«Садитесь», – сказал я. – «И выйди». – сказал я чуть громче прячущемуся.

«Не приказывай мне!», – крикнула брюнетка.

«Пожалуйста, он довольно резковат, но я также согласен с тем, что прятаться за кем-то во время разговора ещё более грубо. Я не права?», – сказала Алекс.

«Всё в порядке...», – раздался голос.

Голос зазвонил, как несколько колоколов в моей голове, как будто я уже слышал его раньше, и какое-то предчувствие кольнуло меня. Мои руки сжались, а сердце начало стучать быстрее.

Наконец человек вышел, и мир вокруг меня окрасился алым. «ТЫ!», – закричал я. Мои зубы сжались до боли, я уже вскочил, и собирался было броситься, но появилась Алекс, оттолкнула меня и обняла.

«Успокойся, твой пульс уже почти в той точке, когда система заставит тебя отключиться. Дыши глубоко и реже. Вдох... Выдох... Медленнее, медленнее», – сказала Алекс мягким спокойным голосом и я медленно начал успокаиваться. Это основная причина, по которой мне было удобно, чтобы она была рядом. Она очень помогала мне в такие минуты и стала похожа на Сашу: она стала кем-то, кто может меня успокоить.

Моё тело медленно расслабилось в её объятиях, и вскоре она отпустила меня, прежде чем обратиться к ним. «Что тебе нужно?», – спросила она серьёзным тоном.

«Я...», – голос Бьянки застрял в горле, когда она увидела эту сцену.

Брюнетка потянула её присесть и сама села в кресло. «Меня зовут Виктория Роуз. В Этерии я – ангел по имени Глория, мы только сегодня услышали, что произошло между вами», – сказала она.

«И почему тогда ты привела её сюда? Как ты видишь, и как ты могла бы догадаться – это может вызвать большие проблемы для Нейта. Ты ведь знаешь всё, что с ним... эмм... произошло?» – прямо спросила Алекс. Прежде она была вежливой, но после появления Бьянки вся её шелуха слетела, так как вся эта хрень угрожала моему психическому состоянию.

«Мы знаем. Мы действительно знаем гораздо больше, чем вы. Включая её сторону истории», – сказала Виктория.

«Значит, ты хочешь, чтобы я выслушал "её сторону" и пожалел её, после всего, что она со мной сделала?», – сказал я язвительно.

«Нет!», – сказала Бьянка и потупилась.

Я сузил глаза. Это не было похоже на того человека, которого я знал.

«Пожалуйста, успокойтесь. Если мы ополчимся друг на друга – это не принесёт нам пользы. Ты можешь и не поверить в это, но она очень много страдала после того, что произошло и даже раньше», – сказала Виктория.

«Короче, сука, завязывай с этим дерьмом и говори, что тебе нужно прямо сейчас, иначе я выкину тебя отсюда», – сказал я без всякого намёка на жалость в голосе.

«Не оскорбляй её, во всяком случае!», – крикнула Виктория.

«Так, значит. Может, вы хотите, чтобы Нейт рассыпался в благодарностях за то, что она разрушила его жизнь и погладил её по головке за то, что она пришла сюда?», – сказала Алекс, сузив глаза.

«Я не...»

«ЗАТКНУЛИСЬ, БЛЯДЬ!», – внезапно крикнул Джейс, заставив всех посмотреть на него. – «Сначала Бьянка расскажет ему, что произошло сегодня», – спокойной и тихо сказал он, когда удостоверился, что его слушают.

Кивнув, Бьянка рассказала, что у неё сегодня был отец и о его предложении.

Как только она закончила, мои глаза загорелись от ярости так же, как когда она вошла сюда.

«Хорошо, хорошо, даже отлично, чёрт его побери во все дыры! Ублюдок хочет войны!», – усмехнулся я, пока ярость не переполнила меня.

Алекс положила руку мне на плечо, и я медленно заставил себя слушать остальных.

«Это всё, что тебе нужно было сказать?», – спросил я.

Бьянка глубоко вздохнула: «Я пришла не просить прощения, я знаю, что меня нельзя простить... но...», – она запнулась, а затем её прорвало.

Она рассказала обо всём: о том, что, когда ей было четыре года, её мать умерла, когда она рожала её брата, но сама не выжила; как в то время её отец полностью сломался и ушёл от неё в работу, даже не пойдя на похороны. Как с тех пор она много раз пыталась привлечь его внимание, но каждый раз он только становился ещё более далёким, пока она не впала в отчаяние и не начала творить дикие вещи во время подросткового возраста.

Будучи воспитанной незнакомыми людьми, игнорируемая её семьей, не имея друзей в школе, кроме тех, кто хотел её денег, она вошла в состояние, подобное (но не так глубоко) тому, что я испытывал, когда узнал, что Саша стала калекой на всю жизнь. Когда она видела меня или кого-то похожего, её захлёстывало ощущение, что она проживает свою жизнь случайно, она ненавидела нас просто за нормальную жизнь и чувствовала, что это несправедливо.

