Ашерад повёл Дафну в свою комнату.

— Должно быть, ты замёрзла.

Мальчик, казалось, погрузился в раздумья, наблюдая за тем, как Дафна дрожит.

— Что же мне с тобой делать?

В отличие от Дафны, которая тряслась и выглядела так, словно вот-вот лишится чувств, Ашерад сохранял спокойствие.

Ночной воздух был ледяным. К счастью, в его комнате было тепло.

Но даже в этом уютном месте девочка ощущала непонятную тревогу. Что-то неестественное было в том, как она стояла посреди безупречно чистой комнаты, а Ашерад, сидя в кресле, изучал её взглядом.

Но Дафна так дрожала и была поглощена мыслями о мальчике, что особо не замечала этого.

Она вспомнила их первую встречу во дворце. Дафна ведь тогда и не знала, что он мог быть её братом...

Его голос, взгляд, прекрасная внешность, будто вобравшая всё самое светлое на земле, сияли настолько ослепительно, что ей едва хватало духу, чтобы приблизиться.

Ты одной крови с тем великим человеком? Ты правда думала, что эта ложь сработает? До чего же жалкую сказку придумала твоя мать. Всё же они с этим человеком никак не могли быть кровными родственниками.

Что, если он поймёт, кто она? Наверняка обрушит на неё свой гнев, как император. Ашерад накинул на Дафну покрывало — она не смела поднять глаз от стыда. Когда он укутал её, их лица оказались довольно близко.

— Почему над тобой издевались?

— ...

— Как тебя зовут?

Его вопрос комом застрял в горле. Она не могла вымолвить ни слова.

— Молчишь.

Когда он заговорил, Дафна крепко зажмурилась.

— Чего ты добьёшься своим молчанием?! — рявкнул слуга.

Она вздрогнула и сильнее закуталась в одеяло.

— Леон, я говорю с ней. — Тон Ашерада, несмотря на его юный возраст, был властным. Слуга тут же склонил голову.

— Ну же, расскажи мне.

Похоже, они не отпустят её, пока она не назовёт им своё имя. Она стиснула веки.

«Больно.»

— ...

— Дафна, Дафна. Я много слышал о тебе.

Было ли это из-за того, что у неё изменился цвет глаз? Или из-за того, что теперь она выглядела такой жалкой? Ашерад не помнил Дафну.

Лишь на секунду слуга скривился, но она в это время разглядывала глянцевый блеск на стильных кожаных туфлях мальчика.

— Я ничего не помню.

— ...

Послышался смешок.

— Дафна. Так почему же люди донимают тебя?

— ...

Дафна с трудом подняла голову. Если бы этот человек узнал правду, стал бы он таким, как они? Или проявил бы к ней беспощадную жестокость, как император? Она не знала. Дафна прямо сейчас отчаянно нуждалась в тепле. Губы разомкнулись сами собой:

— Мама... она очень сильно солгала.

— ... Да? — Он широко раскрыл глаза.

Дафна снова опустила взгляд.

— Значит, ты заслуживаешь этой участи только из-за грехов своей матери?

— Моя мать солгала. И я тоже. Это грех.

Словно в раскаянии, она вновь крепко зажмурилась. Бровь Ашерада приподнялась в удивлении. От холодной усмешки, скрытой за маской добрых намерений, не осталось и следа. Вместо неё в глазах появился проблеск заинтересованности.

— Подними голову, Дафна.

— ...

— С сегодняшнего дня ты будешь проводить у меня по несколько часов в день. Тебя больше никто не побеспокоит.

— Что? Но как?..

— Разве можно винить ребёнка за грехи матери? Это несправедливо.

Не потому ли, что у него были строгие черты лица? Или потому, что его взгляд был пронзительным для мальчика? Он казался праведным — словно истинный правитель.

— Так что, Дафна, не волнуйся слишком сильно.

Он протянул ей руку помощи, прямо как в день их первой встречи.

***

С тех пор как она попала под покровительство Ашерада, откровенные издевательства прекратились. Правда, жить ей всё равно приходилось в сырой каморке, кишащей крысами, а еда оставалась скудной. Император по-прежнему порой насмехался над ней. Однако даже в этом аду теперь теплилась надежда.

Закончив дневные дела, она ждала звонка в комнате, куда залетал свежий ветерок.

Когда слуга Ашерада, скорчив недовольную гримасу, постучал в дверь, Дафна поднялась и последовала за ним.

— Ты пришла?

Люди всегда робели перед принцем, но Дафна была иной. Рядом с ним она наконец могла расслабиться.

В отличие от хрупкой Дафны, Ашерад обладал мощным станом. Развалившись в кресле у камина, он смотрел на неё томным взглядом. Его лицо было чарующе красивым.

После грязной комнаты, где ей приходилось спать, свернувшись калачиком, в окружении крыс, это место казалось раем.

— Кажется, сегодня тебя не слишком обижали.

