Щеки Ренеггера горели так, будто он был смущен тем, что были раскрыты его самые сокровенные мысли и чувства. Он вздохнул и устало провел рукой по лицу, но затем на его губах появилась улыбка.

— Тебя это забавляет? — спросила Карина, прищурившись.

Она протянула руку и нежно провела ею вверх по его руке. Он не смог удержаться от ответного нежного поглаживания, когда ее рука достигла его плеча.

— Что тут забавного? Тот факт, что мы оказались в таком затруднительном положении из-за этого проклятого договора? — усмехнулась она, высокомерно вздернув подбородок и схватив его за воротник. — Или то, что ты в трудную минуту обратился ко мне — одной из самых печально известных злодеек в мире? Честно говоря, я нахожу последнее более забавным. Ты согласен? Непоколебимый святой рыцарь пал так низко, что теперь зависит от одной из самых выдающихся фигур среди Апокалиты.

— Мисс Карина! — Ренеггер твердо возразил.

Женщина, стоявшая перед ним, была столь же пленительной, сколь и опасной. Если он не будет осторожен, ее слова могут привести его на путь отчаяния. Тем не менее, он не хотел портить их отношения, поэтому успокоил свои бурные эмоции.

— Я скажу это снова, — заявил он, наклоняясь, пока его глаза не оказались на уровне глаз Карины, — клятва не будет отменена, как бы сильно ты не пыталась меня спровоцировать.

Карина фыркнула и насмешливо сказала:

— Разве не было бы ужасно, если бы в Латеме узнали, что ты дал мне клятву?

— Это была необходимая мера для выживания. Бог поймет. — даже когда он упорно отвергал ее слова, он все-таки не мог не вспомнить свою последнюю молитву, и это заставило его нахмурить лоб. Тем не менее, он быстро подавил свое внутреннее смятение.

— А как насчет того, что ты поцеловал меня? — с вызовом спросила женщина, не сводя с него прищуренных глаз. — Можно ли простить тебя, человека упивавшегося такими плотскими утехами, даже за это?

— Я верю, что мое благополучное возвращение в Латем важнее всего остального.

Когда Карина скорчила гримасу в ответ и прикусила губу, его внимание инстинктивно привлекло это движение, заставив его замолчать на полуслове. Его взгляд остановился на ее губах, все еще хранивших краску их прежней страсти. Он медленно сел на кровати, его взгляд казался отстраненным, когда он смотрел в пустое пространство. Было ясно, что его мысли заняты чем-то посторонним, хотя сбитая с толку Карина никак не могла понять, чем именно. В конце концов, он повернулся, чтобы встретиться с ней взглядом.

Изначально он предложил клятву от отчаяния, не подозревая о последствиях своего решения. Он никогда не думал, что будет желать Апокалиту — своего заклятого врага. Сам того не подозревая, он сделал выбор, который был сродни тому, чтобы вкусить запретного плода. Предательского плода. И все же он чувствовал себя странно: свободным от терзаний собственной совести. Он не мог определить, проистекала ли эта легкость из очарования запретного плода или же от искаженной морали ситуации, втайне доставлявшей ему удовольствие.

— У меня такое чувство, — усмехнулся он, — что все может обернуться хорошо.

***

Плотное покрывало облаков заволокло небо, скрывая яркую синеву, проглядывавшую в редких просветах. Девочка с аккуратно заплетенными в косу лазурными волосами ненадежно взгромоздилась на верхушку высокого дерева. Она выглядела не старше десяти лет. Несмотря на то, что ее ноги свисали с довольно тонкой ветки, она беззаботно покачивала ими, напевая веселую песенку и наслаждаясь лаской ветра на коже.

Внезапно безмятежную атмосферу нарушили леденящие душу крики грифона. Девочка прекратила напевать и спокойно огляделась по сторонам. Грифон, в три раза больше нее, быстро подлетел, обхватив своими чудовищными когтями тонкую вытянутую руку девчушки.

— Что случилось? — спросила она, нежно почесывая крыло грифона.

В ответ грифон издал еще один крик, отчего взгляд девочки стал суровым. Ее прежнее беззаботное настроение пропало.

— Выжил только ты один? — спросила она.

