Её мать была доброй и любящей, готовой сделать для Дафны всё, что та пожелает, но иногда она могла быть строгой.

«Я не должна стать объектом насмешек, когда отправлюсь во дворец позже.»

Девочка с детства впитывала знания с жадностью.

Особенно она любила рисовать. Когда она изображала фрукты и чашки на белом холсте, получалось довольно хорошо.

Учитель восхищался талантом ученицы, но мать лишь качала головой, говоря:

— Хватит. Тебе пора прекратить заниматься рисованием.

Дафна активно сопротивлялась, однако мать была непреклонна. Девочка бунтовала, рыдала, а потом, уставшая от всего, засыпала.

В такие дни мать приходила к ней ночью и гладила её по волосам до самого утра. Тот день не стал исключением.

— Тебе не нужно наследие этого человека.

Пока Дафна всхлипывала во сне, мать с любовью шептала ей на ухо что-то приятное. Для Дафны мама всегда оставалась загадкой — женщиной, чьи поступки она была не в силах понять.

Милый, уютный особняк с красной крышей. Когда Дафна уставала от учёбы, мама пекла ей что-нибудь вкусненькое, а когда она совсем выбивалась из сил, они пропускали день занятий и отправлялись на пикник.

Мир без забот, наполненный любовью и счастьем. Мир, в котором существовали лишь они.

Иногда император являлся незваным гостем и нарушал эту гармонию, разлучая дочь с матерью.

Конечно, дело было не в том, что император не умел дарить любовь.

Беатрис была его горячо любимой наложницей, поэтому он делал всё возможное, чтобы сохранить их маленькую идиллию. Вполне естественно, что Дафну, как дочь Беатрис, тоже любили.

Однако она была умна и ощущала всю фальшь и несправедливость той любви, но не осознавала сути проблемы.

Это и стало её грехом. Дафну оберегала безграничная любовь матери, но после смерти Беатрис она лишилась всякой защиты.

— Дафна... дворец... твой отец... — Сплёвывая кровь, она велела ей следовать за «отцом» до конца.

Император со слезами на глазах прощался со своей возлюбленной, умиравшей от болезни.

— Ваше Величество, моя дочь, пожалуйста, моя дочь...

Разумеется, он успокоил её, пообещав забрать Дафну, плод их с Беатрис любви, с собой.

Её мать умерла. Её мир погиб. Беатрис, алчная, но хитрая, пыталась пристроить дочь ко двору, но потерпела неудачу и внезапно скончалась от болезни.

Горечь утраты, отец, взявший заботы о дочери на себя. Это могла бы быть прекрасная картина, даже если бы все вокруг указывали на него пальцем.

Однако мир девочки, лишённой защиты, оказался слишком хрупким и рухнул в одно мгновение.

Дафна рыдала на постели своей матери, снова и снова рисуя её, но она так и не вернулась. Девочка надеялась, что если выплачет все слёзы и уснёт, то ночью мама придёт и погладит её по голове.

Не успела и боль утраты стихнуть, как появился разрушитель и уничтожил её мир.

— Ты солгала мне!

Дафна сжалась в углу шкафа, услышав рёв императора. Он крушил всё на своём пути. Ваза с грохотом покатилась по полу. Что-то тяжёлое упало, издав глухой металлический лязг.

Затем раздался оглушительный грохот. Дафна закрыла уши руками, молясь, чтобы это поскорее закончилось.

— Та тварь, тот негодяй! Как ты посмела... Меня!

Бух, бух, бух, бух! Послышался ещё один звук удара по чему-то мягкому и влажному.

— Ты убедила меня в том, что это моя дочь, подсунув отродье этого никчёмного парня, которого ты любила…! Как умно! Как хитро! — зловещий рёв императора разорвал тишину дома.

Дафна боялась, что после смерти матери здесь воцарится гнетущая тишина, которую она не вынесет.

Но она и представить не могла, что дом наполнится такими ужасающими звуками.

Дафна прижала колени к груди, съёжившись.

Маленькая Дафна внезапно всё поняла.

Правда раскрылась.

