Лу Шаохуэй мертв?!

— Дядюшка Чэнь, ты уверен, что имя именно такое?

— Раз уж я вспомнил, значит, ошибки нет. Разве что мне самому назвали не того человека. А что, А-Шуй, ты его знал?

— Знал. Правда, отношения у нас не сложились, вышла небольшая размолвка.

Лян Цюй вернулся домой с тяжелым сердцем.

В городе всего три школы боевых искусств. Каждый *боец* – на вес золота, так что совпадение имени и фамилии абсолютно исключено.

Лу Шаохуэй был куда менее ответственным, чем Ху Ци. Во время конфликта несколько дней назад он и вовсе бездействовал, проявив вопиющую халатность.

Но как «заместитель», он не заслуживал смерти. И вот так просто взял и умер…

«Он погиб два дня назад, а нашли только сегодня? Или смерть настигла его нынче?» – задумался Лян Цюй.

Лу Шаохуэй не появлялся в школе последние два дня. Он исчез сразу после той стычки, и Ху Ци не смог его найти, когда тот понадобился.

«Нет, еще светло, нужно сходить разузнать».

Понимая, что дело может коснуться его самого, Лян Цюй одолжил у дядюшки Чэня деревянное ведро, обернул перо *великого демона* влажной мешковиной, сунул сверток в воду и быстрым шагом направился в город Пинъян.

Ему в любом случае пришлось бы идти в город – либо на вечерний ужин, либо чтобы показать перо старшим братьям и выяснить его свойства.

Дело не терпело отлагательств. Шестнадцать ли пути Лян Цюй преодолел всего за полчаса. Оказавшись на улице, он сразу навострил уши.

— Говорят, это был *мастер боевых искусств*! И надо же, погибнуть в таком заброшенном храме. Жуть какая.

— Да не, я слышал, он был просто *бойцом*. Но вроде как прошел *Три Заставы* и вот-вот должен был стать *мастером*.

— В любом случае, не простой смертный. А смерть-то какая страшная: все внутренности выпотрошены. Говорят, коронер сказал, его сожрал какой-то монстр. Точно не человек.

— Монстр? Да ладно! Нам теперь что, всем конец? Он и нас сожрет?

— Тебя-то? Ты кожа да кости, монстр только зубы обломает.

В каждой чайной и забегаловке только и разговоров было, что о смерти Лу Шаохуэя.

Лян Цюй остановил служителя чайной:

— Дружище, хочу спросить. В каком именно заброшенном храме умер тот *мастер*, о котором все судачат? Не подскажешь дорогу?

Служитель ухмыльнулся:

— Господин желает чаю?

— Чай ни к чему, я спешу, — Лян Цюй протянул пять монет.

— Благодарствую! — служитель, расплывшись в улыбке, спрятал деньги в поясной кошель, вывел Лян Цюя на улицу и указал вдаль. — Видите вон там *Магазин тканей Хуан*?

— Ага.

— Идите по тропинке за магазином, примерно два ли. Там увидите широкую грунтовку – это бывшая мощеная дорога к храму, просто плиты растащили. Идите по ней минут пятнадцать, и будете на месте.

— Спасибо.

— Не за что, заходите как-нибудь на чай.

Лян Цюй, однако, не пошел сразу к храму. Он свернул к лавке третьего старшего брата. Кузница Лу Гана находилась как раз по пути к магазину тканей, так что было удобно сначала спросить про перо *великого демона*.

— Брат Лу!

— Младший брат Лян? Ты чего так рано? Неужто передумал насчет формы наконечника?

— Нет. Я вчера вечером выходил на рыбалку и нашел одну штуковину. Уж больно горячая. Хотел попросить тебя взглянуть.

— Горячая?

Лу Ган заметил мокрую мешковину в руках Лян Цюя и поднялся от горна:

— Идем в дом.

В тихой комнате Лу Ган закрыл дверь и принял сверток. Едва его ладонь коснулась влажной ткани, он ощутил жар и удивленно вскинул брови:

— И правда, печет.

— Хе-хе.

