(Вэб-глава 90)

На следующий день после репетиции с Рей и остальными девочками я твёрдо решил поговорить с Какихарой и Домото. С этими мыслями я пришёл в школу.

Однако…

— Чего, он не пришёл?

— Ага. И на связь не выходит, вот я и забеспокоился.

Я зашёл к Домото, потому что не нашёл Какихару в классе, — и узнал лишь то, что тот сегодня отсутствует.

Ни Никайдо, ни Ноги, похоже, тоже не знали причины — они стояли рядом с таким же озадаченным выражением лица, как и Домото.

— Юсуке… с ним всё в порядке, как думаешь? Вроде бы его родители сейчас за границей, да? Было бы очень плохо, если бы он заболел…

И правда — я ведь слышал об этом на трёхсторонней встрече.

Если вдруг он действительно неважно себя чувствует, то ему некому прийти на помощь.

— …Ринтаро, можешь после уроков составить мне компанию?

— Конечно. Собираешься проведать Юсуке?

— Да. Он не из тех, кто раскисает, но всякое бывает…

Возможно, у него просто какие‑то другие дела, и он пропустил занятия по уважительной причине.

Но я помню: в последнее время он вёл себя как‑то странно.

Его лицо и раньше казалось нездоровым, да и душевное состояние явно было подавленным. Учитывая все эти факты, вероятность того, что он действительно слег, становилась всё выше.

— Никайдо‑сан, вы ведь справитесь с подготовкой сегодня без моей помощи?

— Да, конечно. Все активно включаются в работу, так что один день я потяну. Извини, что оставляю на тебя Какихару‑куна… Но без него мне приходится взять руководство на себя…

Поскольку Какихара — член оргкомитета культурного фестиваля, его отсутствие вынуждает Никайдо взять на себя роль координатора. Нельзя тормозить подготовку, и потеря ещё одного ответственного человека стала бы серьёзной проблемой.

— Я сегодня тоже помогу Азурин. Если у него плохое самочувствие, то толпой идти не стоит. А здесь я точно смогу быть полезной.

— Ага, звучит разумно. Тогда мы с Ринтаро зайдём в аптеку, а потом отправимся к Юсуке, так?

Я кивнул в ответ на предложение Домото.

Купить спортивные напитки, лекарства — такие простые вещи точно не будут лишними.

Когда мы более‑менее договорились, прозвенел звонок на первый урок. Мы обменялись короткими репликами и разошлись по местам.

Во время урока, оставшись наедине со своими мыслями, я почувствовал, как внутри поднимается необъяснимое беспокойство.

«Только бы… он смог прийти на сам фестиваль…»

Я разжал левую ладонь и посмотрел на кончики пальцев.

На моих пальцах, несмотря на то, что прошло всего около месяца, уже образовались мозоли — зримое свидетельство ежедневных занятий с бас‑гитарой.

В первый же день появилась заноза, на следующий она воспалилась, бывало, что и кровь выступала.

Кровоточащие мозоли, образовавшиеся в первый день, уже давно лопнули и сменились грубой плотной кожей.

В этих мозолях — отмеренный, но насыщенный отрезок моего времени.

Похоже, я ужасно боюсь, что это время будет потрачено впустую.

◇◆◇

Я рассказал Юкио, с которым занимался подготовкой к школьному фестивалю, о сложившейся ситуации, после чего мы с Домото вышли из школы.

Следуя за ним, я сел на поезд, сошли мы на следующей станции.

Место знакомое — всё‑таки недалеко от школы, я не раз тут бывал.

Но назвать себя знатоком окрестностей никак не могу, а уж где живёт Какихара — и вовсе не представляю. Так что сейчас я полностью полагаюсь на Домото.

— …Вот здесь. Как всегда, внушительно выглядит.

— Ого… да уж…

Мы шли по жилому кварталу минут пять.

Домото указал на трёхэтажный особняк — он заметно выделялся на фоне соседних домов.

По размерам — как минимум в полтора раза больше окружающих построек.

Похоже, работа родителей за границей действительно приносит плоды.

Мы подошли к массивной ограде высотой почти с человеческий рост, открыли решётчатые ворота и остановились перед входной дверью.

Домото нажал кнопку домофона — изнутри раздался звонок.

Но даже после долгого ожидания никто не вышел.

