«Ты рядом, но я не могу коснуться тебя», — сказала Осень.

«Это потому, что одинокий Сентябрь вредничает», — смеясь, ответило Лето.

«Нет, всё не так».

—— Они пытаются вернуть Весну, прежде чем Зима даст свой ответ.

Стоит переступить порог сентября, как все мы немного теряемся.

Эта мысль неожиданно пришла мне в голову, когда я впервые за долгое время облачался в школьную форму.

Лето заканчивается так же, как сдувается и падает на землю бумажный воздушный шар, который долго подбрасывали маленькой ладошкой. Но Осень не начинается так просто — нельзя лишь поднять этот шар и надуть его заново.

«Словно одинокие качели», — думаю я.

Зависнув на шаткой доске между Августом и Октябрём, в этой неопределённости, каждый тайком раскидывает руки для равновесия. Не понимая до конца, пытаемся ли мы навести мосты или просто упираемся изо всех сил, чтобы не склониться в чью-то сторону, мы ищем точку опоры в этой короткой передышке.

И такое бесцветное мгновение подходило мне сейчас как нельзя лучше.

Словно выдавив на палитру множество ярких красок, я с замиранием сердца — или, возможно, с колебанием — гадаю, в какую из них обмакнуть кисть. В неизбежном круговороте сезонов должно быть хоть немного времени, чтобы просто остановиться и сделать глубокий вдох.

Вверх-вниз.

Вверх-вниз.

И всё же где-то раздаётся звук, который не должен был звучать.

Наверняка это кто-то, кто ещё не хочет конца, но и не желает обретать новые цвета.

—— Чтобы встретиться вновь, в этой зыбкой двусмысленности.

*

Я смотрел на водную гладь, в которой, то прохладно журча, то искрясь остатками зноя, отражалось лето, и мне казалось, будто я листаю страницы старого фотоальбома. А по дороге вдоль берега колыхались на ветру мягкие рубашки с короткими рукавами.

Зелень всё ещё была густой и сочной, утреннее солнце уже грозило испариной, а цикады продолжали свой настойчивый стрекот.

Этот пейзаж почти не изменился — казалось, церемония закрытия в июле была только вчера. Лишь небо, ставшее чуть выше, да лёгкий перестук привычных лоферов, в которых шагали младшеклассники, служили страницами дневника наблюдений, неопровержимо подтверждающими: время всё-таки ушло вперёд.

С этими мыслями я брёл, лениво шаркая ногами, и, прикрыв рот рукой, сладко зевнул, как вдруг кто-то легонько хлопнул меня по плечу:

— Доброе утро, Саку-кун.

Не трудясь оборачиваться, я бросил куда-то в сторону своего правого плеча:

— Доброе утро, Юа.

Словно бережно приняв это приветствие обеими руками, Юа поравнялась со мной, и я увидел её спокойный профиль.

— Так зеваешь... Не выспался перед первым же днём?

— Да нет, спал как убитый. Видимо, организм всё ещё в режиме летних каникул.

— А домашнее задание сделал?

— Конечно. Даже погоду в дневнике наблюдений восстановил и заполнил.

— Ты в своём репертуаре...

Пока мы обменивались фразами, напоминающими разминку перед вторым семестром, меня начало разбирать нетерпение. Я перевёл взгляд на Юа, которая всё это время теребила волосы на периферии моего зрения.

— Да не волнуйся ты так, ничего у тебя на голове не торчит, — подшутил я.

Она наконец повернулась ко мне и надула щёки:

— Ещё бы. Я вообще-то смотрелась в зеркало перед выходом.

Мы оба наверняка чувствовали эту неловкость, повисшую между нами.

Смотреть друг другу в глаза было странно смущающе; пытаясь вести себя как обычно, мы говорили больше нужного, но слова эти были лёгкими и пустыми, как пух одуванчика на ветру, а паузы в диалоге выходили какими-то суетливыми...

Причин тому было более чем достаточно.

Чуть-чуть придя в себя, Юа продолжила как ни в чём не бывало:

— Ты нормально позавтракал?

«Однако...» — подумал я.

— Пожарил сушёную рыбу, которую ты выбрала на рынке.

