Ренеггер знал, что, если бы Карина была настоящей Апокалитой, то он погиб бы задолго до того, как успел бы даже подумать о том, чтобы предложить клятву. Тот факт, что его голова все еще была на плечах, служил неоспоримым доказательством того, что она не была похожа ни на одного другого Апокалита. Тем не менее слова, которые он хотел произнести, застряли в горле.

— Я, — он тяжело сглотнул, избегая ее взгляда, — сейчас я уйду в свою комнату. Пожалуйста, позаботься о своей ране.

Пронзительный взгляд Карины был прикован к спине Ренеггера, когда он удалялся в свою комнату странно беспомощной походкой.

— Хм, — задумчиво произнесла она, наклонив голову набок. — Это довольно увлекательно. — с ее губ сорвался смешок.

***

Вернувшись в свою комнату, Ренеггер сразу же рухнул на кровать и закрыл глаза, но его разум отказывался успокаиваться. Он продолжал бодрствовать, погружаясь все глубже и глубже в воспоминания.

О его рождении ничего не было известно: в какой-то момент он просто появился. Ренеггера обнаружил лидер Латема на песчаном пляже во время утренней прогулки. Набегающие волны не потревожили новорожденного. Его крошечные глазки были широко открыты и, казалось, окружены ослепительным голубым сиянием. Ребенок не плакал и не выказывал никаких признаков недовольства. На самом деле, он даже улыбался. Поэтому его приветствовали как сына Бога океанов.

Он быстро оправдал дарованный ему титул. Когда мальчик делал свои первые шаги, он сразу направился прямо к месту, где хранился Священный меч, и сбил его с подставки. Несмотря на то, что он и сам следом упал на острый клинок, малыш чудесным образом остался невредимым. Казалось, что ребенок был под защитой Богов. Именно так он стал обладателем Священного меча в возрасте, когда еще не мог осознавать свои действия и даже говорить.

Ренеггер считал обязанность сражаться Священным мечом своей судьбой — это было его призвание, и он принял его с покорностью. Он посвятил себя Богу, преклонив колени у алтаря еще до того, как научился самостоятельно стоять. Сколько он себя помнил, его день начинался с того, что он подходил к статуе Бога и целовал ее ноги.

Вот почему правда, раскрытая Кариной, так тяжело давила на него.

«Тогда позволь мне задать вопрос: почему последователи Латема казнят верующих в Апокалиту?.. Почему жители Латема убивают тех, кто верит в тех же богов?» — говорила Карина.

«То же самое относится и к Священному мечу. Подобно пиявке, он присасывается к своему владельцу и вытягивает из него жизненные силы до последнего вздоха», — утверждала она.

Принять ее слова было сродни отречению от своей веры. Ему хотелось яростно отрицать то, что он слышал, отбросить все это, как чепуху. Ему необходимо было заявить, что и Бог, и Латем — это не то, что утверждала Карина. И все же он обнаружил, что не может этого сделать.

Возможно, в глубине души он все это время испытывал подобные сомнения.

Его брови нахмурились, когда он прижал тыльную сторону ладони ко лбу. Пока он пытался выровнять дыхание, его взгляд упал на знак клятвы, отпечатавшийся на его ладони — неоспоримое свидетельство того, что Карина спасла его. Можно ли то же самое сказать о мече? А как же Бог? Действительно ли Бог защищал его?

— Черт возьми!

Как сыну Бога океанов и обладателю Священного меча, подобные мысли казались ему богохульными. Он не должен сомневаться в Боге никогда!

Пытаясь избавиться от мучившей его неуверенности, он глубже зарылся в постель. В тот момент он еще не осознал, что первый намек на сомнение, зародившийся сегодня у него в голове, уже безвозвратно пошатнул его когда-то непоколебимую веру.

***

Поздно ночью Ренеггер вышел из своей комнаты. После нескольких часов беспокойных метаний он, наконец, признал, что сон окончательно ускользнул от него. Раздраженный последним разговором с Кариной, он надеялся, что еще один разговор с ней сможет унять его беспокойство. Однако ее нигде не было. Озадаченно склонив голову набок, он подошел к дивану, на котором лежал Хирон, изучающий раскрытую перед ним толстую книгу.

— Карина гуляет?

— Да.

— Когда она вернется?

— Скорее всего перед восходом солнца.

— Я понимаю.

С тяжелым вздохом Ренеггер провел рукой по волосам и уселся рядом со змеем. Чувствуя себя не в своей тарелке, он украдкой бросил взгляд на Хирона. Змей, казалось, был полностью поглощен своей книгой Его язык щелкал, когда он хвостом переворачивал страницы. Этот змей вызывал у Ренеггера любопытство: он определенно не был похож на обычного демона. Это побудило Ренеггера повнимательнее изучить его черты.

— Я не твой питомец, — Хирон издал глубокое грубое шипение, почувствовав на себе взгляд мужчины, — продолжай относиться ко мне так вопиюще оскорбительно, и однажды ты можешь обнаружить, что тебя проглотили целиком.

— Я прошу прощения, если причинил вам неудобство. Это никогда не входило в мои намерения, — ответил Ренеггер, слегка наклонив голову.

Хирон щелкнул языком и медленно приблизился к Ренеггеру. Внимательно осмотрев святого рыцаря, он спрятал свой раздвоенный язык и спросил:

— Тогда, что ты хочешь знать?

Осознав, что демон раскусил его, Ренеггер смущенно кашлянул и поднял глаза, чтобы встретиться взглядом с Хироном.

— Есть много вещей, которые пробуждают мое любопытство, — начал он, все еще улыбаясь, — но что меня интересует больше всего, так это ваши отношения с мисс Кариной.

— Тебе приказано обращаться ко мне как к сэру Хирону.

