— Разве это не значит, что ты не хочешь верить? — Хирон устремил бесстрастный взгляд на Ренеггера. — Все люди одинаковы. Они верят только в то, что хотят считать правдой, и закрывают глаза на то, что должны видеть.

Ренеггер держал голову опущенной — он просто не мог заставить себя поднять ее.

— Ты не обязан верить ни единому слову из всего этого. Я просто рассказал тебе свою историю.

Хирон свернулся клубком, но голову держал приподнятой. Змей смерил Ренеггера взглядом, в котором читалась некоторая ненависть. Он никак не мог заставить себя потеплеть к этому человеку. В конце концов святой рыцарь таил в себе энергию бога океанов.

— Да-а... — Хирон издал ироничный рык, — возможно, твое влечение к Карине неизбежно.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Ренеггер, поднимая голову и уставившись на змея пустым взглядом.

— Ты потомок бога океанов, поэтому у тебя нет иного выбора, кроме как отдать свое сердце Карине — существу, произошедшему от женщины, любимой твоим богом.

Ренеггер хотел отрицать это, но не сумел найти слов и промолчал. Возможно в какой-то степени он был согласен с утверждением Хирона.

Если подумать, разве память о Карине не навсегда запечатлелась в его сознании с того момента, как он увидел ее в тот день во время Первой войны богов и демонов? Более того, он, по собственному признанию, почувствовал странное влечение к ней с того момента, как они встретились. Он был очарован ею. Он был не в состоянии ни сопротивляться, ни оттолкнуть ее. На самом деле, мысль об этом даже не приходила ему в голову.

«Тогда, должно быть, все, что рассказал Хирон, правда происходило?»

— Нет, нет! — Ренеггер тряхнул головой, чтобы прогнать эти мысли.

Слова Хирона были ничем иным, как уловкой дьявола. Было бы глупо доверять хоть одному слову, слетевшему с языка этого змея. Как Апокалита и демон, змей мог солгать о чем угодно. Лучше всего было бы выяснить правду самому, сразу по возвращении в Латем.

Как только Ренеггер медленно выдохнул, раздался стук в парадную дверь.

— Это мисс Карина? — спросил Ренеггер.

— Я не знаю.

Двое обменялись взглядами, услышав звук очередных ударов в дверь. Карина вошла бы без стука, но если это не она, то кто бы это мог быть?

Глаза Ренеггера сузились, когда он осторожно приблизился к двери. Открыв дверь он увидел перед собой незнакомое лицо: по другую сторону порога стоял мужчина среднего роста с черными волосами. Он был ниже Ренеггера и имел опрятную, хотя и не запоминающуюся внешность. Сомневаясь, что в этот дом можно пускать посетителей, Ренеггер загородил проход своим телом и уставился на незнакомца сверху вниз.

— Кто ты? — спросил он.

Мужчина посмотрел на Ренеггера широко раскрытыми глазами, внимательно вглядываясь в лицо святого рыцаря. Странное выражение промелькнуло на его лице.

— Рина дома? — спросил мужчина.

Догадавшись, что имя, вероятно, относится к Карине, Ренеггер понял, что мужчина, скорее всего, был ее гостем. Тем не менее, он не мог избавиться от странного чувства дискомфорта. Зачем этому мужчине заходить в столь поздний час?

— Ее некоторое время не будет, — неохотно ответил Ренеггер. — Если у вас к ней какое-то дело, вы можете сообщить мне, и я передам ей.

Хотя позиция Ренеггера выражала вежливый отказ, его оппонент был настойчив:

— Тогда можно мне войти и подождать ее? — спросил гость.

— Я не могу разрешить войти в дом неизвестно кому. — ответил рыцарь.

Искра понимания промелькнула на лице мужчины. Он слегка усмехнулся и почесал затылок. Поведение этого мужчины, безусловно, наводило на мысль, что он был безобидным человеком, но Ренеггер не мог избавиться от странного чувства неловкости, преследовавшего его. Прищурившись, он размышлял о своем странном настроении, наблюдая за этим человеком.

— О, я... — начал мужчина, опуская глаза, чтобы избежать взгляда Ренеггера, — я директор госпиталя, в котором работает Рина.

На самом деле, Сиэль набрался смелости навестить Карину, чтобы кое-что сказать ей, прежде чем она уедет из города. Он с силой сжал в руке букет, спрятанный за спиной. В тот момент, когда Рина сообщила ему, что покидает клинику, он решил, что признается ей.