— А, вот как. Вкусно было?

Мне стало немного жаль Юа, которая тут же снова запнулась, но я ответил:

— Ага. Кажется, благодаря тебе я в последнее время полюбил рыбу.

Я не хотел оставаться в неведении, поэтому отвечал осознанно.

Я не мог делать вид, что забыл время, подаренное мне девушкой, стоящей передо мной. Чтобы честно взглянуть в лицо чьим-то чувствам — и своим собственным.

Юа застенчиво поджала губы, а затем мягко прищурилась в улыбке:

— Скоро надо будет снова сходить за продуктами.

— Точно. В следующий раз прошу побольше мясного в меню.

— Ну вот, стоило только заговорить...

Я был рад, что мы снова можем вот так идти по этой дороге.

«Спасибо», — мысленно прошептал я своей соседке, не произнося этого вслух.

Пока мы неспешно шагали в ногу, мне почудилось, что где-то вдалеке протяжно и мягко звучит саксофон.

*

Пройдя через школьные ворота, я заметил троицу, что столпилась прямо у входа для сменной обуви.

Мы с Юа переглянулись и направились к ним. Заметив нас, Кайто первым громко подал голос:

— Здарова!

Стоявший рядом Кадзуки ограничился приветственным кивком, а Кэнта небрежно бросил:

— Бог, Учида-сан, утречка.

Присоединившись к их кругу, Юа ответила:

— Асано-кун, Мидзусино-кун, Ямадзаки-кун, доброе утро.

Я тоже слегка поднял руку:

— Йо. Чего это вы тут всем скопом? Решили устроить групповой поход в школу?

— Да щас прям! — воскликнул Кайто, по-хозяйски обнимая меня за плечи. — Просто увидел по дороге идущих Кадзуки и Кэнту, вот и окликнул.

— Какое-то сомнительное совпадение, радости от него мало.

— Ты чего, Саку, ревнуешь?

— Не неси ерунды, от твоих шуток аж мурашки по коже.

Отмахиваясь от его тяжелой руки («Кыш!»), я невольно криво усмехнулся: наверное, Кайто по-своему пытается проявить заботу. Чтобы перевернуть страницу после того, как мы с ним хорошенько подрались, такая шумная атмосфера, пожалуй, подходила лучше всего.

Наблюдавший за нами со стороны Кадзуки провокационно ухмыльнулся:

— А вот вы двое, несмотря на всё случившееся, с самого утра демонстрируете идиллию.

Прежде чем я успел возразить, Юа лучезарно улыбнулась и произнесла:

— Ты о чем, Мидзусино-кун?

От её пугающе сухого тона даже невозмутимый Кадзуки, похоже, опешил. Он отвёл взгляд и неловко почесал щеку.

— Э-э, я имел в виду, что нам, парням, наткнувшимся друг на друга, остаётся только завидовать, верно, Кэнта?

— Эй, не надо перекидывать эту бомбу на меня, я тут ни при чём, — безучастно отозвался Кэнта.

От его прохладной реакции все прыснули со смеху.

Держась за живот, Кайто выдавил:

— Ну ты и вляпался в самом начале семестра, Кадзуки.

Кэнта с ошеломленным видом поддакнул:

— Зря ты так, Мидзусино. Учида-сан страшна в гневе.

Теперь пришла очередь Юа удивленно хлопать глазами.

— ...Эм, Ямадзаки-кун. Ты что, правда такого мнения обо мне?

Кэнта запаниковал, замахал руками и затараторил, пытаясь оправдаться:

— Э, ну, это, прости, я не в плохом смысле! Как бы сказать... Ты всегда такая спокойная и добрая, но даже Бог перед тобой ходит по струнке. Наверное, ты из тех, кто умеет жестко закрутить гайки, когда надо...

— Ну хватит! Это совсем не похоже на оправдание!

Глядя на эту редкую перепалку, я невольно расплылся в улыбке.

— Верно, Кэнта. Если разозлишь Юа...

— Саку-кун?

— ...она тебя вот так скрутит, так что будь осторожнее, ладно?

И снова раздался взрыв хохота.

Эта сцена была до боли привычной и в то же время какой-то новой.

