— Я же говорил, что сам вас вымою, — произнёс он, сам удивляясь собственным словам.

Ожидаемо, Чон Ынги мгновенно вспыхнула и резко возразила:

— Только попробуйте открыть эту дверь — пожалеете! — голос её дрожал, но звучал угрожающе.

— Но мне ведь тоже нужно принять душ, — спокойно ответил он, пытаясь сохранить самообладание.

— Я иду первой! — воскликнула она и бросила на него такой пронзительный взгляд, что, казалось, воздух в ванной сгустился.

Её глаза сверкали, как лезвия ножей, но лицо и шея предательски пылали от смущения. Поняв, что если продолжит настаивать хоть мгновение — она попросту сбежит, Ли Джэхён сделал шаг назад.

Он подошёл к раковине, открыл воду, тщательно вымыл руки, а затем, не спеша, обмакнул палец в остатки торта на тарелке и попробовал глазурь. Всё ещё такая же сладкая.

Но вовсе не вкус десерта растопил лёд в его груди — а она. Её смущённый взгляд, её близость, её дыхание рядом.

Внутри него разливалось тепло — тихое, но всепоглощающее, почти болезненное в своей радости. Он доел последние кусочки торта и, не спеша, оформил доставку презервативов — тех самых, которые Чон Ынги так и не решилась купить. Уголки его губ изогнулись в легкой усмешке.

Он двигался шаг за шагом. Если она ускорялась — он тоже. Если бы она не стояла на месте все эти три года, он бы так и не догнал её.

Он схватил её за плечи, мягко, но настойчиво, развернул к себе и заставил — упрямую, гордо вздёрнувшую подбородок — встретиться с его взглядом.

Слишком много времени ушло на то, чтобы она вновь назвала его по имени. Чтобы вспомнила его лицо. Чтобы её сердце дрогнуло при звуке его шагов.

Но он ещё не на финише. Всё только начиналось. Он лишь приблизился к стартовой линии. Ещё рано переходить на бег.

Бип.

На телефоне всплыло уведомление. Кто-то постучал в дверь его машины, и система безопасности отправила короткое видео. Ли Джэхён посмотрел на экран — и его улыбка исчезла.

Он перевёл взгляд на дверь в ванную, откуда доносился шум воды, затем решительно надел пиджак. Подойдя к входной двери, он открыл шкафчик с электрическим щитком и щёлкнул выключателем.

Квартира погрузилась в темноту.

— Что это?.. Электричество отключили? — испуганно окликнула из ванной Ынги.

— Не думаю, — спокойно отозвался он. — Я всё проверю. Сонбэ, пожалуйста, оставайтесь в ванной, не выходите — вдруг где-то что-то пролилось, не хотелось бы, чтобы Вы поскользнулись. Лучше присядьте в ванну и подождите меня.

— А как вы собираетесь это починить? Вы проверили щиток? — раздался голос из ванной.

— М-м… автомат вроде работает. Я спущусь вниз, проверю. Так что, пожалуйста, оставайтесь там. Хотя… я бы не возражал, если бы вы всё же вышли.

— Я не выйду! — закричала она с явным возмущением.

Мило, — мысленно отметил он.

Ли Джэхён прекрасно знал, что Чон Ынги не покинет ванную. А сам он тем временем собирался разобраться с незваным гостем, пока она об этом не узнала.

Он вышел из квартиры и, спускаясь по лестнице, заметил Ли Дохёна — тот лениво прислонился к капоту его машины, глядя на него с той самой снисходительной улыбкой, что всегда казалась ему фальшивой.

— Привет, Джэхён, — неторопливо произнёс он, подняв руку в дружелюбном, но почти насмешливом жесте.

Дверь подвальной мастерской тихо скрипнула. Дохён последовал за ним внутрь, озираясь по сторонам с любопытством. В одной руке он держал сигарету, другая покоилась в кармане.