Она ведь так надеялась, надеялась, что он окажется её отцом. Но нет.

Мать обманула «отца». Настоящий отец — кто-то другой! Ложь была раскрыта.

Однако мать, которая могла бы ответить за эту ложь, уже мертва, поэтому Дафне пришлось столкнуться с гневом императора лицом к лицу.

Дверь шкафа с треском распахнулась. Сквозь одежду мелькнули красные глаза.

Дафна зажмурилась от внезапной вспышки света, и её тонкие запястья грубо дёрнули, вытащив девочку из шкафа.

Дафна подняла заплаканное лицо. Она не понимала, почему этот мужчина, который когда-то гладил её по голове, — этот добрый человек — бросил её, как ненужную вещь.

Даже будучи умнее сверстников, десятилетний ребёнок не мог понять всю эту злобу, весь этот гнев.

Дафна огляделась. Её взгляд скользнул по телам слуг, что ещё недавно работали здесь. В памяти всплыли душераздирающие крики тех, кто тщетно пытался отрицать реальность. Дрожь в её зрачках нашла отражение в холодных глазах дворецкого.

Она не могла издать ни звука. Она просто знала, что, если закричит, её убьют.

В тот миг, когда до неё дошло, что именно сделал император, Дафна поняла: её ждёт та же участь. Но она не хотела умирать, не хотела разделить их судьбу.

— О-тец… — произнесла она, вздрогнув. Дафна сама не верила в то, что осмелилась назвать его так.

Отец, нет, император горько усмехнулся, глядя на девочку, а затем сорвал с её шеи ожерелье.

— Отец? — Уголки губ императора поползли вверх.

Глаза Дафны снова стали голубыми. Девочку назвали «Дафной», потому что её глаза были зелёными, как лавр, но и это оказалось ложью. Тяжёлые ладони сдавили лицо Дафны.

— Ай!

— Отец? Отец? Кто твой отец?!

— ...

— Взгляни на свои голубые глаза! Как ты посмела скрывать такие вещи от меня?!

Лицо в его руках моталось из стороны в сторону. Дафна еле выдавила: «Я была неправа». Её голос звучал ещё тише комариного писка, а по щекам текли слёзы. Неожиданно император замер, глухо зарычав. Яростный взгляд в одно мгновение поглотило безумие. Дафна открыла глаза и посмотрела на мужчину, которого когда-то считала своим отцом.

— Я была неправа, я была неправа, Ваше Величество!

— ...

— Я была неправа! — Дафна, вся бледная от страха, умоляла его, дрожа.

Она не хотела умирать. Но она так завидовала своей матери, которая ушла в Лес Смерти.

Страх сковал её. Дафна не могла с ним справиться. Император наблюдал за происходящим, всматриваясь в её черты. Он как будто искал в них тень прошлого.

Через некоторое время он, казалось, что-то вспомнил и слабо улыбнулся.

— Да, я должен исполнить её волю.

— ...

— Всё-таки это обещание, данное императором.

Лицо его было жестоким. Он смотрел на девочку — последнее напоминание о любимой женщине, с выражением садиста, решившего обрушить на неё все унижения и муки этого мира.

— Ты отправишься во дворец. — Мужчина улыбнулся, отбросив маску отца.

Настал конец мирному и любящему миру Дафны.

В этом мире одним позволено оставаться наивными и невежественными, другим — нет. Дафна принадлежала к последним.

Впрочем, дело было не только в невежестве — уже само её существование являлось грехом. Так говорили люди. В конце концов, Беатрис, коварная соблазнительница, обманувшая императора и осмелившаяся посягнуть на место императрицы, всё ещё оставалась матерью Дафны.

***

— Эй! Принеси мне воды! — Ведро, размером почти с неё саму, полетело прямо в Дафну. Она молча ухватилась за ручку.

— Не слишком ли оно тяжёлое?

— Для никчёмной особы, которая ничего не умеет, — в самый раз!

Сзади послышалось хихиканье. Раньше она жила, не зная забот и купаясь в материнской любви.

