Ванн отставил хорошо заваренный чай – ни капли горечи, лишь мягкий, глубокий аромат, наполнявший комнату.

Винтер мельком кивнула, как бы подтверждая свои мысли, и незаметно поменяла местами свою чашку с чашкой Вана.

— Я о чём то не знаю или тебе так понравился чай? — лениво заметил герцог, не сводя с неё взгляда.

— Я проверила. Там нет ничего смертельного, — невозмутимо ответила она. — Хотя, если тебе не повезёт, возможно, ты упадёшь замертво ещё до возвращения домой.

— Я боялся, что после свадьбы ты начнёшь таскать еду с моей тарелки, а оказывается, ты заботишься о моей безопасности? Не стоит, — усмехнулся он. — Глупо, когда жена пробует еду мужа на яд.

Винтер не ответила. Она молча уставилась в окно, играя пальцами с кольцом, недавно появившимся на её руке. Вскоре она заметила на нём гравировку. Наклонившись ближе, она различила выгравированное имя: Хельграм.

Аристократы столицы неимоверно гордятся своей родословной, может быть кольцо сделано ради тех же целей – простое хвастовство перед остальными. Не особо задумываясь, Винтер спросила:

— Это кольцо… С ним что-то связано? Имя «Хельграм» — это фамильный герб?

— Это семейная реликвия, — ответил Ван спокойно. — Мать отдала его мне перед самой смертью.

— …Что?

Фамильная реликвия, окутанная древней магией. Такая же, как и ожерелье, что Винтер когда-то вручила рыцарю, верному дому Рухен.

По пальцам можно было пересчитать семьи, которым было позволено хранить настолько древние реликвии Империи. Судя по всему, род Хельграмов был одной из таких.

Она уже собиралась расспросить о магии кольца, как вдруг по лестнице на второй этаж с шумом вскарабкался мужчина. Его растрёпанные волосы и сбившееся дыхание не вязались с образом владельца бутика.

Добравшись до них, он поспешно привёл в порядок одежду, выпрямился и низко поклонился.

— П-прошу прощения за опоздание… Я Жан Поль, владелец Бутика Поль. Вы… вы, должно быть, уже заждались?

— Всё в порядке, — ответил Ван. — Я хотел бы заказать для этой леди несколько платьев на заказ.

— Вы обратились по адресу! Наш бутик — законодатель моды столичного круга. Когда требуется готовность?

— Моя обворожительная невеста прибыла с малым багажом и ещё меньшим гардеробом. Нам бы хотелось сшить несколько новых нарядов.

— Разумеется! Я сделаю всё возможное, чтобы остаться в вашей памяти как лучший портной столицы.

По привычке Жан протянул руку Винтер, но, будто спохватившись, резко отдёрнул её. Лицо его побледнело, как у человека, осознавшего, что допустил грубую ошибку. Винтер, тем не менее, лишь мягко улыбнулась и встала.

Они прошли в просторную комнату для снятия мерок. После измерений Винтер отправилась изучать образцы платьев. Жан задал ей с десяток вопросов о предпочтениях, но в ответ слышал только:

— Подойдёт… — или — Как скажете…

В конце концов он сдался:

— Я всё подготовлю по своему вкусу. Устроит?

Она кивнула и вернулась к Вану.

— Если потребуется доплата за срочность, сообщите. Как я говорил, ей почти нечего надеть. Было бы идеально, если вы будете доставлять каждое платье по мере готовности.

— Какая доплата? Ни к чему. Я лично прослежу, чтобы всё прибыло в поместье Хельграмов вовремя. Если возникнут сложности — обращайтесь прямо ко мне.

Ван встал и, как само собой разумеющееся, протянул руку Винтер.

Она едва заметно улыбнулась и вложила ладонь в его.

Хорошо, что на ней были перчатки. Коснись их кожа друг друга — и притворная улыбка стала бы невозможной.

— Моя будущая супруга… невероятно застенчива, — проговорил Ван с тёплой, почти игривой улыбкой. — Она даже не может взглянуть мне в глаза.

Когда ужин подошёл к концу и они вернулись в карету, Винтер накрыла волна усталости.

На протяжении всей трапезы к ним подходили дворяне, рыцари, слуги — те, кто знал Вана или хотя бы слышал о нём. Каждый из них стремился поздороваться, задать вопрос, взглянуть в лицо будущей герцогини. Винтер приходилось держать образ.

Она пыталась ограничиться сухими представлениями, отделываясь лёгкими кивками в ответ на праздное любопытство. Но Ван намеренно вёл разговоры так, чтобы она была вынуждена продолжить диалог. Словно дразнил её.

Не из необходимости. А просто ради собственной забавы.

«Он делает это нарочно…»

Словно актриса на сцене, Винтер вынуждена была играть — светиться улыбкой, опускать глаза с мнимой скромностью, отвечать приветливо, нежно, но холодно.

— Ты отлично справилась, Винтер, — усмехнулся Ван, глядя на неё в полутьме кареты с таким удовлетворением, что хотелось дать пощечину. — Никто бы и не подумал, что наш союз — всего лишь контракт.

— Если бы не этот контракт, ножом бы я резала не мясо за ужином, а твою плоть, может быть где-то под рёбрами...— отрезала она холодно.

— Хорошо, что у моей невесты железное терпение, — хмыкнул Ван.

— Советую умерить пыл. Если хочешь дожить до финала своей мести, не превращай наш фарс в цирк. Это всё было не к чему.

На её угрозу он лишь усмехнулся и наклонился ближе, стирая остатки расстояния между ними. Его голос стал низким, как шёпот, почти ласковым, и губы едва коснулись её уха.

— Когда тебе захочется вонзить в меня клинок… представь, что ты втыкаешь его в сердце императора.

По спине Винтер пробежал холодок. Видение пришло само собой — как легко и уверенно её рука вонзает клинок в грудь императора. Как на его лице проступает удивление, сменяющееся агонией. Как синеют губы.

Сердце забилось чаще.

— Возбуждающее чувство, не правда ли?

Уголки губ Вана приподнялись в почти довольной улыбке. Он будто видел ту же сцену. Его глаза — сверкающие, янтарные, прекрасные — будто засияли от внутреннего пламени.

— Ах, и ещё кое-что, — добавил он, вдруг приближаясь вплотную, так что их носы почти соприкоснулись.

Улыбка исчезла. Осталась только сосредоточенность.

— Что именно — м-мм!

В следующее мгновение Ван Хельграм наклонился и накрыл её губы своими.