Лян Цюй помог развернуть ткань. Золотисто-красное перо источало такой жар, что воздух вокруг него дрожал и искажался.

Зрачки Лу Гана сузились:

— *Алое огненное траурное перо*?

— Брат Лу, ты знаешь, что это?

Лу Ган рефлекторно оглянулся, убедился, что дверь заперта, и понизил голос:

— Откуда это у тебя?

Лян Цюй пересказал историю о битве двух чудовищ позавчерашней ночью и о том, как нашел перо на следующий день. Правда, деталь, что звери его заметили, он опустил, сказав, что просто рыбачил.

— Брат Лян, я даже не знаю, что сказать о твоей удаче, — вздохнул Лу Ган. — Ты хоть знаешь, откуда берутся эти перья?

— Откуда?

— Насчет того водного *великого демона* не скажу, но огненная птица, которую ты видел, – это определенно *Птица Алого Пламени*. У нее невероятная жизненная сила. Когда ей грозит смертельная опасность, она вливает свою сущность в часть оперения и выстреливает им во все стороны, чтобы сбежать.

Среди этих перьев есть одно, содержащее больше всего эссенции, – *алое огненное золотое перо*. С его помощью птица возрождается. Это похоже на то, как ящерица отбрасывает хвост, только эта тварь отбрасывает все тело.

— Значит, мое перо… — с надеждой в глазах начал Лян Цюй.

Лу Ган усмехнулся:

— Конечно, это не золотое перо для перерождения. Иначе мы бы с тобой к нему и подойти не смогли.

— Понятно.

— Не жадничай, брат. *Птица Алого Пламени* разбрасывает всего пару десятков перьев. Учитывая ее мощь, даже малая часть ее эссенции – это колоссальная энергия.

— И что с ним делать?

— Оно помогает в культивации, но, боюсь, тебе будет трудно поглотить эту энергию. Огненная эссенция слишком агрессивна. Пока ты не стал *мастером боевых искусств*, пробившим *Три Заставы*, я бы не советовал пробовать. К тому же без подпитки энергия из пера быстро улетучится. Мой совет: использовать его разово как топливо для ковки оружия. Даю восемьдесят процентов гарантии, что смогу придать оружию духовность.

Духовность оружия? Лян Цюй слышал этот термин впервые.

— *Духовное оружие* – большая редкость. Материалы вроде *алого огненного траурного пера* добыть невероятно сложно. Чтобы поймать взрослую птицу, нужен *боец* уровня *Предельного Образа*, да и то не факт, что справится в одиночку. Обычно загоняют вдвоем или втроем.

Главная особенность *духовного оружия* – способность к самовосстановлению и росту. Если рядом есть подходящие материалы, оно поглощает их и чинит себя. Скол размером с ноготь затянется дней за десять.

Любое оружие, даже из лучшего материала, со временем изнашивается. Противники твоего уровня тоже не с палками ходят. Удары, зазубрины – обычное дело. Твой *четвертый старший брат* уже столько мечей у меня сменил, не сосчитать. И каждый раз платит со скрипом.

Голос всегда спокойного Лу Гана дрогнул от возмущения.

— Тогда пустим его на мое копье, — решительно заявил Лян Цюй. Ему и в руки-то это перо взять было сложно, куда уж там поглощать энергию. Лучше синица в руках – то есть, *духовное оружие*, чем журавль в небе.

Находка досталась даром, грех жаловаться. Обменять ее на духовное копье – выгодная сделка.

— Хорошо, я начну подготовку как можно скорее. Брат Лян, присядь пока.

— Не могу, у меня дело. Сбегаю кое-куда и вернусь.

— Ладно.

— Кстати, брат Лу, ты знал Лу Шаохуэя?

— Лу Шаохуэя? Припоминаю. Он из нашей *школы*? Кажется, *боец* двух застав?

Лу Ган задумался. Он жил кузнечным ремеслом и редко бывал в школе, чтобы подработать, поэтому знал всех плохо.

— Да, это он. Но раз ты с ним не знаком, то неважно.

— А что случилось?

— Он умер.

(Конец главы)