Красивый луч, подобный радуге, пронзил монстра.

Непобедимые доселе лианы наконец прекратили своё расширение и, втянувшись обратно в здание, даже попытались сбежать.

Однако голубой радужный свет устремился в погоню и преградил чудовищу путь.

Цзян Сы положил сестру, бывшую без сознания, в безопасное место и, запрокинув голову, смотрел на этот свет. Хромая, он последовал за ним, постепенно ускоряя шаг, а затем сорвался на безумный бег!

Сердце бешено колотилось, гораздо сильнее, чем перед лицом смерти!

Но свет был слишком быстр, его глаза едва успевали следить за сиянием. Даже ускорившись, он совершенно не мог его догнать.

Он видел лишь, как свет порхает в воздухе, сплетая изящную клетку и постоянно сужая монстру пространство для манёвра.

Чудовище завизжало и, размахивая огромными конечностями, словно в предсмертной агонии, начало биться о сплетённую девочкой-волшебницей клетку.

Однако ужасающие лианы, едва коснувшись сияющей темницы, тут же превращались в жидкость и стекали вниз.

Они не могли и на йоту поколебать эту клетку.

Но чудовищная сила всё же сотрясла её, и здание от этих конвульсий стало рушиться. Вниз посыпались обломки камней, стальные прутья и прочий мусор, падая прямо перед Цзян Сы.

Несмотря на жгучее желание приблизиться, Цзян Сы, почувствовав опасность, остановился и опёрся о сломанный телеграфный столб рядом.

Кровь стекала со лба, правая рука тупо болела, да и левая лодыжка была повреждена, когда машина переворачивалась.

Но Цзян Сы не обращал на это никакого внимания. Он лишь поднял голову и смотрел на парящую в небе девушку.

Такая… прекрасная…

…сила.

Вся тоска, всё смятение, вся тревога — всё в этот миг было развеяно ослепительным светом.

Сверхъестественная сила.

Сверхъестественная сила, способная привести на великий путь!

Впервые в жизни увидев проблеск надежды, Цзян Сы на мгновение утратил способность мыслить. Он лишь ошеломлённо протянул руку и сделал два шага вперёд.

Он хотел ухватить этот свет.

Однако вскоре огромный Зверь Бедствия прорвался сквозь клетку. Пусть он и уменьшился до одной десятой своего первоначального размера, для обычных людей его атака всё равно была подобна стихийному бедствию.

Когда в толпе раздались испуганные крики, над головами людей раскинулась огромная магическая сеть. Она окутала Зверя Бедствия и потянула его вверх.

Десятки лиан вцепились в землю, мёртвой хваткой обхватив окрестные телеграфные столбы, деревья и здания.

И тогда Цзян Сы увидел, как девочка-волшебница своим посохом вырвала с корнем Зверя Бедствия вместе с деревьями, столбами и частями зданий, за которые он цеплялся!

Земля, щебень, искрящие провода и жидкость, в которую плавилось тело Зверя Бедствия под действием магической сети, — всё это смешалось в воздухе, распространяя смрад тухлых яиц и экскрементов.

'Даже если я буду тренироваться ещё сто лет, у меня никогда не будет такой силы…'

Подумал он и уже хотел было снова броситься в погоню, как подъехали машины скорой помощи.

А ещё прибыли какие-то полицейские из неизвестного ему подразделения, одетые в специальную боевую форму. Они без лишних слов затолкали его в машину и вывезли из зоны бедствия.

В дороге Цзян Сы узнал, что его родителей выбросило из машины, когда она переворачивалась. К моменту, когда их нашли, они уже не дышали.

Когда они вышли из машины, оказалось, что всех пострадавших доставили в уединённый санаторий в городе Цзянхай.

В санатории, помимо полицейских, были и необычные санитары, казалось, как-то связанные с девочками-волшебницами. Цзян Сы подслушал их разговор.

Авария произошла потому, что в городе Бэйхай Звери Бедствия не появлялись уже почти десять лет.

Соответствующие ведомства ослабили бдительность, а из-за того, что в других регионах звери появлялись часто, девочку-волшебницу из Бэйхая перевели в другое место. Даже в агентстве по отслеживанию появления Зверей Бедствия почти не осталось сотрудников.

