— Кха!

От утреннего кашля Элоиза тут же прикрыла рот платком.

Это не останавливало кашель, но, по крайней мере, мешало другим приближаться к ней.

Служанки, проходившие по коридору, шептались, не чахотка ли это, и быстро проскальзывали мимо.

Когда они ушли, Элоиза опустила платок.

«Даже удобно, что они так думают».

Она с детства болела каждую зиму. Поэтому понять состояние своего тела ей было нетрудно.

«Состояние неважное, но это не чахотка».

Иногда она не выдерживала слишком душного воздуха в раскалённой комнате и надолго открывала окно, и тогда кашель возобновлялся.

«Конечно, если слишком долго это игнорировать, будут проблемы».

Но пока что всё в порядке. Должно быть в порядке.

Благодаря тому, что она нарочно кашляла так, чтобы все слышали, вокруг комнаты Элоизы никто не слонялся. Поэтому Элоиза могла ещё свободнее наблюдать из окна коридора за внутренним двором особняка.

Особняк с квадратным внутренним двором был редкостью для столицы.

Обычно во время приёмов люди с бокалами прогуливались по этому двору, наслаждаясь возможностью перемещаться между банкетным залом и садом.

А сейчас там лежало что-то, накрытое старой мешковиной.

Это начало появляться несколько дней назад, по одному. Вход и выход другим был запрещён, так откуда же это берётся?

«Каждый раз, когда приезжала повозка с продовольствием, появлялся новый тюк».

Она целый день наблюдала за улицей и хорошо это знала. Обычно повозка привозила груз, заполнявший её наполовину, но в последнее время она была загружена доверху, да ещё и с дополнительной лошадью в упряжке.

«Что там внутри?»

Ей хотелось подойти и посмотреть, но вокруг было слишком много глаз.

К тому же, двери, ведущие во внутренний двор, были заперты под предлогом того, что слишком холодно, а их расположение было таким, что любой, кто хотя бы немного задержался у той двери, был бы тут же замечен.

Поэтому Элоиза всё это время, пока накапливался груз, не могла подойти ближе.

Похоже, и сегодня подойти было невозможно.

Подумав, не посмотреть ли ещё, она в итоге вернулась в комнату. Перед тем как войти, она увидела дворецкого, проходившего у парадного входа.

Элоиза подошла к нему.

— В чём дело?

Хоть он и в последнее время отвечал ей раздражённо, но сегодня — особенно резко.

«Всё равно я не собираюсь спорить!»

Завтра она попрощается и с этим человеком, так что не было нужды сейчас его провоцировать.

— Во сколько завтра леди Синклер выезжает из особняка? Я тоже собираюсь завтра уехать.

Может, из-за того, что письмо, которое она передала в тот раз, не вызвало подозрений? Дворецкий больше не выказывал особой настороженности по отношению к Элоизе. Конечно, не настолько, чтобы позволить ей приблизиться к внутреннему двору.

Дворецкий, отведя от Элоизы взгляд, ответил, даже не глядя на неё:

— Сказали, что выезжают завтра около девяти утра. Похоже, все в особняке будут заняты, так что вряд ли удастся проводить вас как следует. Завтра и все кареты будут использоваться, так что отвезти вас, куда вы хотите, будет трудно. А, и это тоже перенеси туда.

Сказав это, дворецкий тут же развернулся. Было очевидно, что он не хочет больше с ней разговаривать.

Элоиза тоже, сказав всё, что хотела, развернулась. И тут ей в голову снова пришли слова, которые только что сказал дворецкий.

«Все кареты будут использоваться?»

Леди Синклер была настолько общительной, что не делила людей по статусу.

Поэтому она иногда отправляла кареты особняка за теми, кому было неудобно или кто жил далеко и не мог приехать на приём.

Из-за этого карет у неё было больше, чем в любом другом аристократическом доме, хоть они и не были роскошными. И вот теперь — все будут использоваться?

«Что такого может случиться?»

Для этого нужно было, наверное, перевезти несколько комнат?

Думая об этом, Элоиза, возвращаясь в комнату, снова посмотрела на то, что было сложено во внутреннем дворе.

«Да, похоже, вывозят вот этот груз...»

Додумав до этого, она поняла. Завтра всё то, что сложено там, вывезут из особняка.

───※ · ❆ · ※───

— А-а, чёрт!

Ричард пятернёй взлохматил волосы и рухнул на стул.

