— Ты ранена? — тон Ренеггера был серьезным.

Излив свою силу на рану, чтобы временно остановить кровотечение, я сняла платок и холодно ответила:

— Ты думал, я надела это для украшения?

— Да, потому что это тебе подходит.

Удивленная искренним и лестным комплиментом, я неловко кашлянула вместо ответа.

— Как ты получила эту рану? Она выглядит довольно глубокой.

Вместо того, чтобы встать, я скрестила ноги и откинулась на спинку стула. Поскольку он был настолько любезен, что накормил Хирона до отвала, я почувствовала себя обязанной ответить взаимностью на этот жест доброй воли. Подперев подбородок рукой, я рассеянно покачивала ногой.

— Это был прощальный подарок от отца. — усмехнулась я, — Я потеряла бдительность после того, как убила его. Кто знал, что у этого старого скелета все еще были козыри в рукаве? Мне повезло, что во время нападения меня только немного задело. Было бы гораздо больше проблем, если бы меня проткнуло насквозь.

Ренеггер затаил дыхание, слушая мое хвастовство, и закусил губу, когда я закончила. Сбитый с толку, он пробормотал:

— Ты действительно убила лидера Апокалиты...

— Неужели в это так трудно поверить? — спросила я, нахмурив брови, — С того момента, как мы встретились, я говорила только правду.

Он слабо кивнул и положил обе руки на стол.

— Могу ли я исцелить тебя? — спросил он, — Поскольку наша кровь смешалась, разве моя целительная сила теперь ни подействует на тебя?

Логически рассуждая я понимала, что это предложение Ренеггера имело смысл, но я не была склонна принимать его помощь. Мое упрямство могло быть мелким проявлением гордости, но я всегда была уверена в себе. Я не принимала помощи ни от кого, кроме самой себя. Именно так я прожила всю свою жизнь.

— В этом нет необходимости. Я позабочусь об этом сама, — коротко сказала я, — тебе не нужно беспокоиться. Сосредоточься на своем исцелении. Мы уезжаем завтра.

К счастью, Ренеггер не стал настаивать на лечении и просто кивнул.

— Значит ты вернешь мне Священный меч? — спросил он.

— Посмотрим.

Я заметила, как он издал разочарованный стон, но затем он посмотрел на меня, и наши взгляды пересеклись. Как всегда, его очаровательные голубые глаза, казалось, обладали непреодолимой магнетической силой, которая притягивала меня. Я почувствовала удушье, как будто тонула в морских глубинах. С огромным усилием мне удалось взять себя в руки.

— Есть кое-что, о чем я хотел бы спросить тебя... — начал он спокойным голосом, — На днях ты упомянула что-то о Священном мече. Ты сказала, что мне причинят вред, если я продолжу поддаваться его влиянию.

— Тебе это интересно? — я кивнула, а мои мысли лихорадочно заметались. Наклонившись вперед, чтобы сократить расстояние между нами, я скрестила руки на груди и поддразнила, — Но можешь ли ты доверять тому, что я тебе говорю?

— Я не вижу причин, по которым ты начала бы лгать мне сейчас.

— Что ж, не самый приятный ответ...

— Пожалуйста, скажи мне.

Я слегка пожала плечами, откинулась назад и подперла подбородок ладонью. Мои темные шелковистые волосы мягко струились за спиной и переливались при каждом движении.

— В среднем, Священный меч переходит из рук в руки каждые десять лет. — начала я.

— Я знаю об этом.

— Но кто-нибудь когда-нибудь видел трупы бывших владельцев?

Голубые глаза Ренеггера были прикованы к моему лицу, его тело напряглось — видно было, что он ловил каждое мое слово.

— Нет, верно? Священный меч поглощает жизненные силы своего владельца, чтобы пополнить свою силу. Другими словами, — объяснила я, восхищаясь тем, как сильно он сжал кулаки, — каждому, кто носит меч, суждено быть поглощенным им. Ты тоже разделишь эту участь.

До меня дошел смысл собственных мрачных слов, и в комнате воцарилась тишина. Выражение лица Ренеггера стало напряженным, но на моем лице появилась ослепительная улыбка. Мне искренне нравилось влезать в душу этого серьезного рыцаря. Было забавно раздражать его, и это приносило мне огромное удовлетворение.

Наблюдать, как разрастаются трещины в его непоколебимой вере — это было все равно, что испортить чистую, нетронутую воду каплей тьмы. Жестоко, но мне это напоминало игру. Радость, которую я испытала в этот момент, почти компенсировала мне последние три года, проведенные в уединении.