Именно поэтому, когда сегодня появился зверь, его не смогли быстро усмирить.

Звери Бедствия рождаются из злых помыслов людей, точно так же, как девочки-волшебницы рождаются из желаний.

Пока люди помнят о девочках-волшебницах, их злые помыслы могут служить пищей для Зверей Бедствия и даже порождать их, поэтому обычным людям стирают воспоминания, связанные с девочками-волшебницами.

Конечно, это касается только тех городов, где Звери Бедствия почти не появляются. В городах, где они частое явление, в этом нет необходимости.

Вот почему Цзян Сы почти ничего не слышал о девочках-волшебницах и Зверях Бедствия.

Потому что Бэйхай был одним из тех редких городов, где Звери Бедствия не появлялись уже больше десяти лет.

В городах, где нет Зверей Бедствия, стирание воспоминаний о девочках-волшебницах может эффективно предотвратить их появление.

Но иногда случаются и непредвиденные ситуации.

Как, например, сейчас — возникновение Зверя Бедствия из неизвестного источника, событие с крайне низкой вероятностью.

На самом деле, даже в этом случае Бюро по противодействию бедствиям отреагировало достаточно быстро. То чудовище из лиан не продержалось и трёх часов, как прибыла девочка-волшебница из соседнего города.

Девочка-волшебница — та самая сверхъестественная сила, которую так долго искал Цзян Сы.

Её существование — это противовес Зверям Бедствия. Если звери — воплощение бед и отчаяния, то девочки-волшебницы — воплощение счастья и надежды.

Так это объясняли официально.

Они обладали силой, далеко превосходящей человеческую, и были объектом уважения и поклонения для многих.

'Возможно, это можно использовать для самосовершенствования', — думал Цзян Сы.

Из-за этого, попав в санаторий, он почти не мог думать о погибших. Родители всё-таки умерли, а мёртвых не воскресить, поэтому особых эмоций он не испытывал.

Он лишь без устали собирал информацию о девочках-волшебницах.

Санаторий, в котором они находились, был небольшим и располагался в глубине тихого переулка в оживлённом районе города БХ (прим.: сокращение от Бэйхай). Раньше это был старый особняк какого-то мелкого чиновника — несколько внутренних дворов, белёные стены, тёмная черепица, — всё дышало ветхостью ушедшей эпохи.

Когда-то, прогуливая школу ради тренировок, Цзян Сы забредал сюда, но сейчас всё было перестроено до неузнаваемости.

В санаторий прибыло много сотрудников, осведомлённых о делах, связанных с девочками-волшебницами, и было видно, что все они не из этого города.

Относились они, в общем-то, довольно дружелюбно.

Город БХ был большим, и региональная дискриминация здесь процветала. Большинство жителей БХ свысока смотрели на приезжих.

И хотя эти люди были связаны с девочками-волшебницами и имели официальный статус, приезжий есть приезжий. Это не мешало некоторым местным жителям в санатории считать их нищебродами.

Поэтому такой вежливый ребёнок, как Цзян Сы, пользовался симпатией этих санитаров.

Они охотно делились с Цзян Сы информацией о девочках-волшебницах.

В конце концов, в других местах это не было никакой тайной.

— Девочки-волшебницы рождаются в самые тёмные времена, они — надежда, вспыхнувшая в отчаянии девушек.

Так сказала медсестра, которая лечила его сестру.

— Необходимо в момент отчаяния, принесённого Зверем Бедствия, с самым сильным желанием воззвать к миру, чтобы получить от него отклик.

— Девушки, получившие волшебное семя, могут превращаться в девочек-волшебниц.

— Только девушки, без исключений.

Только что зародившаяся надежда была безжалостно разбита.

Впрочем, Цзян Сы к такому уже привык. Он просто продолжил искать возможность для мужчины стать девочкой-волшебницей.

Ему больше некуда было идти. Его тело было закалено до предела, и сделать хотя бы шаг вперёд было труднее, чем взобраться на небеса.

Надеяться встать на великий путь, лишь закаляя плоть, было слишком призрачно. Возможно, это был его лучший шанс.

