Лян Цюй не стал суетиться. Он терпеливо дописал страницу прописей и почтительно передал ее наставнику.

Судя по информации из ментальной связи, «Неподвижный» нашел не ценную рыбу, а драгоценное растение, или, точнее сказать, уникальную местность.

Ни то, ни другое ног не имеет и никуда не убежит, так что спешить некуда.

Учитель Сы Хэнъи, молодой человек лет двадцати семи, сидел за длинным столом. Он взял листы и начал просматривать:

— Неплохо, неплохо, прогресс налицо, уже можешь писать целые предложения. Я преподаю уже несколько лет, но ты учишься быстрее всех. Правда, вот этот иероглиф…

Лян Цюй пристыженно опустил голову. В отличие от многих попаданцев, которые и в бою сильны, и стихи слагают, каллиграфии он никогда не учился. Да что там каллиграфия – он и обычной ручкой писал посредственно, а уж кистью поначалу выводил сущие каракули, как курица лапой.

Сы Хэнъи рассмеялся:

— Ничего страшного. Поначалу у всех получается криво. Потом тебе даже покажется, что ты пишешь всё хуже и хуже. Это нормально. К тому же вы, бойцы, не обязаны штудировать конфуцианских мудрецов, достаточно просто уметь читать и писать.

— А почему будет казаться, что хуже? — не понял Лян Цюй.

— Практика быстро разовьет твое чувство прекрасного, ты начнешь видеть красоту иероглифа, а рука за глазом поспевать не будет. Вот и возникнет ощущение, что пишешь уродливо, вплоть до иллюзии, что вообще разучился писать.

— Главное – упорство. Когда тебе покажется, что твои каракули уже не так ужасны, ты вдруг обнаружишь, что на самом деле пишешь красиво.

Значит, это субъективное ощущение. Лян Цюй кивнул:

— Ученик запомнит.

Сы Хэнъи взглянул на водяные часы – стрелка в медном сосуде уже подбиралась к часу Ю. Он встал и обратился к детям:

— Ну всё, сдавайте прописи. Если вопросов нет, на сегодня закончим. Занятия окончены!

Дети радостно повскакивали с мест, сдали листы на стол и с гиканьем выбежали из академии, где их уже ждали служанки, слуги или родители, чтобы разобрать по домам.

В классе остались только Сы Хэнъи и Лян Цюй.

Сы Хэнъи, приводя в порядок бумаги, спросил:

— Лян Цюй, у тебя какое-то дело? Если хочешь еще попрактиковаться – кисти, тушь и бумага здесь, пользуйся сколько влезет, только не переводи зря. Можешь пойти в библиотеку почитать. А если нет – иди домой пораньше. Слухи о Горном Демоне ходят страшные, лучше не бродить в темноте.

— Не буду скрывать, господин учитель, у меня действительно есть дело.

— О, какое же?

— Я хотел бы показать вам кое-что. Это метод запоминания иероглифов, который я придумал и систематизировал за последние дни. Мне кажется, он лучше, чем методы «чжиинь» и «фаньце». Хотел бы услышать ваше мнение.

В империи Дашунь существовала награда за изобретения. Любой, кто придумает что-то полезное, мог получить поощрение.

Наградой могли стать деньги, освобождение от налогов и даже, пусть и маловероятно, низший дворянский титул.

Лян Цюй давно об этом думал. На титул он не рассчитывал, но денег заработать или получить налоговые льготы – это было бы неплохо.

Однако уровень местного производства был на удивление высок, и сколько он ни ломал голову, ничего путного придумать не мог. Идея пришла только сейчас, когда он начал учиться.

Последние два дня дома, помимо тренировок, он занимался только этим.

Услышав заявление ученика, Сы Хэнъи заинтересовался.

Лучше, чем чжиинь и фаньце?

Метод чжиинь – это использование омонима для указания произношения.

Метод фаньце – использование двух иероглифов для озвучивания третьего: первый задает начальный звук, второй – рифму и тон.

Оба метода использовались веками и считались лучшими. И тут рыбак, который учится грамоте всего несколько дней, придумал что-то лучше?

Сы Хэнъи в это не верил, но не верить – не значит отказаться смотреть.

Бывают личные методики, которые удобнее конкретному человеку, но не подходят для массового обучения. В любом случае, стоит взглянуть и похвалить за старание, чтобы мотивировать ученика.

Лян Цюй достал из-за пазухи несколько тонких листов бумаги и развернул их.

Сы Хэнъи наклонился ближе и увидел, что первый лист исписан странными символами, напоминающими видоизмененные ключи иероглифов. На следующих листах шли ряды слов, над которыми были проставлены комбинации этих символов.

— Учитель, я изобрел этот метод и назвал его «метод пиньинь».

— Метод пиньинь?

— Верно, метод складывания звуков. Я превратил иероглифы, используемые в фаньце для обозначения звуков, в специальные символы, немного изменил их звучание и отделил от самих иероглифов.

