Мои зрачки расширились, когда я посмотрела на Ренеггера, а мой взгляд был полон жгучего негодования.

— Тебе лучше умерить свое высокомерие! — я раздражено огрызнулась.

Как только я отпустила его, Ренеггер снова рухнул на землю. Между нами воцарилось продолжительное молчание, скорее из-за его физической слабости, чем страха.

— Я думал о тебе, — медленно начал он, с трудом выговаривая слова между поверхностными вдохами. — до того, как ты появилась. Я считал более достойным встретить свой конец от твоей руки, чем быть разорванным на части стаей грифонов. Вот почему я…

Ему удалось слегка приподнять голову, устремив на меня свои ясные голубые глаза, незапятнанные воздействием Священного меча. Может быть, это потому, что он был потомком богини океанов? Возможно, именно поэтому в его глазах чувствовалась сущность моря. Таинственное ощущение всколыхнулось во мне.

— ...Я благодарен тебе. — заключил он, и слабая улыбка украсила его лицо.

Невинность в выражении его лица заставила меня сжать кулаки. Но прежде чем я успела ответить, до моих ушей донесся слабый, приглушенный звук с земли. Внезапно Ренеггер обмяк, потеряв сознание. Он лежал так, словно жизнь покинула его, и на мгновение я испугалась, что он, возможно, мертв. Я наклонилась и приложила пальцы к его шее, проверяя пульс.

— Я сделал это! — гордо заявил Хирон, проползая по руке Ренеггера. Его раздвоенный язык мелькнул. — Этот негодяй заслужил возмездие за то, что посмел отравить меня.

Затем, для пущей убедительности, змей снова вонзил свои клыки в руку Ренеггера в стремлении отомстить. Когда я наблюдала за расплатой Хирона, на моем лице появилась искренняя улыбка. Не сдержавшись, я расхохоталась.

***

Вернувшись домой, первое, что я сделала, это растянулась на диване. В доме царил беспорядок, но сейчас меня это нисколько не беспокоило. Вскоре появилась служанка-нежить, одетая в фартук, и предложила мне чашку чая.

Пристально посмотрев на нее, я проворчала: 

— Ты даже не смогла поймать сбежавшего бездомного пса?

Нежить склонила голову и уставилась на меня, словно сомневаясь в смысле моего вопроса. Я тяжело вздохнула и потерла виски.

Требовать ответственности от нежити было бесполезно. Истинным виновником здесь был святой рыцарь, распростертый сейчас на полу без сознания. Ничего этого не произошло бы, если бы он с самого начала не пытался сбежать.

Расстроенная, я запустила руки себе в волосы. Мои мысли путались. Как я оказалась в таком затруднительном положении? Что ж, отчасти это была моя вина, в первую очередь потому, что я наткнулась на полумертвого Ренеггера. Если бы я не спасла его тогда, то до сих пор наслаждалась бы мирной жизнью.

Я надеялась, что недавние события не слишком отклонили сюжет от первоначальной траектории. Нет, я должна была верить, что все еще можно спасти. Ренеггер был жив на данный момент, но я планировала использовать Ксиля, чтобы в итоге покончить с его жизнью, гарантируя, таким образом, что история пойдет своим чередом. Я успокаивала себя, говоря, что, в конечном счете, все будет хорошо.

Сделав глубокий вдох, я подняла взгляд и заметила Священный меч, лежащий на столе. Поднявшись с кресла и встав на колени возле стола, я сказала:

— Эй, Священный меч. — меч хранил молчание, но у меня не было терпения ждать, когда он захочет говорить. — Я уничтожу тебя, если ты не ответишь.

«Что такое?» — быстро ответил меч.

— Ты уже знал?

«Что ты имеешь в виду?»

— Ты знал, что твой высокомерный спутник предложит мне принести клятву?

«Не говори глупостей! Откуда я мог знать? — возмущенно воскликнул меч. — Клятва с таким мерзким существом, как ты? Невыносимое унижение!»