— Мои извинения, — усмехнулся Ренеггер, — сэр Хирон.

Он не мог определить, был ли его смех вызван тем фактом, что маленький демон разговаривал как пожилой мужчина, или тем, что он, святой рыцарь, вообще разговаривал с демоном. Независимо от причины, было очевидно, что его веселье не было оценено по достоинству.

— Твой смех мне неприятен, — прошипел Хирон, задыхаясь, в то время как его злобный взгляд был прикован к лицу Ренеггера.

— Это первый раз, когда я подвергаюсь подобной критике, — ответил Ренеггер, — Впредь я постараюсь быть более внимательным.

— Такое послушание в равной степени приводит в замешательство, — Хирон щелкнул языком, угрожающе обнажив клыки, — как и твое коварное поведение, столь непохожее на других Латемов. Все это отвратительно.

Ренеггер беспечно пожал плечами.

— Ну, что я могу сказать? Я таким родился.

Гнев Хирона усилился:

— О, теперь все еще хуже! — зарычал он, зловеще постукивая хвостом.

Несмотря на угрожающее поведение змея, Ренеггер оставался невозмутимым. Он был уверен, что демон не причинит ему вреда, пока жизнь Карины остается связанной с его собственной. Эта уверенность усилилась, когда Хирон в конце концов успокоился и взял себя в руки.

— Ты хочешь узнать о Карине и моей связи с ней... — задумчиво произнес змей, тщательно подбирая слова, — Я был запечатанным демоном, пробудившимся через нее.

— Запечатанным? — спросил Ренеггер, пытаясь уловить смысл слов Хирона.

Демоны, которых он знал раньше, были безмозглыми существами, ведомыми инстинктами. Но Хирон был другим. Он обладал способностью говорить, думать и контролировать свои инстинкты. Ренеггер предположил, что Хирон был демоном, созданным в башне Апокалиты. И это было бы удивительным открытием.

— Я думал, ты демон, созданный Апокалитой, — признался он.

Хирон от души рассмеялся.

— Какая шутка! Те демоны из Апокалиты не могут сравниться со мной! — гордо провозгласил он, — Я древний демон, известный как василиск.

Ренеггер был ошеломлен этим открытием, его глаза расширились от недоверия. Древние демоны когда-то правили миром, прежде чем были уничтожены Богами после сотворения человечества. Он взял себя в руки, осознав важность своих следующих слов.

— Не слишком ли ты... мал для древнего демона? — спросил он, пытаясь скрыть свою улыбку.

— Мой размер был намеренно уменьшен. Если бы я вернулся к своей первоначальной форме, от тебя не осталось бы даже кусочка! — Хирон насмешливо фыркнул.

Подавив смех, Ренеггер откашлялся и спросил:

— Есть ли другие представители вашего вида среди древних демонов?

— Ты действительно думаешь, что я бы стал рассказывать такое тебе? — тон Хирона был саркастичным.

Ренеггер усмехнулся.

— Сложно понять концепцию запечатанного древнего демона. Кто мог обладать столь большой силой, чтобы сделать такое?

Хирон смотрел вдаль — выражение его лица было отстраненным, поскольку он погрузился в воспоминания о давних временах.

— Единственные существа, способные запечатать древних демонов — это Боги…

Ренеггер был потрясен, а Хирон продолжил:

— Я был запечатан из-за моего конфликта с богиней войны.

— Что ты имеешь в виду? — Ренеггер наклонился ближе, его взгляд был острым.

Хирон повернулся, чтобы встретиться взглядом с Ренеггером, и в его голосе зазвучали томные нотки.

— Приготовься — это длинная история.

***

Вокруг меня развернулась пустынная панорама в мрачных серых тонах. Лишь слабые остатки живого отчаянно цеплялись за существование. Когда я протянула руку к дереву, раньше пышному и яркому, а теперь превратившемуся в обугленную пепельную оболочку, оно рассыпалось от моего прикосновения. Едва заметная усмешка тронула мои губы.

То, что когда-то процветало как лес духов Дапена, превратилось в мрачное царство смерти, порожденное безжалостным разрушением. Природа была беззащитна перед всепоглощающей мощью Апокалиты. Зеленые деревья засохли, превратившись в гниющие останки леса, а некогда изобильные поля цветов были вытоптаны и неузнаваемы. Когда-то оживленная лесная тропинка теперь стала извилистой и непроходимой.

Пока я внимательно осматривала окрестности, мой взгляд остановился на жутких следах из кровавых пятен, которые сходились на земле. Следуя по этой ужасной кровавой тропе, я дошла до ее начала. На открывшуюся передо мной сцену я смотрела отстраненным взглядом.

Ужасный курган, состоящий из человеческих трупов и умерших духов, казался необъятным. Безжизненные тела были покрыты жуткой чернотой, как будто их поглотила сама тень.

Подобное можно было приписать только одной Апокалите — Луне.

Оторвав взгляд от ужасающего зрелища, я покачала головой, пытаясь прояснить мысли и выровнять дыхание. В оригинальной истории Луна была странно зациклена на духах Дапена. Возможно, как существо, рожденное из тьмы, ее навязчивая ненависть к ним происходила из того, что они использовали свет как свою жизненную силу. Но, по большому счету, ее мотивы не имели большого значения.

Я не испытывала никакого беспокойства, поскольку нападение Луны на Дапенов также было описано в романе. Было очевидно, что, как и в оригинальной истории, Луна неизбежно привлечет внимание Пенелопы и встретит из-за этого свой конец.

Прежде чем наступил этот роковой момент, я решила использовать подвернувшуюся возможность и собрать легион для собственной защиты. Однако время поджимало — мне нужно было действовать быстро, пока остатки тьмы не рассеялись.