За пару дней он задал все возможные вопросы, и даже самое доброжелательное отношение в конце концов сменилось раздражением.

В итоге он смог узнать лишь некоторые общие сведения о девочках-волшебницах.

На более подробные вопросы — о деталях их появления, методах совершенствования, уровнях или источниках силы — ему либо отказывались отвечать, либо отделывались общими фразами.

На третий день их пришла навестить та самая девочка-волшебница, что уничтожила Зверя Бедствия.

Девушка в пышном голубом коротком платье, увешанная роскошными украшениями, принесла с собой сладости и игрушки.

Во дворе санатория её, словно большую звезду, окружили дети и взрослые.

В этом мире, похоже, девочки-волшебницы были кем-то вроде идолов.

Девочка-волшебница утешала взрослых, развлекала детей примерно своего возраста и, в отличие от своей юной внешности, держалась очень зрело, быстро найдя общий язык со всеми ребятишками в санатории.

Она очень умело меняла своё положение, каждый раз окружая себя новой группой детей и взрослых, чтобы уделить внимание каждому и никого не обделить.

Цзян Сы с сестрой, естественно, тоже были в толпе. Когда девочка-волшебница в четвёртый раз сменила место, они оказались прямо рядом с ней.

Подойдя ближе, он обнаружил, что эта девочка-волшебница сияла ещё ярче, чем издалека, словно окружённая спецэффектами, и от неё исходил лёгкий, успокаивающий цветочный аромат.

Она говорила мягко и неторопливо, терпеливо отвечая на вопросы детей.

Цзян Сы как раз думал, не представится ли ему случай заговорить с ней, но его сестра опередила его.

— Сестрёнка, если бы ты пришла пораньше, папа и мама…

Атмосфера, до этого момента бывшая весёлой и непринуждённой, мгновенно стала неловкой.

Цзян Сы оттащил сестру назад.

— Прости, она просто очень расстроена, она не хотела тебя обвинять. Дети неразумны, говорят что попало.

Он погладил сестру по голове. Та шмыгнула носом, опустила голову и прошептала:

— Простите.

Хотя сестрёнка и была маленькой, на самом деле она была очень смышлёной, а эти слова были лишь детской неосторожностью, вырвавшейся из-за неумения сдержать эмоции.

К счастью, девочка-волшебница не рассердилась. Она лишь наклонилась, обняла сестру Цзян Сы и погладила её по голове.

— Это я должна извиниться. Если бы я успела прийти раньше, тебе не было бы так больно. Прости, мне правда очень жаль…

— У-у-у…

И тогда сестрёнка, обняв девочку-волшебницу, разрыдалась в голос, а та, к удивлению, заплакала вместе с ней.

Цзян Сы ошеломлённо смотрел на них. 'Разве девочки-волшебницы не должны совершенствовать свой дух…'

Сцена на мгновение стала хаотичной.

Девочка-волшебница плакала вместе с малышкой, а сотрудники рядом растерянно переглядывались, не зная, что делать. Все могли лишь молча наблюдать.

Всё закончилось только тогда, когда сестра, наплакавшись, уснула.

Когда он поднял сестру на руки, чтобы унести, девочка-волшебница, вытирая слёзы, с некоторым недоумением огляделась по сторонам.

Она уловила запах Зверя Бедствия.

Однако, взглянув на свой посох, она не увидела предупреждающего сигнала, поэтому, вытерев слёзы, продолжила утешать других своих поклонников, не придавая этому особого значения.

Цзян Сы же хотел отнести сестру в постель, а потом вернуться и расспросить девочку-волшебницу лично.

Но когда он вернулся, её уже и след простыл.

После этого прошло ещё два дня, но девочка-волшебница больше не появлялась.

Остальные в санатории стали избегать Цзян Сы, считая его слишком назойливым и не желая с ним разговаривать.

Когда раны у всех зажили, сотрудники санатория отправили их по домам.

И только в этот момент Цзян Сы понял, почему люди в санатории так легко делились с ним информацией о девочках-волшебницах, не опасаясь последствий.

Потому что каждому, кто покидал санаторий, стирали память.