Мысль о том, что его могут отвергнуть, даже не приходила ему в голову. Хотя Карина вела себя безразлично со всеми, к нему она была добра. Она отказывалась от знаков внимания всех остальных, но всегда хорошо понимала его слова. Не было ли это признаком того, что он ей тоже понравился? Медленно, но верно, он пришел к убеждению, что она раскрыла ему свои планы в надежде, что он предотвратит ее отъезд. С такими мыслями Сиэль пришел к ней, чтобы они могли быть вместе.

Вот почему он был немного озадачен, когда в дверях ее дома его встретил настороженный незнакомец с решительной враждебностью в глазах.

Сиэль сильно прикусил губу, когда вспомнил отметину, которую он видел на шее Рины ранее в тот день.

«Мог ли ее оставить этот человек?» — от этой мысли у него закипела кровь, и волна жара захлестнула разум. Внезапно он почувствовал головокружение. В его голове пронесся шквал вопросов: почему Рина бросила его ради этого мужчины? Неужели его ей было недостаточно? Нет, этого не могло быть! Он был уверен, что ему ни в чем не откажут. Он точно ни в чем не уступал мужчине, стоящему перед ним. Искренне веря, что Рина примет его признание, он сумел успокоиться.

— Я… — мне нужно кое-что сказать Рине лично, и я подожду ее, — сказал Сиэль, немного покашляв.

Ренеггер нахмурился, его молчание было наполнено озабоченностью и любопытством. Новость о том, что Карина работает в госпитале, привело его в замешательство. Вопросы вихрем проносились в его голове, заставляя задуматься над ее мотивами. Что озадачило его еще больше, так это неожиданный визит коллеги с цветами в столь поздний час. Тем не менее, он признал, что это были личные дела Карины, и ему следует воздержаться от вмешательства. Ренеггер, мысленно проклиная сложившуюся ситуацию, глубоко вздохнул, пытаясь подавить этот бушующий вихрь эмоций. Он бросил украдкой взгляд на интерьер дома и вздохнул с облегчением, когда Хирон, полулежавший на диване, выскользнул, поднялся по лестнице и исчез в комнате. Только после этого Ренеггер отошел в сторону, изображая приглашение.

— Пожалуйста, зайдите внутрь, — произнес он.

— Спасибо, — ответил Сиэль, входя в дом с букетом, который держал теперь прямо перед собой.

Пока Ренеггер вел его дальше внутрь дома, Сиэль воспользовался возможностью внимательно осмотреть спину этого высокого мужчины. Его пристальный взгляд был напряженным.

«Были ли у Карины романтические отношения с этим мужчиной? Какими качествами он обладает? Что он за человек?» — глаза Сиэля сузились, когда он оценивал своего противника.

— Могу я задать вопрос? — Начал Сиэль, усаживаясь на диван, на который указал ему Ренеггер, — не могли бы вы просветить меня о ваших отношениях с Кариной?

Ренеггер нерешительно кивнул и ответил:

— Я в долгу перед Кариной.

— Ах, в долгу, — заметил Сиэль с лукавой усмешкой.

Он быстро оценил наряд Ренеггера и поспешно составил мнение: «Этот человек, должно быть, в долгу перед Риной, потому что он был несчастным, которому она помогла. Должно быть он не представляет для нее особой ценности».

Тем временем, не подозревая о мыслях Сиэля, Ренеггер воспользовался возможностью удовлетворить собственное любопытство.

— Кстати, вы упоминали, что работаете с ней? — спросил он.

— Да, это верно.

— Как долго?

Волна самоуверенности захлестнула Сиэля, он едва сдерживал презрение, которое испытывал к своему собеседнику. Очевидно, этот мужчина не особо хорошо знаком с Кариной. Это только укрепило убежденность Сиэля в том, что у незнакомца не может быть с ней близких отношений. Он вздернул подбородок, искоса взглянув на Ренеггера. Полагая, что он знает Карину лучше, его уверенность возросла, а гордость взлетела на новые высоты. Дружелюбная улыбка на лице Сиэля превратилась в торжествующую усмешку.

— Уже больше года, — ответил он.

Глаза Ренеггера расширились от шока.

«Апокалита проработала в больнице больше года?» — ему было трудно осознать эту мысль, и его удивление было очевидным.

С другой стороны, Сиэль истолковал реакцию Ренеггера по-своему. Убедившись, что он запугал своего противника, его усмешка стала еще шире. Положив букет на кофейный столик, он продолжил:

— Я влюбился в ее прекрасное сердце, когда Рина лечила ребенка деревенского старосты, который потерял сознание от теплового удара. Эти цветы для нее.

