Если кого-нибудь попросят назвать самую известную фигуру в столице, то в ответ несомненно услышат имя Кристоффа Шнайдера.

Адвокат с феноменальными выступлениями, одерживающий победу на каждом судебном заседании.

Его жалование превыше всяких предложений, а каждое его действие влекло за собой интерес всего общества. После каждого выигранного им дела обложки газет были переполнены именем Кристоффа.

Легко представить, насколько уважаемым был авторитет Кристоффа благодаря широко распространённой шутке о том, что если бы он оказался защитником преступника на смертном одре, то он бы несомненно сделал своё дело безупречно.

Самое страшное было в том, что это вовсе не безобидная шутка.

Существуют документы, туердящие то, что он оправдал одного аристократа, обвиняемого в убийстве. Очевидно, лишь Богу известно был ли тот аристократ убийцей или нет.

Как бы то ни было, общество делиться на две стороны: как существует свет, так и тень; и если есть круг лиц, которые восхищаются им, есть и те, кто осуждает.

Юрист, который когда-то удостоился быть по одну сторону с Кристоффом, не захочет лично встретиться с ним, как с врагом.

Адвокат-акула, хищник на дне моря, чья хватка будет беспощадной до такой степени, что не ослабнет, пока смерть не придет и не прольёт хоть каплю крови жертвы, повстречавшейся ему на пути.

Эти слова описывают Кристоффа. Его аргумент был бесспорным, а его атака — лезвие ножа.

Иногда он доводил оппонента своими неоспоримыми причиной и логикой, даже доходило до того, что он провоцировал оппонента оскорблениями и не боялся использовать подсознательные уловки.

Даже самый выдающийся прокурор не мог не признать перед ним поражения. Были недавние случаи, когда юристы отказывались от дела, услышав, что Кристофф будет в качестве адвоката противоположной стороны.

Так что неясно, было ли это заслугой или дурной славой.

Кроме того, он был влиятелен в высшем обществе не только благодаря своим собственным качествам, но и благодаря своей семье. Когда его дед, маркиз Шнайдер, встретил свою смерть, Кристофф, как его единственный потомок, унаследовал титул.

Учитывая власть и финансовые ресурсы, которыми Кристофф обладал, он явно был требовательным человеком во многих аспектах. Его жизнь была спокойной, и ничто не могло встать у него на пути.

- Прикажете отвезти в особняк, сэр?

Когда водитель спросил его, Кристофф утомлённо кивнул и наконец расслабился, сидя на заднем сиденье. Он по привычке потёр свои виски, как если бы он утомился.

Его голова гудела из-за мигрени. То ли это было из-за того, что судья Поттенштейн каждый раз ставил его на защиту, то ли потому, что он до сих пор не привык ездить в машине.

- Мы должны развестись. - В итоге он вспомнил то, что сказала Марианна, когда он покидал поместье.

Он тихо, но раздражённо цоккнул языком. Водитель взглянул на него через зеркало заднего вида.

Кристофф тяжело вздохнул, затем опрокинул голову на спинку сиденья.

В конце концов, шокирующее заявление Марианны должно было напугать его.

Документ имели то же предназначение.

Её провокации совсем его не тронули, ведь Марианна безоговорочно любила его.

Кристофф не верил в любовь.

Он считал глупым посвящать своё время столь бесформенному чувству.

- Тц… - Он вновь тихо цокнул языком.

Невзирая на его убеждения, воспоминания возвращали его обратно в прошлое:

"Наследник дома маркиза Шнайдера выжил в несчастном случае!"

Когда Кристоффу было четыре года, автомобиль, который направлялся к замку Шнайдер, свалился со скалы в результате ужасной аварии.

Отец на водительском сиденье и мать на пассажирском погибли, и юный Кристофф был единственным, кому удалось выжить.

Все были убиты горем трагического происшествия.

Кристофф был окружён заботой, так как ему одному посчастливилось выжить.

Его отец повернул руль так, чтобы суметь спасти юного Кристоффа, а его мать обняла его, пока он плакал от их благородной жертвы.

Однако, Кристофф был единственным, кто знал правду о том дне; подлая тайна, о которой маркизство даже не в курсе.

Кристофф, который был свидетелем окончания шествия человеческого бытия, не мог заставить себя поверить в любовь; чувство, которое умирало быстрее, чем рыба на суше.

