В Городе Оленьего Хвоста хватало своих заклинателей, да и в частной школе училось немало постигающих тайные искусства книжников. Все они высыпали на улицу, чтобы поглазеть на невиданное зрелище.

Крысы в серых одеждах уже окружили городскую колокольню плотным кольцом. Большой паланкин остановился в паре десятков метров от неё.

Наверху, под самым колоколом, стоял маленький даос. Он видел, как вперёд вышли несколько крыс с белыми усами. У этих старых тварей за спинами даже виднелись Божественные Алтари, на которых чинно восседали Божественные Зародыши.

Если не считать внешности, они мало чем отличались от людей-заклинателей.

— Просим тебя, почтенный даос, покинуть обитель нашей Бабушки! — прокричала одна из старых крыс.

Маленький даос холодно фыркнул. Он даже не взглянул на них — его взор был прикован к чёрной статуе в паланкине.

— Бабушка с Чёрной горы, в прошлый раз я пришёл в твою обитель. Ты была на своей земле, и я потерпел поражение. Но сегодня ты пришла ко мне. Здесь моя земля, и кто победит — ещё не решено.

Жители города, попрятавшись поодаль, с тревогой наблюдали за происходящим. Они слышали лишь голос маленького даоса, но не видели его самого, не зная, как выглядит Крёстная, которой они поклонялись. Однако то, что их защитницу пытались изгнать, вызывало в них и гнев, и страх. Простые люди в таких делах могли лишь наблюдать и принимать свою участь.

— Это называется «покорение горы и разрушение храма», — сказал пожилой заклинатель стоявшему рядом юноше. — Обычно это борьба между Крёстными. Смертным в такое лучше не вмешиваться. Да и заклинатели редко ввязываются. Будем просто смотреть.

Остальные разделяли его мнение, предпочитая оставаться зрителями.

— Изначально, — продолжал старик, — этот обычай пошёл со времён Истинного Короля. Праведники нападали на логова злых духов, демонов и еретических божков, выкорчёвывая их капища и истребляя скверну. Но до наших дней дошла лишь тень былого. Теперь это просто грызня между Крёстными за паству и земли. Нравы пали!

Подобное в сельской глуши случалось нередко. Крёстные двух деревень сходились в битве, их изваяния дрались не на жизнь, а на смерть, пока один не уничтожал другого, а уцелевшие жители покорённой деревни становились новой паствой победителя.

Так и маленький даос, нагрянув на Чёрную гору и напав на храм Бабушки, пытался сокрушить её истинное тело. Бабушка же, в свою очередь, перешла черту, явившись в его владения и убивая его паству. Как Крёстная Города Оленьего Хвоста, он был обязан заступиться за своих людей, а не просто поддался на провокацию Чэнь Ши.

— Учитель, а что это за Бабушка с Чёрной горы? — спросил юноша.

— Кажется, это Крёстная с Чёрной горы из соседнего уезда, — ответил старик. — Некоторые называют её Погибелью. Говорят, всякий, кто проходит мимо Чёрной горы, должен зайти в её храм и возжечь благовония, иначе быть беде.

Не успел он договорить, как маленький даос на колокольне вскинул руку. Огромный пятисоткилограммовый колокол сорвался с крюка и, вращаясь, с гулом устремился к паланкину.

Удар был исполнен первозданной, необоримой мощи. Наблюдавшие внизу заклинатели невольно одобрительно зацокали языками: «Достойно Крёстной Города Оленьего Хвоста! Какая силища!»

В тот же миг несколько старых крыс с белыми усами шагнули вперёд. Божественные Зародыши на их алтарях одновременно открыли рты, и из них вылетели вращающиеся Золотые Ядра.

Едва они появились, источая густую демоническую и зловещую ци, земля под ними пошла трещинами. Даже колокольня, с которой летел колокол, не выдержала давления и с грохотом рухнула!

Дзинь!

Золотые Ядра врезались в медный колокол. Тот раскалился докрасна, и на его стенках проступили сотни светящихся иероглифов.

Звон был такой силы, что старые крысы застонали, но всё же сумели остановить удар.

Внезапно с небес ринулся маленький даос. Он ударил ладонью по колоколу, и сотни иероглифов на его поверхности вспыхнули божественным светом, разлетаясь вокруг и застывая в воздухе огромными, сияющими золотом письменами. Они сложились в единый текст, принявший форму колокола!

Старых крыс отбросило назад, а их Золотые Ядра разлетелись в стороны. Этот колокол простоял тысячи лет, и за это время поклонение жителей наделило его духом, сделав поистине могущественным.

— А-а-а! — взревел маленький даос и устремился к паланкину.