— Я понимаю... — сказал Ренеггер, выражение его лица было тяжелым от беспокойства, — То, что ты только что сказала, противоречит всему, чему учит доктрина Латема.

Его замешательство было понятно, учитывая, что Священный меч был святой реликвией, дарованной Латему богиней океанов. Узнать, что их богиня даровала божественный артефакт-паразит, который питается жизненной силой человека, было бы непросто для любого, а особенно для истинного рыцаря Латема.

— Как уже сказала, я не лгу, — заметила я, почесав Хирона под подбородком, когда он зевнул, — Священный меч не ответил тебе, когда ты попросил силы для своей последней битвы, не так ли? Вероятно, он дожидался того, чтобы ты умер, и он смог поглотить ту небольшую часть энергии, которая у тебя еще осталась.

Длинные крепкие пальцы Ренеггера коснулись его губ, он вздрогнул, молча обдумывая мои слова. Вероятно, проигрывал в уме битву с грифонами. По тому, как опустились его плечи, было очевидно, что его внутренняя борьба усилилась, а сердце упало.

Хотя он никогда бы мне в этом не признался, правда состояла в том, что меч хранил молчание для Ренеггера с той роковой битвы и никак не отреагировал, когда я забрала его из рук рыцаря. В его голове теперь бушевала буря из бесчисленных вопросов, пока он пытался разобраться с откровением, которое я ему открыла.

Что означало это откровение? Действительно ли Священный меч предназначался для того, чтобы он встретил свою смерть? С его стороны было кощунством питать сомнения на счет божественного дара, и все же он оказался вынужден задать запретный вопрос:

— Почему? — размышлял он вслух, крепко сжимая кулак и делая глубокий вдох,— Разве Священный меч не был святым артефактом, дарованным нам богиней океанов? Он обладает магическими способностями, так почему же он стремится высосать нашу жизненную силу? Я сбит с толку.

— Ну, я узнала об этом только после того, как получила Священный меч, — призналась я, устремив на него пристальный взгляд и рассеянно поглаживая Хирона.

Идея о том, что святой клинок покидает своего владельца и чахнет, чтобы высосать из него остатки жизненной силы, была опущена при построении мира в оригинальном романе. Почему это было опущено? Хотя я была заинтригована, это не было необходимой информацией и могло подождать, поэтому я пропустила это мимо ушей.

— Моя лучшая гипотеза заключается в том, что, возможно, люди обладают самым сильным и пылким желанием выжить среди всех существ. — убрав руку с головы Хирона, я положила ее на стол. — Вот почему Апокалиты также стремятся заполучить человеческие души.

Глаза Ренеггера расширились от изумления, как будто он никогда раньше об этом не слышал.

— О, ты не знал? — я усмехнулась, прикрывая рот. — Собрав тысячи человеческих жизней, потенциально можно создать существо вроде меня — подопытного.

Термин «подопытный» использовался для описания мерзости, которая бросала вызов законам природы, созданных Богом. Это было подходящее описание того, кем я стала, хотя я была уверена, что Ренеггер удивился тому, что в моем тоне слышался оттенок печали.

— Так вот почему Апокалиты мстят своим верующим, — размышлял он, медленно дыша, — чтобы извлечь жизни тех, кого они убили.

— Извлечь? Я бы сказала, что это довольно рациональный метод сбора душ, учитывая, что люди, которых мы убили, были теми, кто разрушил мир.

— Это... — Ренеггер на мгновение замолчал. Вместо того, чтобы повысить голос, он откашлялся и опустил плечи, — только Бог имеет право выносить приговор.

Ренеггер остался невозмутим, когда из меня вырвался взрыв ироничного смеха.

— Каждый предстанет перед судом Божьим, поэтому наказания, налагаемые в этом мире, не имеют никакого значения. — утверждал он, — Вы не можете просто отнять чью-то жизнь за то, что он согрешил.

Его точка зрения была типичной для человека, который был воспитан в латемской доктрине и придерживался ее всю свою жизнь. Однако лицемерие его заявления разозлило меня.

— Тогда позволь мне задать вопрос. — вытянув руки перед собой, я оперлась подбородком на ладони и пристально посмотрела на него. — Почему последователи Латема казнят верующих в Апокалиту?

Выражение лица Ренеггера посуровело, но подергивание кадыка выдавало его волнение. Поджав губы, он ответил:

— Они просто соблюдают заповедь против поклонения ложным идолам. Апокалиты — это не божества.