Тем не менее он верил, что Марианна любит его. Её бледно-голубые глаза, когда она смотрела на Кристоффа, казались такими нежными, а голос, зовущий его по имени, звучал слаще, чем когда-либо.

Марианна любила Кристоффа.

Это было так же естественно, как солнце, восходящее на востоке и заходящее на западе.

Чем больше она любила его, тем больше он водил её на светские встречи, связанные с его работой. Это было потому, что её статус рос вместе с репутацией Кристоффа всякий раз, когда их видели в компании друг друга.

Он хотел, чтобы забылся тот факт, что Мадам Шнайдер родом из унылой серой массовки. Он хотел дать ей гигантскую силу, такую, что никто бы не смог беспечно о ней высказаться.

Это то, что Кристофф мог делать для неё. Другими словами, он должен был это делать для неё.

По этой причине драгоценное украшение или романтический ужин могли усмирить гнев Марианны. Как, впрочем, и всегда.

- Мы прибыли, мой господин.

Они добрались до места назначения так быстро, что Кристофф даже не заметил этого. Было ощущение, будто он уснул в какой-то момент.

Водитель подбежал и открыл дверь заднего сидения. Кристофф потёр веки и вышел из машины.

Он бросил взгляд на свои часы и обернулся прежде, чем пойти вперёд.

Он должен был вызвать Оливера, чтобы зарезервировать завтрашний ужин. Хотя нет, он уже договорился о деловом ужине со своим клиентом на этот день, так что послезавтра должно быть лучшe.

Дворецкий, услышав шум двигателя, открыл дверь и вышел поприветстствовать его.

Кристофф слегка нахмурился, заметив его бледное лицо.

Мартин, дворецкий с пепельными волосами, посвятивший всю свою жизнь службе роду Шнайдер.

Что же могло произойти, что он так озадачен?

Внезапно у Кристоффа возникло плохое предчувствие

Кристофф замедлил ход, прищурившись.

Его глаза медленно переместились за спину Мартина.

Марианна обычно выходила вместе с дворецким встретить его.

- С возвращением, мой господин.

- В чём дело, Мартин?

Он остановился прямо перед пристарелым дворецким. Мартин тихонько задержал дыхание, чувствуя недовольство Кристоффа.

В нем было что-то такое, что напугало бы его оппонента. Дело было не в том, что он старый и опытный.

Это было не только из-за того, что Кристофф был наследником семьи маркиза. Он был правителем по существу, властвовавший над другими, и также был могущественным человеком, привыкшим отдавать приказы.

Он без труда бы стал королём, родись он в королевской семье, и стал бы правителем моря, если бы родился в семье пиратов.

Фигура, которая стоит на вершине пирамиды, независимо от вида пирамиды.

Мартин, крепко зажмурив глаза, заговорил. В его голосе слышалось раскаяние:

- Мадам, она…

Мартин боялся говорить и сглотнул.

Кристофф, который таращился на его лысую голову, выразительно произнёс:

- Что с Марианной?

Она злиться? Да так, что даже не вышла встретить его?

Кристофф пробормотал что, возможно, им будет трудно присутствовать на ужине, украшенном свечами. Как только он так подумал, Мартин выдавил слова, которые застряли у него в горле.

- Мадам, …она ушла.

Кристофф молчал.

Он собрался что-то сказать, но снова закрыл рот. Тяжёлый воздух шквалом обрушился на старого слугу. Он почувствовал удушье, как если бы он подавился.

Мартин изо всех сил пытался поднять голову, как будто шёл против закона физики. Такая реакция последовала после того, как его глаза встретились с глазами Кристоффа.

Мартин неосознанно отшатнулся, потому что что глаза Кристоффа цвета вороньего крыла стали жёстче, когда он смотрел на него сверху.

- Повтори еще раз, Мартин, что Марианна сделала?

Только услышав его низкий голос, Мартин понял, что Кристофф не улыбался.

Он был зол.

Он не повышал голоса и не кидался оскорблениями, но был в ярости больше, чем когда-либо.

Мартин, который сохранял свою позицию близкого помощника с тех пор, как Кристофф был младенцем, и до сих пор, был убеждён, что этот человек никогда раньше не был в такой ярости.

Он вдруг начал беспокоиться о безопасности мадам.

"Мадам, что Вы наделали".

