Лян Цюй обернулся, критически осматривая свое жилище.

Дом был крохотным – от силы десять метров в поперечнике, и только если считать вместе с низенькой оградой двора, он казался хоть немного больше.

Старая черепичная крыша в нескольких местах была латана соломой, чтобы спастись от дождя, а земляной пол давно пошел буграми и рытвинами.

Кто бы мог подумать, что, отказав Сюэ Чэнцюаню, он поблуждает-поблуждает, да и вернется к исходной точке.

На этот раз Лян Цюй отказываться не стал. В худшем случае, если не удастся попасть домой, всегда можно переночевать в школе боевых искусств.

Что касается должности главного жреца, то это не так уж хлопотно, зато отличный шанс засветиться перед людьми. Он согласился.

Еще раз поблагодарив старосту Чэня – Чэнь Чжаоаня, вся процессия с шумом двинулась обратно.

Не успел Лян Цюй насладиться редкой свободной минутой, закрыть дверь, потренироваться и проверить свои трофеи, как в ворота снова постучали.

Открыв, он увидел дядю Чэня, который вернулся с продажи рыбы, чтобы разделить выручку.

Чэнь Цинцзян сиял от возбуждения. Он выудил из пояса-кошеля несколько серебряных крупинок, выложил их на стол и, активно жестикулируя, затараторил:

— Пятьсот шестьдесят семь вэней! Линь Сунбао, как узнал, что это твой улов, сразу отвалил мне пять цяней серебра. Пять цяней – это ж пол-ляна! Мы за один день заработали пол-ляна серебра!

Глядя на ликование дяди Чэня, Лян Цюй и сам повеселел. Он разделил серебряные крупинки на две кучки и отодвинул одну в сторону:

— Раз мы договорились делить пятьдесят на пятьдесят, то тебе два цяня пять фэней, и мне два цяня пять фэней.

— Нет-нет, так не пойдет, — замахал руками Чэнь Цинцзян. — Два с половиной – это слишком много, я не могу столько взять. Давай один цянь, мне одного хватит за глаза. — Он достал из своей кучки одну крупинку, а остальное хотел вернуть в кошель Лян Цюя.

— Дядя Чэнь, мы же с самого начала договорились делить поровну. Ты что же, хочешь, чтобы я нарушил слово? Хочешь выставить меня бесчестным человеком? Чтобы пошла молва, будто я обманываю людей и гублю свою репутацию?

Лян Цюй уже неплохо изучил характер дяди Чэня, поэтому отбросил всякие церемонии и сразу надавил на «высокие материи».

Два цяня пять фэней в день – это отличный заработок. Если откладывать хотя бы по два цяня, то долг за лечение в клинике можно будет вернуть дня за четыре-пять.

Расчет оказался верным: Чэнь Цинцзян тут же сник. Книг он не читал, но историй слышал предостаточно – о героях, что жертвовали жизнью ради долга и чести. Испугавшись, что и правда подставит парня, он был вынужден принять деньги.

— Мне, право, неловко… Как раз время ужина, может, поешь у нас, дядя Чэнь приглашает?

— Ладно-ладно, я сейчас скажу жене, чтобы приготовила побольше еды.

На следующее утро.

Лян Цюй увидел, как люди Сюэ Чэнцюаня сооружают у пристани простой навес для раздачи каши.

Густая овощная похлебка исходила паром на холодном ветру. Люди выстраивались в очередь, дрожа от холода, чтобы получить свою порцию.

Здесь были и те дети с женщинами, которых он видел в переулке, и хромой старик, и беззубая старуха. Однако в толпе мелькали и те, кто намеренно пачкал одежду золой, пытаясь затесаться среди бедняков. Но Линь Сунбао, стоявший рядом, безжалостно их выгонял.

Он пришел помочь, а уж кто в городе действительно беден, а кто притворяется, Линь Сунбао знал как свои пять пальцев.

— Ах ты, сучий потрох! Пришел сюда жрать на халяву? Ты хоть знаешь, чья это лавочка? — орал он на всю площадь, высоко подняв большой палец. — Это водный брат! Лян Цюй! Знаешь, кто это? Личный ученик мастера Яна, будущий господин! Не боишься смерти – подходи. Если сможешь обмануть дедушку Линя, я признаю, что ты крут!

Услышав это, Лян Цюй рассмеялся. Он не стал подходить ближе, посмотрел немного и ушел.

После обеда Лян Цюй надел поясной жетон, наручи, нашел чистую одежду и вместе с караваном отправился в академию Шанху. Через старика, у которого регистрировался позавчера, он нашел своего учителя и начал с азов – учился читать по книгам вроде «Правил для учеников» и «Троесловия».

Сидя за партой, Лян Цюй с некоторой беспомощностью оглядывал своих одноклассников – детишек семи-восьми лет, самым старшим из которых было от силы двенадцать.

В своем возрасте он выглядел здесь настоящим переростком.