— Я думал, ты уехал домой прямо из клуба. Что же привело тебя сюда, хён?

Не отвечая, Джэхён открыл холодильник и жестом предложил ему напиток. Дохён бросил мимолётный взгляд на полупрозрачную занавесь в глубине помещения, за которой скрывались его работы, и брезгливо поморщился.

— Всё ещё возишься с этими… уродливыми штуками?

— Я спросил, зачем ты пришёл в мою мастерскую, хён, — голос Ли Джэхёна был мягким, но холодным. Улыбка, застывшая на его лице, была слишком безэмоциональна, чтобы быть искренней.

Дохён молча взял банку, прошёл к дивану и сел. Несмотря на сдержанность их слов, напряжение между ними ощущалось как ток в проводе — тихий, но ощутимый.

— Я вдруг вспомнил, что у тебя сегодня день рождения. Подумал, стоит поговорить спокойно. В клубе было… не до того. С твоим отцом и… мачехой, — произнёс Дохён, стряхнув пепел с сигареты.

Пепел, падая, оставил серую полоску на ковре. Джэхён проследил за ней взглядом, потом медленно поднял глаза на собеседника.

Он не спеша провёл рукой по рабочему столу, на котором в идеальном порядке лежали острые, сверкающие лезвия. Его губы изогнулись в лёгкой, хищной усмешке.

— Всё-таки… ты же знаешь, как я отношусь к непрошеным визитам в мою мастерскую. Это уже, прости, слишком, хён.

— Прости, прости. Сначала заглянул к тебе в квартиру, но тебя не было, и я… немного расстроился. Скучал по мне? — усмехнулся Дохён.

Джэхён опёрся на стол, кивнул:

— Прошло три года, а ты совсем не изменился, хён.

— А ты стал… даже симпатичнее. Форму держишь, видно.

— Надо соответствовать возрасту.

— Точно. Мой младший брат теперь взрослый.

Дохён улыбнулся. Эта непринуждённая, почти ласковая улыбка — редкость для его обычно холодного и отстранённого облика — была именно той, что когда-то покорила Чон Ынги.

Наверное, именно из-за этой улыбки она тогда… и позволила себе влюбиться. И поцеловала эти губы.

— Только вот... на твоём месте внизу стоит какая-то машина. Я раньше её не видел. Это не твоё обычное место, да?

— А, ты про неё.

— Красивая. Профессор подарил?

Снова эта вальяжная, почти лениво-теплая улыбка. Та самая, что не шла к его настоящему характеру, но запоминалась. Та самая, что пленила Чон Ынги. Именно в неё она, возможно, и влюбилась. Именно эти губы тогда…

— Ага, — сказал Дохён. — Машина не твоя?

Джэхён не стал отвечать. Он молча открыл ящик с инструментами, достал ключ от машины — всё ещё в упаковке — и бросил его через стол.

Дохён поймал на лету, не глядя. Уголок его губ чуть дёрнулся. Лицо оставалось невозмутимым, но Джэхён почувствовал: настроение изменилось.

— Забирай, — бросил он.

Он сел напротив, разделяя их столом. Руки выдвинул вперёд, расправил плечи. Позу можно было бы счесть расслабленной — если бы в ней не читалось тихое, уверенное превосходство.

Дохён смотрел на ключ в руке, затем усмехнулся и чуть кивнул:

— Твой отец щедрый человек. Но, Джэхён…

Он наклонился вперёд, опёрся локтями о колени и поднял взгляд.

— У тебя уже есть почти всё. Ты… до сих пор завидуешь мне?

Пальцы Джэхёна побелели — он сжал край стола.

— Не знаю. А разве это не ты — тот, у кого всё есть, хён? Я ведь до сих пор — нищий.

— У тебя нет… ничего, что ты хотел бы мне сказать?

— Не понимаю, о чём ты.

— Ха… Ким Хэдо, да? Наверное, просто совпадение. Хотя… напомнило мне о том времени.