Грифон взмахнул крыльями и прокричал еще несколько раз. Информация, переданная в его громком сообщении, вызвала тихий смешок у девочки, сморщевшей нос, будто о чем-то задумавшись. Она грациозно встала, снова тихонько запев, и резким движением руки рассекла воздух перед собой. Открылся межпространственный разрыв, представляя ее взгляду ужасную сцену с безжизненными телами грифонов. Взглянув на это зрелище, она скривила губы в ухмылке, а потом и вовсе разразилась смехом.

— Они окаменели? — она усмехнулась. — Есть только один человек, который мог превратить моих детей в камень, не так ли?

Грифон расправил крылья и взлетел, кружа над головой девчушки, словно подтверждая ее слова.

— Итак, куда могла скрыться эта неуловимая крыса? — вслух подумала она. — Давай предположим?..

Постукивая себя по подбородку, свободной рукой она сделала еще несколько движений. Разрыв, который она открыла, увеличился и раскололся на несколько частей, показывая различные места. Она подняла палец, указывая на окно, показывающее город, ближайший к местоположению окаменевших грифонов — Курихан.

— Прямо здесь! — черные глаза ребенка сверкнули холодной решимостью, — Время отомстить за них!

Несмотря на свою обманчиво юную внешность, эта девочка не была обычным человеческим ребенком. Она была Луной — одной из многих братьев и сестер Апокалиты, которые яростно искали Карину.

***

— Ты увольняешься? — Сиэль, владелец клиники, испуганно воскликнул, что привлекло любопытные взгляды некоторых пациентов. Однако он был слишком ошеломлен, чтобы заметить их внимание. Он недоверчиво уставился на Карину, недоумевая, почему она приняла такое внезапное решение. — Почему сейчас? У тебя какие-то проблемы? — спросил он.

— Ничего страшного, — поспешила она его успокоить, — я просто решила переехать.

— Переехать? Так внезапно?

— Апокалиты проявляют все большую активность в этой области. Я не хочу рисковать, находясь рядом с ними.

Она говорила правду, хотя это было не единственной причиной ее решения. Основной причиной для увольнения было сопровождение Ренеггера на территорию Латема. Более того, ей нужно было переехать, чтобы Латем не смог ее нийти в будущем. Это было неудобно, но теперь, когда она была связана с Ренеггером клятвой, у нее не осталось выбора.

«Я предположил, что ты пощадила меня, потому что планируешь использовать»,— вспомнила она слова Ренеггера.

Ей пришлось признать, что святой рыцарь проявил больше проницательности, чем она предполагала. Она признала, что в конечном счете сама виновата в том, что потеряла бдительность в его присутствии, хоть это признание далось ей нелегко. Ее гордость была уязвлена пониманием того, что ее перехитрил человек, которого она просто недооценивала. Не помогало и то, что она испытывала странное чувство соперничества, когда дело касалось этого мужчины.

Ее мысли вернулись к их поцелую — он не был неприятным. На самом деле, это был довольно страстный поцелуй, но не более того. Она не собиралась прощать дворняжку, которая посмела так легко укусить своего хозяина.

Ее гнев смягчился, когда она вспомнила, что ему все равно суждено умереть. Его кончина станет ее триумфом.

— Итак, Карина, ты можешь сказать мне, куда собираешься отправиться? — поинтересовался Сиэль.

— Я еще не уверена, — ответила она, пытаясь скрыть тот факт, что до этого момента она не обращала на него внимания.

— Ты... — голос Сиэля дрогнул, и он сцепил потные руки, его глаза забегали по сторонам. Внезапно его взгляд заострился, когда он остановился на ярко-красном пятне, расцветающем на бледной шее Карины. Он сдержал дыхание и осторожно спросил, — Карина, ты переезжаешь одна, верно?

— Да, я поеду одна, — ответила она, медленно моргая.

— Я понимаю, — запоздало ответил он.

Если бы Карина не была так поглощена собственными мыслями, возможно, она бы заметила, как Сиэль стиснул зубы или как его взгляд надолго задержался на ее шее.

***

— Полагаю, этого должно быть достаточно, — вздохнула я, придирчиво осматривая укрепленный барьер, окружающий мой дом.

Укрепление барьера отняло у меня значительное количество энергии, но это был вопрос восстановления моей уязвленной гордости. Хотя я не видела необходимости устанавливать барьеры, учитывая, что мы уезжаем завтра, я чувствовала удовлетворение, зная, что Ренеггер не сможет снова пробить мою защиту.