— И что ты планируешь с этим делать? — я ухмыльнулась, хватаясь за меч. — Ничего бы этого не случилось, если бы ты с самого начала не соблазнял его сбежать.

«Это…»

— Разве я не говорила тебе вести себя прилично?

«Ты ожидаешь, что я — Священный меч — прислушаюсь к словам такого ничтожества, как ты?»

— Тогда ответь мне, — язвительно произнесла я, зная, что задела его гордость, — как может Священный меч, выкованный богиней океанов, бросить умирать человека, который служит ему?

Вибрации меча мгновенно прекратились, как будто, если бы у него было лицо, на нем сейчас бы отразилось потрясение.

— Я знаю, что человек просил у тебя силы, а ты отказал. — когда я почувствовала, что меч дрожит, я сжала его сильнее, стиснув зубы. — Ты был готов позволить грифонам убить его, не так ли? Тогда ты поглотил бы остатки его жизненных сил.

Меч оставался немым, не подтверждая и не опровергая моих обвинений, но его молчание было убийственным признанием. Отсутствие у него раскаяния вызвало у меня отвращение, и я выпустила меч из рук, прищелкнув языком от отвращения.

— Называть такое ничтожество, как ты, Священным мечом — это так жалко со стороны Латема! — Сказала я, откидывая голову назад и прищурившись.

— Но тебе не кажется, что этот человек небрежно относится к своей жизни? — заметил Хирон, глядя сверху вниз на Ренеггера.

— Действительно, — спокойно согласилась я.

Клятва на крови была безрассудной авантюрой для Ренеггера. Я не блефовала, когда предупреждала, что клятва может стоить ему жизни — кровь Латема и Апокалита были принципиально несовместимы. Ему повезло, что соглашение было успешно заключено и защищало его. Если бы клятва не сработала, Ренеггер был бы поглощен моей более сильной кровью. Даже малейшая заминка могла привести к катастрофическим последствиям.

— Рискуя жизнью ради клятвы, он проявил истинное мужество. — тон Хирона был скупым, но в то же время пронизанным восхищением.

— Позволю себе не согласиться, — строго возразила я, в моем голосе звучала убежденность, — должно быть, он был уверен, что я не позволю ему вот так умереть.

— Он заявил, что охотно бы принял смерть от твоей руки.

Размышляя над его дерзким заявлением, я прищелкнула языком и провела рукой по волосам. Действительно, должно быть, он так и рассуждал.

Он был готов умереть? Я посмеялась над этой идеей; он знал, что в моей крови заложена огромная сила.

— Это будет довольно хлопотно... — я вздохнула.

— Теперь ты должна отправиться в храм Латема — это действительно хлопотно.

— Да, это тоже, но… — подперев подбородок руками, я переключила внимание на меч. — Снова привет, Священный меч.

«Зачем ты опять вызываешь меня?» — отозвался он.

— Как ты думаешь, твой владелец понимает? — спросила я, беспокоясь.

«Что ты имеешь в виду?» — меч ответил легкой дрожью.

— Он, должно быть, остается в неведении, — я бросила взгляд на Ренеггера, который крепко спал, — о том, насколько ужасна клятва, заключенная с Апокалитой.

Мое внимание переключилось на участок слегка потемневшей кожи под ухом Ренеггера — единственное пятно на его безупречной внешности. Еще больше смущал тот факт, что это пятно, казалось, медленно расползалось вниз.

Оторвав от него взгляд, я опустила голову, чтобы изучить свои руки. Кончики моих указательных пальцев тоже потемнели, их охватывало жжения, как будто на них вылили горячую воду. Нет, было не просто горячо — они пылали. Нарастающий жар внутри меня был самым заметным побочным эффектом клятвы, заключенной между разными видами.

— Да, он мог принести клятву только потому, что не имел ни малейшего представления о ее последствиях.

***

Проносясь по бесплодной земле, ветер нес оставшуюся энергию погибших вместе с сухими листьями, которые он поднимал в воздух. Ксиль стоял одинокий и неподвижный посреди безлюдной пустоши. Некогда величественная башня Апокалиты, которая почти касалась облаков, теперь превратилась в едва узнаваемую груду обломков.