Как именно это происходило, Цзян Сы не помнил. Когда он пришёл в себя, он уже был дома.

Гробы с родителями стояли в гостиной, дом был полон родственников, которые без умолку что-то бормотали… У Цзян Сы не было настроения их слушать.

Похороны были утомительными и хлопотными, его постоянно куда-то тащили и дёргали, но как только всё заканчивалось, Цзян Сы тут же исчезал.

Плакать он, конечно, не мог и не испытывал никакой тоски по родителям. Если его задерживали разговорами слишком долго, он почти не скрывал своего нетерпения.

Постепенно среди родственников поползли слухи, и их отношение повлияло на сестру.

За день до погребения сестра умоляла его проводить родителей в последний путь вместе с ней.

Но Цзян Сы остался глух к её просьбам.

Позже, когда их привезли на кладбище, перед тем как опустить гробы в землю, сестра плакала, припав к крышке.

Цзян Сы не пошёл на похороны и даже не пришёл проститься с родителями.

В тот день шёл дождь, и он лишь смотрел издалека.

Монотонный шум дождя пропитывал надгробия, а глухие рыдания толпы тонули в нём, оставляя лишь удушливую тяжесть, словно комья мокрой земли хоронили вместе с усопшими весь смех и радость этого мира.

Постепенно воцарилась мёртвая тишина.

Он невольно вспомнил прошлое. Мать из его прошлой жизни, когда впервые разозлилась на него, тоже в дождливый день швырнула ему в лицо роман.

— Очнись уже!

Отец разорвал его книгу и бросил обрывки в печь.

Он велел ему как следует учиться.

Гнев родителей сменился разочарованием, а затем и полным безразличием.

Он не мог винить их в непонимании, потому что и сам знал.

Когда он решил пойти по этому пути, он был обречён на то, что его не поймут.

Оставалось лишь по возможности выполнять их требования и продолжать двигаться вперёд.

Он перерыл все древние книги, расспрашивал всех чудаков — от религиозных деятелей до знатоков боевых искусств, цигуна и магии.

Каждое разочарование накапливалось, превращаясь во всё более оглушительный рёв прибоя.

— Очнись уже.

Цзян Сы закатал рукав.

Кровавые следы на его руке смывал дождь.

Даже после того, как ему стёрли память, он всё же сумел выцарапать ногтями надпись. Она была размытой, но вполне читаемой.

«Я хочу стать девочкой-волшебницей».

Сверхъестественная сила этого мира — девочки-волшебницы.

Если бы он смог обрести эту силу, он бы смог ступить на истинный путь самосовершенствования.

Однако только девушки могли стать девочками-волшебницами.

Безысходность?

— В моей жизни было слишком много безысходных ситуаций.

Он пошёл вперёд. Позади него гроб уже полностью скрылся под землёй, и пронзительный, отчаянный крик сестры прорезал пелену дождя.

Цзян Сы протянул руку и поднял голову к небу.

Холодные капли дождя проникали до самого сердца.

— Разве не говорят, что небеса никогда не оставляют человека без выхода?

Часть корня Зверя Бедствия, которую он спрятал в своём теле, была извлечена. Подпитываемая огромной негативной энергией, она раздувалась и росла.

Отчаяние, исходящее от зверя, начало распространяться.

А вместе с ним — и всепоглощающее желание этого мира!

— Если я хочу идти, дорога всегда будет у меня под ногами!

— Я стану девочкой-волшебницей!

Сжатая в кулак ладонь словно пыталась что-то схватить, словно уже что-то схватила.

Точки звёздного света просочились сквозь пальцы, сливаясь в ослепительный радужный свет!

Длинное платье в стиле лолиты, переливающееся фиолетовым и золотым, украшенное кружевами, лентами и бантами, а также роскошные длинные сапоги мягко ступили на размытую землю.

Длинные фиолетовые волосы развевались под дождём.

Словно распустившийся цветок.

В дождевых лужах отражалось прелестное личико.

Она мгновенно схватила раздувающийся, искажённый корень, и фиолетовая магия, подобно пламени, сожгла его дотла под дождём!

— С этого момента я буду править миром единолично!