Отступив назад, я прислушалась к тихому гудению завершенного барьера и удовлетворенно кивнула. Затем расправила напряженные плечи, повернулась обратно к крыльцу и распахнула входную дверь. В тот момент, когда я вошла, зажглась лампа — неосвещенный до этого интерьер дома мгновенно прояснился. Продвигаясь дальше по комнате, я не могла не задаться вопросом: почему Хирона, который обычно приветствовал меня, как только я входила в дом, нигде не было видно?

— Хирон?

«Это действительно произошло снова?» — мгновенно кошмарные предположения пронеслись в моем сознании. Подавляя растущее беспокойство, я ускорила шаг и продолжила звать своего верного змея.

— Хирон, где ты?

Как раз в тот момент, когда я собиралась подняться по лестнице в конце холла, я заметила, что кухня освещена, и изменила курс. Когда я подошла ближе, гамма сладких и восхитительных ароматов достигла моего носа.

— Хирон, ты здесь? — я окликнула его, озадаченно нахмурившись.

Войдя на кухню, я увидела не Хирона, а набор аппетитных блюд, достойных ресторана высокой кухни. Именно тогда я заметила, что Ренеггер ставит на стол еще одну тарелку с закуской.

— Что ты делаешь?

Он выдвинул стул, сел и широко улыбнулся, отвечая:

— Я был голоден. Еды было немного, поэтому кое-что приготовил на скорую руку, — объяснил он.

— Где Хирон?

— Прямо здесь.

Посмотрев вниз, я обнаружила Хирона, лениво растянувшегося на полу. Змей, щеголяющий пухлым животом, сонно зевнул. Было похоже, что он только что завершил роскошный пир.

— Хирон, ты змея, а не свинья, — заметила я, прищурившись.

— Ты не должна винить меня за это. Еда была просто потрясающе изысканной. Ты тоже должна попробовать. Повар на редкость искусен!

Я не могла удержаться от ухмылки в ответ на замечание Хирона, но оставалась бдительной, когда села напротив Ренеггера. Это была необычная сцена, развернувшаяся в моем доме.

— Я не нуждаюсь в пище, — заявила я, холодно глядя на Ренеггера, — Хирон тоже.

— Я знаю, — спокойно ответил он, — за всю войну я ни разу не видел, чтобы Апокалиты ели.— Умиротворенное и нежное выражение украсило его лицо. Было трудно обнаружить какие-либо следы страстной натуры, которую он проявил этим утром.

— Мы питаемся демонами.

— Да ладно, я знаю, что на самом деле ты бы такого не стала делать. — он усмехнулся, — В любом случае, пожалуйста, попробуй мою еду. Еда — это не просто необходимость, это еще и для удовольствия.

Хотя я была серьезна, он истолковал мои слова как шутку. Я облизала губы и почесала затылок, молча наблюдая, как он смакует пищу.

Вчера он выглядел безжизненным, как труп, но, похоже, на удивление хорошо восстановился. Должно быть, это благодаря уникальной регенеративной конституции Латема. Говорили, что Латемы способны исцелять все травмы, пока их конечности остаются нетронутыми. В некотором смысле, они сами были довольно «бесчеловечны».

— Отравлять еду было бы бесполезно, — предупредила я, опуская взгляд, чтобы осмотреть тарелки передо мной,— я не могу умереть от чего-то вроде яда.

— Зачем мне это делать, когда моя жизнь связана с твоей?

— Справедливое замечание.

Я пожала плечами, взяла ложку и аккуратно зачерпнула порцию рагу из миски, предусмотрительно поставленной передо мной. Насыщенный пикантный аромат, донесшийся до моего носа, был дразнящим, и когда рагу со сливками попало на язык, его восхитительный вкус застал меня врасплох. И все же, несмотря на то, что рагу было прекрасно, я воздержалась от второй порции, отложив ложку.

— Тебе следует продолжить трапезу, — предложила я, — Мне просто нужно отойти на минутку.

Ренеггер посмотрел на меня с явным любопытством. Я почувствовала себя обязанной объяснить, поэтому подняла руку и указала на пропитанную кровью повязку, туго обмотанную вокруг моей шеи, которая потеряла свою эффективность несколько часов назад.

Когда я резко сняла ткань, это выглядело так, будто прорвало плотину — из раны хлынула кровь. Я быстро схватила носовой платок, чтобы остановить кровотечение.

— Как ты можешь видеть, — сказала я, пытаясь сохранить самообладание,— мне нужно сменить повязку.