Он медленно прокладывал себе путь через руины рухнувшей башни. Каждое его движение было выверенным. Тонкие ветки и камни валялись него под ногами. В конце концов, он добрался до бывшего сердца башни, места, которое сейчас едва узнаваемо по сравнению с его былой славой. Оно служило мрачным напоминанием об исчезнувшем прошлом.

Закрыв глаза, Ксиль вызвал в памяти образ башни из прежних дней. Внешние стены были такими же чернильно-черными, как и внутренние покои, а в центре висела великолепная люстра, сделанная из останков дракона.

Когда он спускался по винтовой лестнице, устланной тушами демонов, она приводила его в их комнату. Возможно, было чересчур великодушно называть это помещение «комнатой», но, тем не менее, оно принадлежало им.

Внутри можно было найти острый как бритва металлический вертел, окровавленный меч и разные материалы, включая трупы демонов и флаконы, наполненные извлеченной демонической кровью, которые отец использовал в своих экспериментах.

Когда веки Ксиля наконец затрепетали, открываясь, все вокруг, казалось, было окутано темными оттенками серого, даже под ярким солнцем. Это ощущалось так, будто мрачный пейзаж, который он выудил из своих воспоминаний, наложился на весь мир.

Он тихо выдохнул, затем присел на корточки, положив руку на землю. Вызванный вихрь расчистил пространство вокруг него, отбрасывая обломки. Затем он произнес заклинание.

Черный дым повалил из Ксиля, распространяясь подобно густому туману, окутывая его фигуру. Одновременно на земле появился большой красный круг пронизанный прямыми и изогнутыми линиями. Эти формы разрастались и смешивались, пока не достигли кончиков ног Ксиля. Земля под ним задрожала, когда что-то снизу прорвалось сквозь обломки и поднялось в воздух.

Как только дрожь утихла, Ксиль убрал руку и выпрямился. Осмотревшись, он увидел солнце, облака и песок, простиравшийся насколько хватало глаз. Теперь он стоял на огромной высоте на вершине реконструированной башни, в нескольких милях над землей.

Что более важно, у его ног лежали человеческие останки. Ухмыльнувшись, когда он накрыл их ладонью, Ксиль почувствовал знакомую энергию — это была энергия Отца.

Давным-давно Ксиль поклялся разрушить башню, но Карина опередила его. Ей всегда удавалось его перехитрить, но на этот раз все поменяется — она будет его.

Расправив свои большие крылья — их ярко-красный оттенок напоминал пропитанные кровью перья — он шагнул с башни и отправился в свободное падение. За мгновение до того, как врезаться в землю, он грациозно взмыл в воздух. Его фигура озарилась багровым светом, когда он устремился к своей цели.

Наконец, пришло время воссоединить разрозненных братьев и сестер.

***

Ренеггер ворочался с боку на бок, мучимый болью, пронизывавшей все его тело. Он в агонии наморщил лоб, чувствуя себя так, словно все его кости разлетелись на осколки и вонзились в плоть.

В конце концов, ему удалось сесть, хотя усилие причинило ему мучительную боль. Застонав от напряжения, он глубоко вздохнул и подождал, пока прояснится затуманенное зрение. Медленно моргая, он осмотрелся и понял, что находится в знакомом месте — доме Карины. Должно быть, она перенесла его сюда после того, как он потерял сознание.

Когда события предыдущей ночи снова всплыли в его памяти, его захлестнула запоздалая волна отчаяния. Умоляя Апокалиту, своего заклятого врага, сохранить ему жизнь, он каким-то образом выжил. Но какой ценой? Он боролся с чувством вины и ощущением того, что совершил предательство.

Говорят, что мгновения перед смертью приближают человека к Богу. Те, кто согрешил, будут брошены в ад, в то время как праведникам будет дарована вечная жизнь рядом с Богом.