Когда Мартин ничего не сказал, продолжая молчать, Кристофф тихонько пошевелил губами, заговорив:

- Убежала? Кто? Моя жена Марианна?

Это было так, словно холодная рука скользнулв по его затылку и оставила ощущение прохлады. Слова Кристоффа, которые не были ни медленными, ни быстрыми, обвились вокруг его старого тела, как большая змея.

Мартину еле удалось удержаться от того, чтобы не убежать оттуда.

Он доложил Кристоффу о сегодняшнем инциденте. На лице Кристоффа с каждым словом Мартина всё больше возникала усмешка.

Горькая улыбка наконец растянулась во всё его лицо.

- Хах.

Могла ли улыбка, что казалась холодной, как лёд, заставить людей провалиться?

* * *

Марианна вздохнула, глядя на огромные кованые ворота. Сквозь чёрные решётки был виден бесконечный зеленеющий сад.

Среди деревьев возвышался серый особняк. Нет, это было больше похоже на замок, чем на особняк.

Каменная стена, изрядно пострадавшая от дождя и ветра за всё время существования, была похожа на сильного ветерана, прошедшего через множество сражений, а остроконечный шпиль был как огромное копьё, которое держал старик.

Особняк Кристоффа также был просторным и большим, одной из лучших резиденций в столице. Люди, присутствовавшие на банкетах, искренне восхваляли его, так что, вероятно, это не совсем неправильно.

Но это не шло ни в какое сравнение с этим местом.

Марианна слегка вздохнула, вспомнив расстояние от входа до ворот частной собственности, преодолеть которое требовало много времени, даже в экипаже.

- Что я сделаю, когда я вернусь? Не думаю, что здесь проедет карета.

В следующее мгновение она выпрямила спину и задрала подбородок, прежде чем позвонить в дверь.

У неё не было времени размышлять здесь.

Она будет думать об остальных вопросах позже; сначала она должна решить стоящую перед ней проблему.

Вскоре дверь открылась, и показалось весёлое лицо. Выглядывая в поисках машины или кареты, он увидел Марианну и открыл глаза немного шире.

- Что привело Вас сюда, Мадам? - вежливо спросил сторож, наблюдая за её действиями. Однако его твёрдый взгляд не допускал ни малейшего зазора.

Он был человеком, хорошо обращавшимся с незваным гостем.

Самые разные люди пытались переступить порог особняка под нелепыми предлогами.

И никто в этому так и не преуспел. Все благодаря сторожу, вооружённому дружелюбной улыбкой, великолепно выполняющему свою работу.

Вдова. Этот образ должен был вызывать жалость. Но на нем это не сработало бы.

Он твёрдо взглянул на Марианну. Её лицо, закрытое вуалью, не было видно.

Но он чувствовал, что она не похожа на большинство женщин, просто из-за томго впечатления, которое она оставляла.

Он не мог понять, откуда она родом, но это было потому, что она излучала благородство и грациозность.

Нет, пару дней назад у него чуть не возникли проблемы с женщиной, выдававшей себя за дворянку. Должно быть, она тоже незваная гостья, раз она проделала весь этот путь без экипажа.

Она не могла пешком пройти через ворота этого особняка!

Видя, что в глазах охранника становилось всё больше и больше сомнения, Марианна зашевелила губами.

- Я прибыла повидаться с маркизом.

- Вы уже назначены к нему на приём?

Несмотря на то, что он знал, что это было невозможно, сторож всё равно спросил.

Каким-то образом она создавала впечатление, что он должен так поступить.

- Нет.

Предчувствовав это, сторож скрестил руки на груди и нахмурил суровое лицо.

Сдерживая смех, он предупредил твердым голосом:

- Тогда...

Ещё до того, как он закончил говорить, Марианна быстро объяснилась:

- Но если вы скажете ему, что миссис Клоуз здесь, он встретит меня. Я собираюсь подождать здесь, так что вы можете пойти и спросить маркиза.

- Вы только что сказали "миссис… Клоуз"?

Сторож склонил голову набок, будто впервые слышал такое имя. Он бы узнал это имя, просто услышав его краем уха, находившись в Блауберге, но это определённо было незнакомое имя.

В то же время именно то, как уверенно держалась Марианна, помешало ей быть выгнанной.

Более того, её тон был слегка повелительным. Тон, который был знаком при раздаче приказов.

- Пожалуйста, сообщите маркизу, что миссис Клоуз пришла забрать старый долг.