Сы Хэнъи усмехнулся:

— Так это же тот же метод разрезания иероглифов, разве нет?

— Вовсе нет.

Пиньинь!

Для системы, подобной китайской, это революционный инструмент обучения.

Ключ – в независимости системы!

Использование простой системы для объяснения сложной, а не объяснение сложной системы через другую сложную.

Достаточно выучить пару десятков символов, и проблема чтения и написания сотен и тысяч иероглифов будет решена.

Конечно, этот пиньинь отличался от того, что был в его прошлой жизни.

Иероглифы империи Дашунь имели отличия, да и произношение разнилось.

Лян Цюй внес изменения, используя в качестве символов видоизмененные части иероглифов.

Поначалу он думал, что адаптировать будет сложно, но на деле все оказалось на удивление просто.

Метод пиньинь и так близок к фаньце: там тоже есть инициали, финали и тона.

Разница лишь в том, что в одном случае складывают иероглифы, а в другом – символы.

Многие вещи не так сложны, как кажутся. Главное – идея.

Никто раньше просто не пытался выйти за рамки иероглифической системы и использовать набор простых, немногочисленных знаков для записи звуков.

Неужели это невозможно? Конечно, возможно.

Пока не появилась лапша, никто не думал, что если смолоть пшеницу в муку и раскатать, будет так вкусно.

Пока не изобрели стремена, никто не догадывался, насколько они важны.

Разумеется, помимо желания получить награду за изобретение, у Лян Цюя был и другой мотив: он хотел продемонстрировать свой талант.

Он прорвался на новый уровень всего за месяц с небольшим, став настоящим бойцом. При этом официально он даже не использовал лечебные ванны. Скорость просто невероятная.

Чтобы не вызывать подозрений, скрывать это невозможно.

Разве что всю жизнь ни с кем не общаться, избегать конфликтов и не использовать силу ради выгоды. Иначе все рано или поздно вскроется.

Лян Цюй навсегда запомнил Лайтоу Чжана, отобравшего лодку, и братьев Ван, грабивших его, когда он был слаб.

Любой уличный хулиган мог смотреть на него как на кусок мяса на разделочной доске.

Дашунь – это мирная империя, но она же – империя-людоед.

Он тренируется не для того, чтобы быть черепахой, втянувшей голову в панцирь. Он должен проявить себя, получить высокий статус и жить лучше.

Поэтому лучший способ спрятаться – не прятаться вовсе!

Нужно демонстрировать таланты, стать признанным «гением» у всех на виду!

Сметливость и изобретательность – это тоже талант к боевым искусствам!

Конечно, говорят, что ветер ломает самое высокое дерево в лесу, но рядом с Лян Цюем стоят такие гиганты, как его Учитель, старшие братья и сестры. Они заслонят его от любой бури, а он сам пока лишь маленький росток, которому ничего не грозит.

Выслушав концепцию и способы применения пиньинь, Сы Хэнъи приподнял брови.

Это действительно отличалось от того, что он ожидал. В этом так называемом «методе пиньинь» было зерно истины.

— Любопытно. Повтори-ка еще раз.

— Хорошо. Вот этот символ…

— Еще раз.

— А этот звук…

Спустя долгое время лицо Сы Хэнъи стало серьезным.

— С виду похоже на метод разрезания иероглифов, но твой способ действительно куда проще. Использовать отдельный набор символов для записи слов… Наверное, только новичку могло прийти такое в голову.

Абсолютно новый подход, без попадания в ловушку «объяснения иероглифа иероглифом». И ведь действительно работает!

Ничего, кроме гениальной дерзости дилетанта, Сы Хэнъи предположить не мог.

Занятия должны были закончиться в конце часа Шэнь, но из-за обсуждения пиньинь Лян Цюя продержали до конца часа Ю, когда на улице уже стемнело.

— Здесь еще много пробелов и ошибок, но общий каркас действительно прост и гениален. Уже поздно. Я переписал звучание твоих символов, дома изучу их подробнее, а завтра обсудим.

— Благодарю за труды, господин Сы.

Лян Цюй поклонился. Различия в произношении все же были, и кое-где он действительно недодумал, но исправлять не стал – так это больше походило на его собственное, сырое изобретение.

Он придумал основу, а преподаватель из академии поможет довести детали до ума. Они вместе создадут законченную систему, разделят славу и выгоду, и это будет выглядеть куда правдоподобнее. К тому же это сэкономит ему кучу сил.

Повезло, что Сы Хэнъи молод, быстро учится и не закостенел в своих взглядах, иначе он бы и слушать не стал. Будь на его месте старый педант лет пятидесяти – еще неизвестно, как бы все повернулось.

А насчет того, что метод могут украсть – Лян Цюй не волновался.

В академии каждый учитель знал, что он протеже Ян Дунсюна.

(Конец главы)