Его сила была огромна. Эти старые крысы лишь подражали людским техникам совершенствования, впитывая лунный свет и превращаясь в Погибель. Их зловещие пилюли, хоть и были сильны, не шли ни в какое сравнение с мощью даоса.

Колокол вращался, и сотканная из иероглифов его призрачная копия вращалась вместе с ним, неся в себе невероятную мощь, и летела прямо на паланкин!

Приезжие заклинатели смотрели на это, разинув рты.

— А в глуши, оказывается, есть настоящие сокровища! — не сдержал возгласа старик. — Этот колокол — наверняка артефакт древних времён! Несокрушимый и невероятно мощный! Жаль только, что тёмные селяне своим поклонением пробудили в нём духа!

Другие тоже всё поняли. Колокол отбросил старых крыс не только благодаря силе, накопленной от поклонения, но и благодаря своей собственной, изначальной мощи. Не будь в нём духа, не стань он изваянием Крёстной, это была бы бесценная реликвия. Неудивительно, что у них загорелись глаза.

Воздушная волна от удара колокола откинула занавеску паланкина, явив истинный облик чёрной статуи. Это было изваяние женщины, должно быть, доброй старушки — с милой улыбкой и цветком, зажатым в пальцах.

Но в следующее мгновение лицо божества вдруг провалилось внутрь, обратившись в бездонный чёрный провал. А по краям этого провала, спиралью уходя вглубь, проступали всё новые и новые ряды крохотных, как рисовые зёрнышки, зубов, что медленно вращались!

Колокол летел к паланкину, но чем ближе он подлетал к чёрной статуе, тем меньше становился. Вместе с ним уменьшался и маленький даос. В конце концов их обоих втянуло в чёрную дыру на лице статуи.

Проглотив даоса и колокол, чёрное изваяние в паланкине на миг выпятило наружу бесчисленные ряды вращающихся зубов, а затем его лицо вновь стало прежним — лицом доброй, милой старушки.

Заклинатели в Городе Оленьего Хвоста стояли как громом поражённые. У них волосы встали дыбом, а по спинам пробежал ледяной холодок.

Эта Бабушка с Чёрной горы была чудовищно сильна.

Крысы в серых одеждах опустили паланкин.

— Всем слушать! — прокричала одна из них. — С этого дня, не покладая рук, днём и ночью, строить для Бабушки дворец!

Множество крыс с длинными кнутами в лапах принялись сгонять людей на строительство храма.

Одна из них подобострастно склонилась перед паланкином.

— Бабушка, мы уже передали ультиматум тому мальчишке по имени Чэнь Ши. Завтра он умрёт.

Из паланкина донёсся ласковый, добрый голос:

— Крёстная не может нарушать своё слово. Раз сказано, что он умрёт завтра, значит, так тому и быть. Сегодня, как только пробьёт полночь, Бабушка сама пойдёт и убьёт его.

...

Чэнь Ши вернулся в Деревню Жёлтого Склона уже под вечер. Черныш был сыт и, когда хозяин вошёл во двор, как раз домывал миску. Под котелком ещё тлели угли.

Чэнь Ши уже давно ничему не удивлялся.

— Черныш, оставь, я сам помою. Мне ещё отвар варить.

Пёс подошёл к нему и с серьёзным видом произнёс:

— Гав! Гав-гав!

Чэнь Ши поставил короб и пошёл мыть посуду.

— Ты приготовил что-то? Целых три блюда… Конечно, я уверен. Я уже достиг Золотого Ядра. Если эта Бабушка с Чёрной горы посмеет сунуться, я отправлю её туда, откуда не возвращаются!

— Гав! — донеслось от Черныша.

— Успокойся, я не буду её недооценивать.

— Гав…

— Всё, всё! Ты ворчишь больше, чем мой дед!

...

Ночь была глубокой и тихой. Незаметно пробила полночь. Под светом луны к Деревне Жёлтого Склона подкралась тьма. Дева на древнем дереве в центре деревни тут же встрепенулась и, не раздумывая, хлестнула тьму ветвями.

Но ветви, коснувшись мрака, мгновенно иссохли. В мгновение ока всё дерево лишилось своей кроны — сухие, трухлявые ветви с треском посыпались на землю.

Дева в ужасе вскрикнула и посмотрела на свои руки. Они тоже иссохли и с хрустом отвалились по самые плечи.

Она тут же спрыгнула с дерева и бросилась к дому Чэнь Ши. Это была привычка. Его дом всегда был для неё загадочной территорией, куда не проникала её сила. И сейчас, столкнувшись с опасностью, она, не думая, ринулась туда.

Черныш, притаившись в углу, куда не доставал лунный свет, молча наблюдал, как дева прошла сквозь дверь и скользнула в комнату хозяина.