Однако стоило ей переступить порог дворца, как все сразу набросились на неё, словно ждали только этого момента. Падение «лже-принцессы» стало единственным развлечением в этом унылом месте.

Несмотря на юный возраст, для них она была бесстыдной и хитрой девчонкой, осмелившейся утверждать, что в ней есть королевская кровь. Кроме того, ненависть к Дафне, которая никогда не делала никакой работы по дому, вбивала им в рёбра колкую истину. Они, уязвлённые её бывшим положением, чувствовали себя ущербными перед знатью.

Как смеет такой гадкий утёнок, как она, подражать лебедю?

Такой человек заслуживает наказания. Люди оправдывали свой извращённый садизм осуждением. Именно этого и добивался император.

Дафне с трудом удалось набрать воды и дотащить её одной. Никто не помог ей. Вода перелилась через край и потекла, образовав ручей.

— Эй! Ты!

Ей не повезло. Она узнала этот голос. Это был Томас, главный слуга, славившийся своим скверным характером даже среди других слуг. Обернувшись, она почувствовала тупой удар по голове. Он схватил её огромным кулаком.

Дафна подняла глаза, полные слёз, от боли. Томас закричал:

— Что ты сделала с коридором?! Это ты называешь уборкой?

— …

— А, так ты та самая кукушка.

Все расхохотались, услышав слова Томаса.

— Кукушонок…

 Слуга наклонился и сказал Дафне:

— Разве ты не знаешь? Кукушку называют кукушкой, потому что это подлая птица, которая подкидывает своих птенцов в чужие гнёзда. Твоя покойная мать сделала то же самое!

— ...

— Как ты посмела называть себя дочерью Его Величества? Твоя мать, должно быть, умерла не самой достойной смертью.

Дафна подняла голову. Она не хотела верить, что её мать умерла, не обретя покоя даже после смерти. И всё же её мать, какой бы ужасной она ни была, оставалась её матерью.

— Кто знает? Может, она и сейчас заигрывает с богом смерти.

— Нет! — Дафна стиснула зубы и вскрикнула.

Смех вокруг стал ещё громче. Это было так унизительно. За что? Почему эти люди продолжают мучить её? Зачем оскорбляют покойную мать?

Моя мать не сделала вам ничего плохого!

Она попыталась крикнуть, но ледяная вода хлынула на неё, заглушив голос. На голову Дафны натянули железное ведро. Всё тело промокло насквозь.

Кругом раздавались смешки и перешёптывания. Чей-то голос, притворно-жалостливый, пробормотал: «Бедняжка». Обзор закрывало перевёрнутое ведро, а в ушах звенело от учащённого дыхания.

Издалека доносился смех. Ей хотелось бежать, но она ничего не видела перед собой.

Выглядела она жалко: мокрая, как крыса, Дафна тщетно пыталась стянуть ведро, но подбородок застрял в ручке, мешая освободиться.

Раздался глухой стук, как будто что-то бросили.

«Бам!»

Смех становился всё громче. Дафна хотела умереть. Она хотела сбежать из этого места. Со слезами на глазах она пыталась найти укромный уголок, чтобы спрятаться.

Убегая, она случайно на кого-то наткнулась. В ту же секунду с неё сняли ведро.

— ...

Тишину нарушало лишь едва слышное дыхание. Дафна подняла голову. Удивительно, но перед ней стоял мальчик.

Его белая рубашка пропиталась водой.

Зеленоглазый, с волосами цвета воронова крыла. Ашерад смотрел на неё сверху вниз. Это был тот добрый мальчик, которого она встретила во дворце.

Дафна широко раскрыла глаза, но прежде чем она успела хоть что-то сказать, позади раздался голос:

— Ваше Высочество, принц.

Ваше Высочество?

Она пришла в себя. На мгновение он посмотрел на него с холодным безразличием. Мальчик перевёл взгляд на Дафну — мокрую, с растрёпанными волосами. Он уже почти отвёл взор, как вдруг замер, широко раскрыв глаза.

— Ты в порядке?

Ласковый голос словно разрезал тишину ножом.