Некоторые говорят, что издевательства рождаются из-за необходимости чувствовать себя лучше или нуждаться в том, чтобы кому-то было хуже, чем тебе... они правы на все 100. Она не могла ничего поделать с моим несколько безразличным отношением в то время, и это привело к тому, что она сделала.

Как только она увидела, что случилось, как только я впал в полное отчаяние, ещё более глубокое, чем её собственное – это, наконец, разбудило её, и, когда она это сделала, она действительно запуталась в горе, отчаянии и вине. Её социальная жизнь разрушилась, учёба – тем более, и даже её отец просто «бросил» её, когда она рискнула и рассказала ему всё, что она наделала.

Я слушал с каменным лицом. Мне было плевать на её жизни и я не собирался прощать её. В моём разуме не промелькнуло даже тень жалости. Когда она закончила, в комнате стало тихо.

«Это всё?», – спросил я.

«Что ты имеешь в виду, "это всё"? Ты что, ничего не чувствуешь?», – закричала Виктория.

«А что я должен чувствовать к ней? За всю эту душещипательную историю, я должен пожалеть её? Я не жалею и не хочу прощать её. Здесь её "бросили", так это не наказание для неё», – сказал я.

«Как это не наказание! Она застряла в этой игре, так же, как и ты!», – прокричала брюнетка.

«Она была брошена сюда отцом. Её никогда не осуждал суд присяжных. Меня всё ещё не освободили из тюрьмы от её признания. Моя сестра в своём настоящем теле никогда не встанет на ноги из-за её исповеди. Моё пожизненное клеймо "осужденный насильник" не смоют её слезы. С её стороны – она просто взяла отпуск от жизни, пока не вырастет. Её не накажут, если она прикончит какого-то наглого урода-игрока – это не увеличит её тюремное заключение. Если она нарушит закон, её не будут преследовать так, как меня. У настоящего осужденного – да, как я – за отсидку несовершеннолетним есть много ограничений, но она просто игрок, как и вы двое, как любой игрок, что пришёл сюда после бета-тестирования. Как и те двое близнецов, что играют с моей сестрой – с моей сестрой, которая, ещё не повзрослев, уже превратилась в изгоя из-за парализованных ног. Как вы считаете – много детей захотят играть с ней, сидящей в инвалидной коляске?», – сказал я.

Это заставило замолчать ангела. Я был по сути прав в этом, Бьянка не была осуждена за преступление. Её просто положили сюда из-за её отца и не так ограничили.

Я встал: «Что касается моих чувств к тебе, сука, я никогда не перестану ненавидеть тебя, но после того, что я увидел – мне даже не нужно мстить тебе. Честно говоря, мне даже не нужно видеть твоё лицо. Никакой жалости – твоя собственная жизнь само по себе наказание. Твоя вина разрушает тебя», – мои глаза оглядели остальных из её команды. – «Как и у меня, у тебя даже есть своя собственная команда, но твоя вина во много раз больше, чем помощь, так что мне ничего не нужно делать. Самое большее, что я могу сделать, это...», – я открыл дверь. – «Убирайся и оставь меня в покое. Я не знаю тебя, ты не знаешь меня. Не разговаривай со мной. Меня не волнует, если тебе понадобится апгрейд – ты получишь их за те же деньги, что и все. Но не думай о нас, как о знакомых, просто потому, что я ничего не сделал. Любой из моей команды может просто уничтожить тебя, а я могу разобрать тебя, даже не убивая. Просто уходи и никогда больше не показывай мне своё лицо», – сказал я.

Двое из её команды посмотрели друг на друга с недоумением, а Алекс вздохнула с облегчением и сказала со сложным набором эмоций: «Это лучший результат, которого вы только можете достичь. Пожалуйста, не заставляйте его говорить больше», – сказала она, но другая сторона, похоже, и сами поняли это.

Они прошли мимо двери и увидели, что близнецы и Саша играют с Сарой.

«Лукас! Люси! Мы уходим!», – сказала Виктория.

«Нуууу!», – пожаловались двое.

«Мы правда должны?!», – прокричала Люси.

«Мы уже уходим», – сказал Джейс.

Двое надулись.

«Эй, братик! Могут ли они остаться и приходить к нам в гости иногда?», – попросила Саша.

Я попал в действительно противоречивое положение. Но, посмотрев на детей, я сказал: «Только когда здесь Сара и Алекс», – вздохнул я.

Алекс рядом со мной, захихикала: «Ты действительно сделаешь что угодно для своей сестры».

Я закатил глаза и отвернулся, когда увидел, что близнецы вошли в общий доступ к системе, чтобы они могли быть в списке приглашённых. Затем они снова вернулись в комнату, прыгая через две ступеньки за мячом.

«Тогда мы пойдём», – сказал Джейс, и трое ушли, а дети остались ещё поиграть.

Я ничего не сказал и просто закрыл за ними дверь.

Как только это было сделано, я просто пошёл в свою комнату, сел и спрятал лицо в ладонях. Алекс села рядом со мной, и просто приобняла меня за плечи, сохраняя молчание. Она старалась помочь мне превзойти вихрь эмоций, которые бушевали во мне. А вот слёз я удержать не смог...