Чэнь Ши крепко спал. Внезапно его одеяло вздыбилось — это дева забралась к нему под него.

Черныш вильнул хвостом и сделал вид, что ничего не заметил.

В этот миг дверной засов согнулся под напором невидимой силы и сломался. Ворота во двор распахнулись, и в них медленно вошла тёмная фигура. Тьма, словно шлейф платья, расстилалась за ней.

Чёрная тень мельком взглянула на пса, спящего в тени, и, отвернувшись, направилась прямо к дому, в комнату Чэнь Ши.

Черныш украдкой приподнял голову, но тень тут же резко обернулась.

Пёс по-прежнему крепко спал в тени.

Тень отвернулась и, словно бесплотный мрак, втекла в комнату.

Чэнь Ши спал глубоким, сладким сном. Ему снилось, что дед, Чэнь Иньду, вернулся. Сказал, что Владыка Яма ошибся, его срок ещё не вышел, и его отправили обратно, чтобы присматривать за внуком.

Ему снилось, что он сдал экзамены и стал Магистром. Когда он вернулся в деревню, Бабушка Юйчжу и Старушка Учжу, трясясь от страха, пали на колени и били поклоны, а старушка Учжу даже сама принесла ему арбуз.

Юйчжу, которая во сне почему-то выросла и стала похожа на Цзинь Хунъин, робко жалась к нему и томно шептала:

— Господин Магистр, ты… убил моего милого внучка. Пробила полночь, и ты заплатишь за это своей жизнью!

Сладкий сон внезапно сменился непроглядной тьмой. Чэнь Ши оказался в крохотном пятне света, окружённый мраком. А во мраке мерцали крошечные светящиеся точки, похожие на зёрнышки риса.

«Бабушка с Чёрной горы?»

Сердце его ёкнуло.

— Бабушка, ты позволила своим крысам творить зло, поэтому я и убил их! Я не виноват! Ты вторглась в мой сон, но стоит мне проснуться, и ты ничего не сможешь мне сделать!

— Ты не проснёшься!

Мириады рисовых зёрнышек во тьме задрожали, словно в беззвучном смехе. Это были зубы, сомкнувшиеся вокруг него со всех сторон.

Голос Бабушки с Чёрной горы звучал торжествующе:

— Ты уже в пасти у своей Бабушки и ещё надеешься проснуться… Это что? Что это такое? Что ты прячешь в своём сне?!

Её голос внезапно наполнился животным ужасом. Только что она была торжествующей демоницей, а теперь её крик походил на плач маленькой девочки, которую напугал голый старик.

— Что ты спрятал в своём сне?! Спасите! Быстрее, спасите меня!

Она истошно закричала, и тьма во сне Чэнь Ши начала стремительно отступать. Он успел лишь заметить, как некий силуэт утаскивает во мрак длинный, алый, тонкий язык, обвившийся вокруг его шеи.

— Спасите!

Из тьмы донёсся отчаянный вопль, и оттуда же высунулись костлявые, иссохшие чёрные руки, беспорядочно царапая воздух.

Чэнь Ши, ничего не понимая, резко проснулся от этого кошмара, весь в холодном поту.

Он тяжело дышал. И тут он почувствовал, что что-то не так. Быстро откинув одеяло, он увидел, что в его постели, прижавшись к нему, тихо и неподвижно лежит девушка.

Увидев, что он смотрит, она моргнула своими блестящими чёрными глазами. У неё не было рук. Это была Крёстная их деревни.

— Ты как в моей постели очутилась? — в недоумении спросил Чэнь Ши.

— А ты почему спишь без одежды? — спросила она в ответ.

— Я всегда так сплю… Погоди, ты как в моей постели очутилась? Вылезай, быстро вылезай!

Выпроводив девушку, Чэнь Ши сел у окна, всё ещё пытаясь осмыслить свой сон.

«Наверное, о чём днём думаешь, то ночью и снится, — решил он. — Я, должно быть, так сильно боялся Бабушки с Чёрной горы, что мне приснился такой кошмар».

...

За околицей Деревни Жёлтого Склона Ведунья Ша стояла со Светильником Небесной Души в руке и смотрела на дом Чэнь Ши.

Цинъян, лазурный козёл, вышел из-за её спины и покачал головой.

— Старуха, это бесполезно. Бабушка с Чёрной горы — всего лишь слабая Погибель. Ею не измерить уровень Чэнь Ши.

С другой стороны подошёл бородатый великан.

— Но Бабушка с Чёрной горы — сильнейшая Погибель в этих краях. Так какого же уровня та тварь, что сидит внутри Чэнь Ши?