— Хотя я и отказался от своего рода, посчитал уместным представить вам свою невесту до свадьбы, — спокойно произнёс Ван.

— Значит, ты не примешь брак с принцессой Мейара даже если это будет стоить тебе жизни?

— Разве это не естественно для влюбленного мужчины? Если бы вы женились не на Лилиан Антерден, может бы и поняли меня, Ваше Величество.

— …Признаюсь, я удивлён. Не ожидал, что ты впадёшь в романтические увлечения. Я думал ты уел на шесть лет по другим мотивам.

Со стороны могло показаться, что император — заботливый отец, с трепетом ожидавший возвращения своего сына в столицу. Но правда была совершенно иной.

Шесть лет.

С тех пор, как умерла мать Вана, бывшая императрица, новая императрица привела с собой троих сыновей. Двое из них умерли в течение этих лет.

Шесть лет назад младший принц, ещё не достигший совершеннолетия, погиб, упав с лошади во время охоты. Спустя три года второй сын исчез после ночного кутежа, и лишь через месяц его тело обнаружили на берегу озера в императорских охотничьих угодьях.

Тело было настолько обезображено, что его едва опознали — только печать дома Ниэлло позволила подтвердить его личность.

И вот теперь император, не называя прямо, спрашивал: «Это ты забрал моих сыновей, один за другим? И был при этом очень занят, не так ли?»

— Да, Ваше Величество. Я был очень занят. И именно потому теперь моё положение в столице — неоспоримо. Теперь я могу жениться с чистой совестью.

— Жениться… Да, думаю, нет причин препятствовать. Хотя… это лицо мне кажется чересчур знакомым, — голос императора стал мягче, но взгляд — острее, когда он обратил его на Винтер.

Та, всё это время стоявшая с опущенной головой, дождалась приказа.

— Подними голову.

Не имея выбора, Винтер повиновалась и встретила взгляд человека, который разрушил её жизнь.

— Точно… как же знакомо. Даже неприятно, — промолвил он, всматриваясь в её черты.

— П-прошу прощения… — Винтер оступилась на словах, растерянная, но Ван прервал её:

— Если уж винить, так только моё глупое сердце. Вы хотите отнять у меня даже это чувство? Лишь потому, что она похожа на женщину из того рода?

— Нет… в этом нет нужды. Она не может быть жива. Значит, ты действительно решил остепениться?

— Сказать наверняка не могу. Вы ведь знаете, насколько непредсказуем я бываю. Кто знает, чего мне захочется завтра?

Винтер с трудом сдерживала насмешку. Весь этот фарс между отцом и сыном выглядел как изощрённый обмен угрозами, обернутый в благородные формулировки.

Проще говоря, отец с вежливой осторожностью спрашивал, не желает ли сын наконец оставить его в покое, а сын, с кривой ухмылкой, отвечал: «Всё зависит от вашего поведения».

Всем было очевидно: даже сейчас, в этом зале, император одной ногой в могиле.

— Если есть то, чего ты действительно хочешь, я более не стану мешать. Я разрешаю этот брак. Как отец, я обязан довериться тебе, раз уж ты вернулся в столицу без войск, оставив их в Хельграме.

Император, осознав, что других вариантов у него не осталось, впервые заговорил предельно откровенно.

Тот, кто некогда был известен как Лев Ниэлло, теперь открыто умолял своего сына защитить трон, на котором сидел сам.

— Благодарю за ваше благословение, — с лёгкой улыбкой произнёс Ван. — Говорят, бог смерти страшится лишь солнца Ниэлло. А значит, Вашему Величеству суждено прожить долгую и славную жизнь.

Он закончил фразу с вежливой улыбкой, но та тут же исчезла с его губ, стоило за дверями раздаться шуму.

Все трое обернулись к массивным воротам тронного зала.

Гомон становился всё громче. До тех пор, пока двери с грохотом не распахнулись, словно их вырвали с петель, и вся суматоха ворвалась внутрь.

На мгновение Винтер насторожилась подумав, что это может быть какой-то западней. Но быстро отмела эту мысль как глупую.

Ни один здравомыслящий человек не стал бы обвинять собственного сына в измене без единого доказательства.

В самом центре этой неразберихи стоял Антонио Ниэлло — сводный брат Вана и кронпринц империи.

С растрёпанными светлыми волосами, как живое отражение императора в его молодости, он ворвался в зал, пошатываясь, будто в нём что-то было сломано.

— Отец!.. Отееец!.. Скажи, что это ложь… что он здесь… во дворце Ниэлло?

Его налитые кровью глаза вонзались в императора, а стража у дверей не двигалась ни на шаг, ожидая приказа.

— Он пришёл прикончить меня… после того, как убил обоих моих братьев?!

Его слова могли бы показаться безумным бредом… Винтер даже задумалась, что он перепил вина.

Но Винтер поняла это сразу: кронпринц Ниэлло не был пьян. Он был трезв — до безумия. До истерики, рождённой паническим страхом смерти.

Он размахивал руками, и в один миг выхватил меч, заткнутый за пояс.

— Антонио! — рявкнул император. — Как ты смеешь являться ко мне в таком виде?!

— Отец! Не дайте себя обмануть! Эта ведьма — часть его заговора!

Движения Антонио, хоть и казались шаткими вначале, вдруг обрели уверенность. Он стремительно приблизился к Винтер, держа инкрустированный драгоценными камнями меч в боевой стойке.

Он был безумен, да. Но в его жилах несомненно текла кровь Ниэлло.

И тогда…

На белоснежный мрамор пола упали капли алой крови.

— Немедленно позовите придворного лекаря! — раздался резкий крик.