К счастью, как человек, прошедший через жернова системного образования и поступивший в престижный университет в прошлой жизни, Лян Цюй обладал феноменальной способностью к обучению. Добавьте к этому схожесть местной письменности с китайской, и скорость, с которой он запоминал иероглифы, повергала учителя в шок.

— Лян Цюй, ты правда раньше не ходил в частную школу?

— Правда, господин учитель. Я с детства был рыбаком, в школе не учился. Но проходя мимо лавок, я часто присматривался к вывескам. Так и запомнил кое-что, например, «Уфанжай», пару раз прошел – и запомнил.

Учитель мысленно поставил галочку напротив имени Лян Цюя: «талантлив». Он вздохнул с восхищением:

— Если бы ты оставил путь боевых искусств и решил сдать императорский экзамен, кто знает, каких высот ты мог бы достичь.

Сидевшие рядом малыши уставились на него с обожанием, отчего Лян Цюю стало неловко.

Блистать перед публикой, конечно, приятно, но не перед детсадом же. Никакого чувства достижения.

— Ты боец, поэтому у тебя будет дополнительное задание. Раз уж у тебя хорошая база, попробуй почитать эти две книги. Если что-то непонятно – спрашивай.

Учитель протянул две стопки книг. Одна называлась «Записки зала Хаому с комментариями» в шести свитках, другая – «Мои размышления о совершенствовании природы и жизни» в двух свитках.

Империя Дашунь была основана на боевых искусствах. Даже ученые мужи, никогда не державшие меча, имели глубокое понимание пути Дао. Ходили даже легенды о великих конфуцианцах, которые, не имея сил связать и курицу, одним словом наставляли на путь истинный мастеров уровня Великой Секты.

Лян Цюй принял книги обеими руками и бегло просмотрел оглавление.

Оба труда были написаны бойцами уровня Предельного Образа. Первая книга представляла собой сборник наблюдений автора и его друзей: описание различных монстров, способы опознания лечебных трав, рассказы о чудесных сокровищах. Написанная с точки зрения личного опыта, она читалась на одном дыхании.

Вторая была похожа, но ее автор жил в более раннюю эпоху. Он описывал увиденное на полях сражений и делился своим пониманием тренировок, давая более точные и глубокие описания стадий развития.

Например, уровень Скачущего Коня. Говорят, на пике силы боец может удержать десятки скачущих лошадей. Но что это за лошади? Породистые аргамаки или клячи? Крупные или мелкие?

На самом деле, все это лишь образные сравнения.

— Эти две книги – лишь введение, есть и другие, их все нужно прочесть. Записи о монстрах и демонических зверях там по большей части верны, а где есть ошибки – потомки оставили комментарии. Это бесценный опыт предков.

— Можешь попробовать почитать, даже взять домой, но помни: портить нельзя. Иначе придется не только возместить полную стоимость, но и заплатить штраф за неуважение к книгам. Они переписаны вручную, один свиток стоит целый лян серебра.

Лян Цюй серьезно кивнул. Быть бойцом непросто: без образования никуда. Не сможешь прочесть секретную технику, не узнаешь небесные материалы и земные сокровища, а если не повезет встретить странного монстра и не знать, как с ним быть – пиши пропало.

Несколько дней подряд Лян Цюй курсировал между городом Пинъян и городом Исин, читая и занимаясь каллиграфией.

В школу боевых искусств он пока не заходил. Сократить время прорыва с двадцати дней до пяти – это слишком подозрительно. Лучше переждать еще пару дней.

В городе разговоры о смерти Лу Шаохуэя поутихли. Казалось, тот самый Горный Демон исчез, и страсти улеглись.

Единственное, что смущало Лян Цюя: в «Записках зала Хаому» он нашел упоминание о Горных Демонах. Там говорилось, что эта тварь обычно ест раз в два дня. По логике, она не должна была затаиться так надолго.

Впрочем, пока никто не умирал – это уже хорошо.

Лян Цюй, памятуя о том, что береженого Бог бережет, старался избегать сухопутных дорог и передвигался по воде на лодке.

Город Пинъян не граничил с Болотными Равнинами Цзянхуай, но водные пути двух этих мест были связаны.

Извилистый приток реки, шириной семь-восемь метров и глубиной более десяти, пересекал весь большой город. Именно эта река протекала перед рестораном Ланъюнь, под Южным Каменным Мостом.

Старики говорили, что русло проложил проходящий мимо гигантский Цзяо, когда случилось речное наводнение, поэтому река так сильно петляла. Путь по воде выходил длиннее, чем по суше, да к тому же на городской пристани Пинъян тоже был рыбный причал: хочешь продать рыбу в городе – плати за проход. Поэтому рыбаки этим путем пользовались редко.

Но ради безопасности Лян Цюй был готов переплатить.

В перерывах он дважды выходил на судне, пытаясь с помощью двух зверей найти еще какие-нибудь сокровища или драгоценные растения в акватории города Исин, но, увы, безуспешно.

Видимо, кто ищет, тот всегда найдет: в этот день, когда Лян Цюй выводил иероглифы, разминая кисть, по ментальной связи пришло сообщение от «Неподвижного».

(Конец главы)