— Странно…Его нет дома?

— Если он плохо себя чувствует, то, скорее всего, спит.

— Ха‑а… Что ж, тогда ничего не поделаешь.

Домото достал из кармана ключ и вставил его в замок входной двери.

С лёгким щелчком дверь открылась.

— Я знаком с мамой Юсуке. Они доверяют сыну, но всё же переживают: вдруг что‑то случится, а он один в доме… Поэтому и оставили мне ключ. Видимо, именно для таких случаев.

Мы переступили порог и вошли внутрь.

Я ожидал, что в таком большом доме, где живёт один парень, будет хоть немного беспорядка. Но внутри оказалось на удивление аккуратно.

Домото пояснил, что раз в неделю сюда приходит нанятая домработница — только чтобы убрать.

Мы поднялись по лестнице на второй этаж. Домото указал на дверь прямо перед нами в конце коридора.

— Вот комната Юсуке.

Кстати, в прихожей мы уже заметили обувь Какихары — значит, он точно дома.

— Эй, Юске! Ты здесь? – громко позвал Домото.

Из‑за двери донеслись приглушённые звуки, будто кто‑то шевелится.

— Э-э... Рюдзи?

— Ага. Можно войти?

— Да… можно.

Голос из‑за двери точно принадлежал Какихаре, но в нём не было ни капли привычного задора.

Очевидно, он действительно неважно себя чувствует.

— Тогда я захожу.

В комнате стояли кровать, письменный стол, а также стол с телевизором и компьютером.

Всё было аккуратно прибрано, никакой типичной для парня небрежности.

—О, Ринтаро тоже пришёл… Простите, что не связался с вами, ребята.

— Да ладно, ничего страшного. Э‑э… как самочувствие?

— Утром съездил в больницу на такси, меня осмотрели. Ничего серьёзного, говорят. Конкретного заболевания нет — скорее всего, просто переутомление.

Переутомление…

Похоже, мои опасения всё же стали реальностью.

— Учитывая, сколько всего ты на себя взвалил, неудивительно, что твоё тело сдалось.

Пробормотал Домото, глядя на распечатки на письменном столе.

На листах были плотно исписаны сметы класса и расписания.

— Ага… Сенпаи попросили сократить расходы, если возможно. Я всё пытался найти, где можно сэкономить. Особенно дорого выходит с костюмами, так что я звонил поставщикам, пытался договориться… Ха‑ха, жаль, не получилось лучше.

Какихара говорил с виноватым выражением лица.

Домото, услышав это, скривился, будто с трудом сдерживая боль, сжал кулаки и низко опустил голову.

— Юсуке… Прости, что тогда накричал. Похоже, я забыл, сколько ты на самом деле работаешь и как переживаешь.

Какихара смущённо потёр щёку, получив искренние извинения.

— Я тоже… виноват. Как бы я ни устал, не стоило так пренебрежительно относиться к вам, Домото и Ринтаро, которые мне помогают. Но…

Он замолчал и с горечью скривил лицо.

— Всё равно страшно. Вы столько делаете для меня, а если я провалю признание, будет ужасно неловко… Хотя, если честно, ещё страшнее, что меня отвергнут. Наверное, это пугает меня больше всего.

Он попытался скрыть свои слова за улыбкой, но в этот момент он совсем не походил на того уверенного, лучезарного парня, каким я его считал. Перед нами был просто застенчивый подросток, охваченный тревогой.

+++++

Всем здравия! С переводом очередной главы (которая мне очень понравилась, кстати,) мне очень помогает замечательный Hyperr. Я перевожу с оригинала, он – с анлейта. Очень, знаете ли, помогает при редактировании.

Не иллюстрация, конечно, но я старался.

Примечание:

Хоннэ (яп. 本音) — «истинные мысли и намерения». Буквально означает «истинный звук» и состоит из иероглифов 本, одним из значений которого является «основа, истина», и 音 — «звук».

Хоннэ (яп. 本音) и татэмаэ (яп. 建前) — японские слова, которые определяют контраст между истинным намерением человека и внешним проявлением этих намерений. Эти термины определяют особый коммуникационный стиль японцев.

 З.Ы. Пожеланиям, предложениям, а так же восторженным отзывам буду искренне рад. Указания на ошибки приветствуются.

С ув. G4D9.