Вокруг него валялись информаторы, уже похожие на полутрупы.

Они и так были заняты, а после окончания войны многие, кому осточертела эта жизнь, уволились из армии, и информационный отдел, который и до этого испытывал нехватку кадров, теперь страдал от неё ещё больше.

«Но и запросить подкрепление нельзя».

Это дело, которым руководит лично Её Величество королева. Она действует в строжайшей тайне, не сообщая даже собственным детям.

Она узнала, что информация утекает к королевской семье [1], и это была попытка вырвать предателя с корнем.

• [1] В данном контексте «к королевской семье» (왕족에게서) означает, что утечка происходит от кого-то внутри королевской семьи или из её ближайшего окружения, а не к ним.

Поскольку это был первый и последний шанс, неудача была недопустима.

Из-за этого приходилось действовать лишь отборными агентами, и, естественно, объём работы неимоверно возрос.

«И ведь определённо что-то произойдёт».

В преддверии похорон Райана перехватывалось слишком много подозрительных телеграмм.

Сначала думали, что это из-за приезда высокопоставленных гостей из разных стран, но потом отследили, как телеграммы идут из Ренска в Гилию, а затем тут же переправляются в Альбион.

Они намеренно пропускали их через Гилию, чтобы скрыть, откуда идёт связь. Как такое могло не вызвать подозрений?

«Кое-что из содержания удалось расшифровать, но...»

Оно было донельзя обыденным.

Чья-то свадьба, чья-то смерть, чьё-то рождение.

Обычные сообщения, которыми люди обмениваются по телеграфу.

Теперь они даже шифровальные книги не используют.

Сначала, благодаря книгам, которые разузнала Элоиза, им удалось выследить многих. Но не всё могло идти гладко.

Он приказал продолжать слежку и наблюдение, но противник, похоже, что-то заметил, и в итоге произошло столкновение.

Попасться они не могли, так что пришлось их схватить, но с того дня все цифровые шифры исчезли.

Они поняли, что за ними следят, и полностью сменили систему шифрования.

«Раз так поспешно сменили, значит, она должна быть ещё проще».

Но сейчас не было людей, чтобы её проанализировать.

Несколько раз вздохнув, Ричард взял скрученную из бумаги сигарету и вышел на улицу.

Снаружи всё ещё было темно. В этой темноте он несколько раз чиркнул кремнем зажигалки, но огонь никак не загорался. Похоже, кремень стёрся, и его нужно было менять.

— Проклятье.

Ричард в сердцах пнул землю.

Вдалеке край неба начал светлеть. Наконец-то, сегодня состоятся похороны Райана.

— Проклятье...

Он пнул землю ещё раз, но уже без прежней силы.

Сколько битв они прошли вместе с Райаном, сколько раз зубами цеплялись за жизнь, чтобы вернуться. В траншеях, под градом снарядов, они, шутя, договаривались, кто заберёт тело другого, если тот погибнет.

«Обещали ведь».

Его тело, погибшего в Гилии, похоже, забрал Филипп, который был с ним.

«И Филиппа неясно, где искать, так что и не спросишь, каким он был в последние минуты».

Ему так хотелось расспросить о последних минутах Райана, но о местонахождении Филиппа никто ничего не знал.

Может, он и сам не хотел ни с кем встречаться.

От этого Ричарду было ещё тяжелее.

Говорят, смерть от взрыва.

Наряду со смертью от утопления, это была смерть, после которой тело было в самом ужасном состоянии.

«Поэтому и решили обойтись без прощания с телом».

Просачивалась кое-какая информация о похоронах Райана. Говорили, чтобы уберечь от шока тех, кто знал его при жизни, гроб будет закрытым.

Если это так, то, возможно, Райан вернулся по частям.

«И что мне теперь говорить мисс Элоизе...»

Она ведь наверняка спросит о последних минутах Райана, и он не знал, что ей ответить.

— Чёртов ублюдок, что мне ей говорить? Сразу после похорон ведь придётся встретиться... — в тот момент, как он это пробормотал, Ричард почувствовал, что сзади кто-то есть, и тут же развернулся. Но противник был быстрее.

Он тут же повалил Ричарда на землю и зажал ему рот. Одновременно он надавил на болевые точки, полностью обездвижив его.

Ричард, не в силах издать ни звука, стиснул зубы. 

В тот миг, как он, вспомнив о завещании в ящике стола, зажмурился, сверху раздался знакомый голос.

— Элоиза здесь? Почему?