Он оборвал фразу намеренно, ловя малейшие движения на лице Джэхёна. Но тот оставался неподвижен, как маска.

— Ладно, забудь. Глупо было бы сомневаться в нашем уважаемом младшеньком брате.

А ключ… я воспользуюсь по назначению. Всего два дня как вернулся — даже не успел выбрать, какую машину купить. А теперь у меня будет время подумать.

Он потушил сигарету о поверхность стола, будто не заметил, как напрягся Джэхён.

Выпрямился, положил ключ в карман. Глянул вверх — и выражение его лица на секунду потемнело.

— Надо бы видеться чаще. И… та девушка, с которой ты был раньше… вполне тебе подходит. Развлекайся.

Я пошёл. С днём рождения.

— Вот так просто?

Дохён уже обернулся, но остановился. Снова посмотрел вниз.

Джэхён, потирая бровь, говорил с лёгкой улыбкой, будто ни одна из колкостей не задела его:

— Раз уж пришёл с пустыми руками… мог бы хотя бы за собой прибрать. Ты же знаешь, как я ненавижу запах сигарет.

— И… ха, предпочёл бы, чтобы ты не приходил в мою мастерскую без предупреждения. Пусть ты и мой хён, это правда мешает. Говорят, те, кто ничего не смыслит в искусстве, — самые громкие критики, не так ли?

Это был прямой укол в сторону Дохёна, который всегда пренебрежительно относился к работам Джэхёна.

Челюсть Дохёна напряглась, он развернулся, не ответив, просто махнул рукой и вышел из мастерской.

После ухода Дохёна, Джэхён некоторое время сидел с холодным выражением лица, а затем поднялся по лестнице на второй этаж.

В его голове всё ещё крутились слова Дохёна: «Надо бы чаще видеться», — и взгляд, в котором явно читалось подозрение.

Он отпер дверь, которую оставил приоткрытой, и зашёл внутрь. С тихим щелчком включился свет.

Ынги стояла возле электрощита, её мокрое тело было небрежно прикрыто полотенцем. Увидев Джэхёна, она вздрогнула и поспешно убрала руку от панели.

— А… вы куда-то выходили? — нерешительно спросила она.

Джэхён на мгновение замолчал. Её мокрые волосы прилипли к плечам, очертания тела угадывались сквозь влажную ткань.

Он прикрыл глаза рукой и тяжело выдохнул.

— Я же просил вас оставаться в ванной.

— Я… не смогла, — пробормотала она, — свет не включался. А ещё... пахнет сигаретами.Вы курите?

Она слегка поморщилась, нюхая воздух.

— Терпеть не могу этот запах.

— Я тоже, — тихо ответил он.

Не сказав больше ни слова, он поднял её на руки. Девушка взвизгнула от неожиданности и попыталась вырваться, но Джэхён решительно отнёс её обратно в ванную и преградил выход ногой.

Он снял рубашку, всё ещё пропитанную табачным дымом, и отбросил её в сторону. Затем расстегнул ремень и сбросил брюки.

— Раз уж вы ждали так долго... теперь — вместе.

— Я... я лучше уйду, — пролепетала она.

— Сейчас не время для этого, — ответил он мягко, но твёрдо.

Он поднёс её руку к себе, нежно направляя, и, уловив испуганный взгляд, коснулся её губ, прошептав:

— Доверьтесь мне.

Ынги отвела взгляд, но Джэхён осторожно поднял её подбородок, заглядывая ей в глаза.

— Не бойтесь. Всё будет хорошо.

Огромная благодарность моим вдохновителям!

Спасибо Вере Сергеевой, Аяне Аскарбек-Кызыю,Анастасии Петровой, Вильхе и Марине Ефременко за вашу поддержку! ✨Ваш вклад помогает создавать ещё больше глав, полных эмоций, страсти и неожиданных поворотов!

Вы — настоящие вдохновители!