Ренеггер наклонил голову, разглядывая букет ярко-красных роз, обвитых колючими лозами. Действительно, они хорошо подходили Карине.

— Я слышал, она планирует скоро переехать, — задумчиво добавил Сиэль, — итак, я полагаю, что должен признаться в своих чувствах, прежде чем она уедет.

Взгляд Ренеггера невольно посуровел, когда он понял намерение директора госпиталя признаться Карине в любви. Поскольку она решила оставить свою жизнь Апокалиты, вполне вероятно, что она интегрировала в человеческое общество и могла бы подумать о браке. И все же, почему эта мысль вызвала у него непонятную тревогу?

Ренеггер замер, когда понял, что бурлящее чувство внутри него было раздражением. Это было странное и неприятное ощущение. Еще более неприятным было осознание того, что этот человек вызывает в нем злость. Он стиснул челюсти, сердце раздраженно колотилось в груди.

— Рина немного припозднилась, — дружелюбно прокомментировал Сиэль, — это нетипично для нее.

Сиэль сверкнул улыбкой, но Ренеггер не нашел, что ответить. Что-то в поведении мужчины заставило святого рыцаря яростно захотеть заявить о своей близости к Карине. Ему хотелось похвастаться их ежедневными поцелуями, но эти поцелуи были порождены их связующей клятвой. Карина делала это не по своему желанию.

Размышляя о своей неполноценности по сравнению с мужчиной напротив, Ренеггер еще крепче сжал кулаки. Растущее негодование поглотило его мысли, и спровоцированные этим эмоции с трудом поддавались сдерживанию.

В этот самый момент из комнаты Хирона донесся грохот, как будто упало что-то тяжелое. Ренеггер встревоженно повернул голову.

— Что это было? — Спросил Сиэль, вскакивая на ноги и оглядываясь на лестницу в сторону источника шума. — Рина там, наверху?

Холодный пот стекал по шее Ренеггера, когда он поднимался на ноги.

— Нет, ее здесь нет, — пробормотал он, запинаясь.

— Тогда из-за кого этот шум?

Ренеггер изо всех сил пытался придумать подходящий ответ на вопрос гостя. Он не мог рассказать, что переполох был вызван демонической змеей. Истолковав молчание Ренеггера как проявление чувства вины, Сиэль направился к лестнице, заявив:

— Я сам посмотрю что там происходит.

— Нет! — закричал Ренеггер.

Как только Сиэль откроет дверь, Хирон будет разоблачен. Ренеггер не мог допустить, чтобы стало известно о существовании Апокалиты. Это побудило его быстро преградить Сиэлю путь. Однако его действия только подогрели подозрение в глазах Сиэля.

— Почему это нет? — потребовал объяснений мужчина.

— Наверху находится личная комната Карины. — после минутного колебания ответил Ренеггер.

— Ах, — с ухмылкой признал Сиэль. — в таком случае, у меня есть право подняться туда.

К несчастью для Сиэля, он не смог сильно продвинуться вперед, поскольку Ренеггер крепко схватил его за запястье. Понимая, что доктор был гостем Карины, Ренеггер не знал, как по-другому удержать того на месте, поскольку о применении силы против Сиэля не могло быть и речи.

— Что по-твоему ты делаешь? — потребовал ответа Сиэль, прилагая все силы, чтобы высвободиться из хватки Ренеггера.

— Возможно она не захочет тебя видеть, — предупредил Ренеггер.

— Это абсурдно! — усмехнулся Сиэль, отметая эту мысль, насмешливо пожимая плечами.

Ренеггер на мгновение отступил перед такой непоколебимой уверенностью своего оппонента. Мог ли этот мужчина действительно быть достаточно близок с Кариной, чтобы вести себя так? Острая тревога сжала грудь святого рыцаря, и неописуемая тяжесть навалилась на него.

Не упуская возможности, Сиэль взбежал по лестнице, его голос эхом отозвался, когда он позвал:

— Рина!

Ренеггер мысленно выругался и бросился за ним, умудрившись проскользнуть мимо Сиэля и заблокировать доступ к остальной части коридора.

— Пожалуйста, вернитесь вниз, — взмолился он.

— Уйди с дороги! — потребовал Сиэль.

— Я попросил вас спуститься вниз.

— Просто отойди! — Сиэль попытался сдвинуть с места Ренеггера, но, к его разочарованию, святой рыцарь стоял твердо, его лицо исказилось от нахлынувшего раздражения.

— Ты просто пользуешься Риной, но у меня с ней глубокая связь, — крикнул он, повысив голос. —Ты не имеешь права мне препятствовать.