Я расхохоталась, размышляя, какой ответ дать ему теперь. Какой контраргумент я могла бы привести, чтобы бросить вызов глубоко укоренившейся вере этого святого рыцаря? Мне не потребовалось много времени, чтобы определиться с моим следующим шагом.

— О? — я надулась, наклонив голову, — но разве доктрина не запрещает убийство? Убийство запрещено, но считается приемлемым убивать тех, кто не поклоняется вашему Богу. Ты не находишь это довольно лицемерным?

Ренеггер быстро выдохнул, когда я довольно резко указала на эту лазейку, которой только что воспользовался сам Латем. Однако он оставался непоколебимым в защите своей веры:

— Верующие в Апокалиту отказались от своей человечности. Следовательно, их убийство не рассматривается как убийство.

— Боже мой! — Воскликнула я, хлопая в ладоши, — Никак не ожидала, что ты прибегнешь к такому клише.

Его взгляд дрогнул, но я не обратила внимания на его чувства. Если бы он намеревался быть упрямым, как мул, я бы тоже не стала сдерживаться.

— Тогда давай посмотрим на это по-другому. Латем также казнит и перебежчиков.

— Только тех, кто обращается к Апокалите, — быстро вставил Ренеггер, сделав глубокий вдох.

— Нет, — возразила я ледяным тоном, — они казнят тех, кто желает перейти на сторону семей Дапен или Камбит, хотя вы все поклоняетесь одному и тому же Всемогущему Богу. Итак, объясни мне: почему жители Латема убивают тех, кто верит в того же бога?

Я ухмыльнулась, когда выражение лица Ренеггера дрогнуло, и он замолчал. Независимо от того, какой ответ он даст, это не решило бы основную проблему. Мы оба это понимали. Мне удалось побудить его еще раз усомниться в своей вере.

Под столом Ренеггер сжал кулаки, пытаясь разобраться с мириадами «почему?», крутящихся в его голове. Почему Латемы убивали своих собратьев? Даже если Бог не призывал к этому, почему они забирали жизни других? Он никогда раньше не подвергал сомнению свою доктрину, и это только еще больше сбивало его с толку. Когда он крепко зажмурился, я могла с уверенностью сказать, что от непрерывных вопросов, терзающих его разум, у него разболелась голова. Однако я безжалостно продолжала свое наступление.

— То же самое относится и к Священному мечу. Подобно пиявке, он присасывается к своему владельцу и высасывает из него жизненные силы до последнего его вздоха. Количество бывших носителей Священного меча должно исчисляться тысячами, верно? — спросила я, широко улыбаясь.

Ренеггер не мог найти слов, чтобы опровергнуть мои доводы. В конце концов, он сам чуть не погиб, потому что Священный меч лишил его силы, когда он больше всего в ней нуждался. Его кулаки сжались еще крепче, пока он молча переносил свое внутреннее смятение.

— Конечно, если вы хотите утверждать, что эти смерти также были частью Божественного плана, — добавила я с оттенком сарказма, — я мало что могу возразить.

В конце концов, Ренеггер медленно поднял голову и встретил мой пристальный взгляд пустыми глазами. Я не могла не посмеяться над этой пустотой в его взгляде. Подобно камешку, брошенному в спокойное озеро, рябь начала нарушать его некогда непоколебимую веру. Однако у меня не было намерения предлагать ему какое-либо утешение.

— Почему ты заставляешь меня подвергать сомнению нашу доктрину? — нерешительно спросил он, его голос был почти умоляющим.

— Разве ты не должен был предвидеть это в тот момент, когда решил сотрудничать с Апокалитой? — я усмехнулась.

Не в силах ответить, Ренеггер тупо уставился на меня и еле заметно прикусил нижнюю губу. Он бы не признался, но я видела, что он чувствовал себя странно очарованным всякий раз, когда находился рядом со мной. Казалось, я оказываю парализующее воздействие на его рациональность.

— Тогда скажи мне, — спросила я, нежно поглаживая Хирона по спине, — теперь ты доверяешь моим словам?

Вместо того, чтобы ответить прямо, он просто наблюдал, как я нежно ласкаю демоническую змею, которую я называла своим домашним питомцем. Он искал мой пристальный взгляд, глубоко заглядывая в мои змеиные глаза. Они были поразительно похожи на глаза зловещего змея, но в них каким-то образом таилась особая нежность, которую он не мог до конца понять.

В конце концов, все, что он мог сделать, это признаться самому себе, что, хотя я и была Апокалитой, возможно, я не была тем отвратительным объектом экспериментов, каким он когда-то меня считал.