яркой, весёлой и любопытной Марианны нигде не было видно.

Тем не менее, были люди, которые всё ещё смотрели на неё свысока. Как правило, это были женщины из могущественных родов, давно причастные к дворянству.

Марианне пришлось бороться, как генералу, в одиночку вошедшему во вражеский лагерь. Чаепитие, которое она проводила с этими женщинами, было похоже на войну, а психологические атаки, скрывавшиеся за их смехом, были подобны схватке на хорошо откованных мечах.

Она не хотела, чтобы Кристофф узнал о её страданиях. Она даже не хотела, чтобы он беспокоился об этом. Она просто хотела, чтобы он спросил её хоть раз, даже если это был просто обмен словами для хороших манер.

Однако его не интересовали чаепития и банкеты, которые она должна была посещать. Он даже не знал, как сильно она там боролась.

— Я не знала, что ты тоже умеешь переживать.

Безразличный голос Марианны сорвался с её губ. Кристоффтолько смотрел на неё издалека. На мгновение его глаза задрожали, как будто были ранены.

Марианна, поняв, что её голос прозвучал холоднее, чем она думала, обернулась, словно пытаясь скрыть смущение. Затем она продолжила свою прогулку.

Через мгновение она услышала шаги, следующие за ней.

Они пошли дальше. Они не стояли рядом или лицом друг к другу. Тяжелая тишина обрушилась на каждого из них.

Они прошил мимо пьяного мужчины, шныряющего в мусорном баке кота, качающегося на ветру дерева.

— …

Марианна, наконец, остановилась, когда дошла до синей входной двери пансиона.

Слегка вздохнув, она поднялась по лестнице, не оглядываясь. Она вошла в пансион, ничего не сказав. Кристофф тоже не сдерживал её.

— Я дома, мадам Лист. — весело поздоровалась Марианна. Мадам Лист, находившаяся на кухне, вышла, вытерев руки о фартук.

— Волновалась, поздно же совсем. Всё в порядке, Марианна?

— Да. За исключением того, что мне нужен был зонт, как и посоветовала мадам.

— Видите, что я говорила? Всегда найдется тот, кого нужно будет проучить.

— Поторопитесь, и давайте скорее поужинаем, -- сказала госпожа Лист, заговорив надменно. Марианна кивнула.

— Я переоденусь и спущусь.

— Хорошо, хорошо.

Мадам Лист направилась на кухню, чтобы разогреть еду. Марианна поднялась на второй этаж и сняла шляпу.

Фух.

Вздох, который она сдерживала, наконец вырвался наружу. Повесив шляпу на стену, она небрежно бросила взгляд в окно, открыв дверь шкафа.

Она могла видеть чёрную тень, стоящую под потемневшим небом.

— …

Длинная тень стояла неподвижно, как дерево, вросшее в землю.

Глаза Марианны дрогнули. Её влажное дыхание, которое она старалась сдерживать ещё мгновение назад, вырвалось из уст.

Кристофф.

В этот момент тень медленно подняла голову. Как будто он услышал её зов.

— !

Она быстро спряталась за стеной. Её сердце громко билось. Она плотно закрыла глаза, словно пытаясь избавиться от остаточного образа в своём сознании.

Почему?

Почему ты вдруг делаешь то, чего раньше не делал?

Её обиженное сердце дрогнуло. Было бы хорошо, если бы он мог отпустить её без каких-либо сожалений.

Кристофф, наверное, придерживал дверь, через которую он мог бы добраться до Марианны.

Либо Кристофф не выдержит боли и ворвётся внутрь, либо Марианна не сможет оставить его в таком состоянии и откроет дверь.

Марианна хотела, чтобы он сдался. Иначе казалось, что она в любой момент откроет ему эту дверь.

Было сложнее, чем она думала, просто смотреть, как Кристофф страдает в одиночестве. Потому что её больше беспокоил один бугорочек на его пальце, чем её собственная кровоточащая, доводящая до шока рана. Она медленно открыла глаза, подошла к туалетному столику и выдохнула. В зеркале было отражение её лица.

Она не могла поверить, что выглядела так, когда разговаривала с Кристоффом. Если это было правдой, он, должно быть, сразу заметил, что она лжёт.

Глаза Марианны беспомощно оценивали её состояние. Еще раз взглянув на себя в зеркало, она открыла ящик и достала ножницы. Она направила лезвие себе на шею. И вслед за ним.

Чик-чик.

Она обрезала свои длинные волосы. Марианна закусила губу в молитве о том, чтобы её упрямая затянувшаяся привязанность была прервана таким же образом.

— Марианна? Ты скоро?

— Я скоро спущусь, мадам.

В спешке переодевшись, она спустилась вниз. Она и не подозревала, что силуэт всё ещё стоял перед домом.

— Пахнет вкусно.

Как и то, что он тихо слушал её голос, который можно было услышать изнутри дома.