— Да.

— Слава богу.

Он слабо улыбнулся и взглядом указал на книгу, словно подзывая девочку к себе. Дафна широко улыбнулась и открыла её. Устроившись на мягком ковре, она начала читать вслух.

Ашерад откинулся на спинку стула, закрыл глаза и расслабился, положив руку на голову Дафны, которая стояла на коленях у его ног.

Длинные пальцы гладили девочку по волосам. Ей нравилось чувствовать его лёгкие прикосновения.

Дафна обожала эти мгновения. Здесь не пахло плесенью и гнилью, как в той комнате. Воздух здесь был пропитан чем-то приятным. И Ашерад всегда наблюдал за ней с той самой улыбкой, что теплилась на губах прямо сейчас.

— Ты не голодна? Можешь есть, пока читаешь.

Печенье коснулось её губ. Дафна посмотрела на угощение, которое Ашерад держал перед её лицом. От него пахло сладким шоколадом и жареными орехами.

— Ну же, давай.

Она послушно открыла рот. Дафна приняла печенье с благодарностью.

— Ты должна хорошо питаться.

Ашерад наблюдал за ней с необычным выражением лица, но рука, гладившая её по голове, по-прежнему оставалась нежной и ласковой. Ашерад не скрывал свою холодность, острую как лезвие, но она не собиралась замечать насмешки, спрятанной за лаской.

— К-хе-ха-ха-ха!

Дафна удивлённо подняла голову, услышав внезапный хохот. В дверном проёме, раскрасневшийся от смеха, стоял император.

— Отец, ты здесь?

Ашерад встал, потрепав Дафну по волосам. Дафна почувствовала себя идиоткой.

Неужели император будет ругать его за то, что он её спас?

— Гениально! Чёрт возьми, это шедевр!

Но император бил ладонью по косяку, захлёбываясь смехом.

***

— Сара, это новая заколка?

— Мой брат подарил мне её.

— Твой брат, наверное, очень тебя любит.

Приближение Дафны заставило служанок смолкнуть и сердито посмотреть на неё. Из них только лишь Сара кивнула ей, улыбнувшись.

Дафна поспешно отступила, направившись в другую часть дворца.

Прошло семь лет с тех пор, как она оказалась во дворце.

Дафна выросла.

Её мир был полон одиночества — никто не решался к ней приблизиться. А те, кто всё же проявлял доброту, вскоре либо начинали вести себя отстранённо, либо и вовсе исчезали. Будто они узнавали о «том слухе».

Даже животные, к которым она привязывалась, покидали её. Лошади в конюшне и птицы, которых она подкармливала, умирали. Они словно не желали, чтобы девушка их касалась.

Насколько пуст мир, где некому дарить любовь? Единственным человеком, которого она могла любить, был Ашерад.

Он всегда оставался заботливым и внимательным.

Ашерад словно искупал вину целого мира перед ней. Невидимая нить судьбы связывала их — он неизменно находил её взгляд в толпе, появлялся в самые тяжёлые моменты.

— Брат, — пробормотала незнакомое слово Дафна.

Если бы у неё был старший брат, был бы он похож на Ашерада? Подарил бы он ей заколку для волос, как старший брат Сары?

Если бы она действительно была наследницей Его Величества, Ашерад мог бы поступить так.

Они были бы замечательной семьёй. Тогда она наказала бы тех девушек, которые над ней издевались.

Щёки Дафны вспыхнули румянцем при мысли о нём.

С годами Ашерад всё больше походил на мужчину. Красивые мягкие черты лица заострились, став выразительнее, а юношеская угловатость сменилась атлетической статью.

Его боготворили. Все смотрели на него снизу вверх, почитали и любили. И это было вполне естественно. Как единственный ребёнок императора и носитель благородной крови, он оправдывал все ожидания.

Даже некоторая надменность во взгляде лишь добавляла ему шарма. Несмотря на свою внешнюю неприступность, он был добр к женщинам, детям и тем, кто занимал более низкое положение.

Ашерад был безупречен во всём. Когда все восхищались грацией его танца или проникновенностью голоса во время чтения молитвы, или очарованием его улыбки, Дафна ощущала странное чувство превосходства.

Лишь ей одной он позволял находиться рядом с ним.

Ашерад дорожит ею. Он любит её. Он оказывает ей знаки внимания. Для него она особенная.

Но... Но это всё.

Дафна с мрачным видом размышляла над слухами о грядущей помолвке Ашерада, когда её окликнули:

— Дафна!

— ...

— Дафна?

Дафна обратила внимание на человека, подошедшего к ней. Это было странно. Обычно никто не разговаривал с ней — все только насмехались.

Однако шатен по имени Ноуэлл уже не раз тайком проявлял к ней участие. Хотя сегодня он впервые заговорил с ней открыто.

 — Дафна. Подай-ка кувшин с водой.

Когда она, всё ещё не веря в реальность происходящего, протянула ему кувшин, он взял его. Дафна вспомнила, как служанки говорили о доброте Ноуэлла.

— Люди порой бессердечны, правда?

— …

— ... Все жалеют тебя... Бедная Дафна. Честно, ты...

Ноуэлл посмотрел на неё с сочувствием. Дафна взглянула на кувшин в его руках. В любом случае, он проявил доброту.

— Спасибо.

— ...Ты умеешь говорить.

— Конечно.

— Я не знал. У тебя такой красивый голос.

Ноуэлл широко улыбнулся. Дафна покраснела. Это был первый раз, когда кто-то, кроме Ашерада, сделал ей комплимент. Уголки губ поползли вверх.

День выдался не таким уж и плохим. Как было бы здорово, если бы удача падала с небес чаще.

Провожая взглядом удаляющегося Ноуэлла, она впервые за долгое время почувствовала себя хорошо.

Но с наступлением ночи надежды рухнули. Дафна ускорила шаг, побежав. Она ворвалась в сад «наследного принца», прекрасно осознавая, что это нарушение этикета. Луна здесь сияла особенно ярко.

Весь дворец оглашали погребальные песни. С закатом умерла императрица. Мать Ашерада угасла.

Что сказать? Как утешить? Она не знала. Однако что-то внутри твердило: она должна утешить его.

Как и ожидалось, Ашерад сидел в одиночестве, устремив взор к небу.

Бедный… Дафна тоже чувствовала себя так, когда потеряла мать. Она невольно опустилась перед ним на колени.

— А, это ты.

От Ашерада пахло не его обычными духами, а чем-то резким. Его лицо было мрачным, но он не плакал.

Лунный свет проникал сквозь зелёные листья.

— Я... Я, Ваше Высочество.

Голос Дафны дрогнул. Неужели даже это сочувствие сочтут за лицемерие?

— Ты ведь тоже потеряла мать?

— Да.

— Значит, ты знаешь, каково это.

Он выглядел одиноким. Холодный ночной ветер трепал передние пряди волос.

— Похороны моей матери состоятся завтра. Я должен присутствовать.

— ...

— Потому тебе не нужно приходить до их окончания.

Ашерад проявлял заботу, но выглядел таким одиноким и опустошённым. Дафна очень любила свою мать. То же самое, наверное, можно сказать и об Ашераде.

Дафна осторожно накрыла его руку своей.

— Ваше Высочество.

— Да?

— Я рядом.

— ...

— Когда вам будет невыносимо, я...

— Да.

Ашерад широко раскрыл глаза и посмотрел на Дафну. На мгновение он ощутил восторг. Но это чувство вскоре растаяло в ночном воздухе. Длинные пальцы поглаживали волосы Дафны.

У неё были красивые черты лица, которые с годами всё больше теряли детское очарование, становясь женскими. Прелестный взгляд голубых глаз особенно завораживал.

— Ай!

Он схватил её за волосы и потянул.

— Прости, тебе больно? — спросил он с лёгкой улыбкой. — Да, Дафна. Ты просто должна оставаться рядом со мной всегда.

 — ...Да.

— Придёшь — когда позову. Исчезнешь — когда прогоню.

Ашерад приподнял её подбородок. Теперь она была немного напугана.

— Просто оставайся со мной до конца своих дней, — сказал Ашерад красиво, вытирая слёзы с лица Дафны.

Когда она вновь ответила согласием, он довольно улыбнулся. Уголки губ Ашерада, не сводившего глаз с Дафны, приподнялись.

— Ты принадлежишь мне, поняла?

— Да. — Ответ вырвался автоматически, будто заученный наизусть.

Он приблизил своё лицо к лицу Дафны. Она вздрогнула от неожиданности. Мягкие, как бархат, губы коснулись её щеки.

Ашерад издал лёгкий смешок, когда она отпрянула.

— Иди.

Дафна бросилась прочь, пунцовая, как свёкла. Ашерад усмехнулся, глядя ей вслед. Он коснулся губ кончиком пальца.

— Тяжело далось, — пробормотал он, оглядываясь.

Из-за дерева торчали чьи-то ноги. Ашерад подошёл к нему с безразличным видом. Тело молодого человека с каштановыми волосами, Ноуэлла, лежало под деревом в неестественной позе. Его глаза застыли в немом ужасе.

— Показать ей или нет?

Ашерад пнул его руку ногой. Это была та самая рука, которая коснулась руки Дафны. Внезапно, не в силах больше терпеть, он вытащил меч, воткнутый в землю. Холодная сталь, описав дугу, отсекла запястье мгновенно.

Не было никакой скорби. Был только гнев. Странное, гнетущее отвращение. В памяти всплыли голубые глаза той девочки, дрожавшей от радости.

— Раздражает, — стиснув зубы, прошипел Ашерад.

В ночь смерти его матери он собственноручно убил слугу-мужчину.