*

Мы направились прямиком в класс.

Странная ностальгия охватила меня, когда я смотрел на эту дверь — ту самую, через которую я словно сбегал от всех в тот вечер.

«Пока всем, увидимся во втором семестре».

Эти слова, которые я оставил здесь, понимая, что прошлого не вернуть...

«...Пока, Саку. Увидимся во втором семестре».

Юко подобрала их и вернула мне в руки ещё до конца летних каникул.

Если бы она не переписала их в таких тёплых тонах, этот шаг через порог класса был бы омрачён куда более сложными чувствами.

— Всем привет.

Я произнёс это с лёгкой надеждой, что она уже здесь.

— О, Читосэ-кун! Приветики!

Ответ прозвучал совсем не тем голосом, который я ожидал услышать.

Надзуна, стоявшая где-то в центре класса, широко улыбалась и махала рукой.

— Всем остальным тоже приветики!

Мы не виделись с первого семестра, но, поскольку недавно созванивались по видеосвязи, не было ощущения долгой разлуки.

Юа и остальные, обменявшись короткими приветствиями, разошлись по своим местам.

Я же остановился и поздоровался ещё раз:

— ...Ага, привет.

Надзуна подошла ко мне и лукаво наклонила голову:

— Что такое? Читосэ-кун, неужели ты думал, что это Юко?

— С чего бы это?

— Ух ты, такая быстрая реакция! Это только подтверждает мои догадки, не находишь?

— Да нет же, говорю.

— Э-э? Тогда мне обидно, что ты так вяло реагируешь на встречу со мной.

— Да-да, конечно. Саку просто невероятно счастлив снова видеть Надзуну-чан.

— Эй, почему после летних каникул ты стал со мной так груб?!

«В этом есть доля правды», — усмехнулся я про себя.

Надзуна помогала нам на тренировках по бейсболу, приходила болеть на матч.

А главное — она так искренне смеялась вместе с Юко и Нанасэ.

Теперь я уже не мог относиться к ней просто как к однокласснице.

Высказав всё, что хотела, Надзуна, похоже, удовлетворилась и собиралась было уходить, но вдруг прищурилась, словно что-то вспомнив.

— Если ты насчёт Юко, то она, наверное, немного задержится сегодня.

— Да не спрашивал я.

Надзуна коротко хихикнула и, теперь уже совершенно довольная, отошла.

Провожая взглядом её хрупкую фигурку, я вдруг обратился к широкой спине, скучающе маячившей впереди:

— Здарова, Атому.

— ...Угу.

«Мог бы и посмотреть сюда, придурок».

Атому лишь лениво поднял руку, даже не обернувшись, и я пожал плечами.

Ладно, то, что он вообще ответил, уже достижение.

Я вешал свой рюкзак Gregory на крючок парты, когда...

— Утречка-а!

— Утро!

Два знакомых голоса ворвались в мои уши.

Короткий хвостик девушки, идущей впереди, задорно подпрыгнул.

— Здаров, муженёк!

Я вспомнил, как несколько дней назад Тодо Май почему-то позвонила мне с телефона Хару.

Тогда она бросила трубку на полуслове, и на этом всё закончилось.

— В итоге вы выиграли матч у выпускниц?

— Не-а, продули!

Хару ответила бодро, и её лицо, на удивление, выглядело ясным, словно с плеч свалился тяжкий груз.

— Понятно, — кивнул я, а она дерзко ухмыльнулась:

— Зато мы стали сильнее.

Во время того звонка я беспокоился из-за её нетипичного поведения, но, похоже, она что-то для себя поняла.

«Так вот, значит, как ты идёшь вперёд», — подумал я, чувствуя лёгкое раздражение от собственной нерасторопности.

— Кстати, после того раза Тодо прислала мне сообщение.

Вспомнив об этом, я озвучил новость, и Хару, явно не знавшая об этом, вытаращила глаза.

— Ха?! С чего бы это?!

— Это я у тебя хотел спросить...

Судя по реакции, Тодо запомнила мой номер и написала сама.

Хару с отвращением поморщилась:

— И?

Скрывать там было особо нечего, так что я зачитал текст сообщения от Тодо:

— «Хочешь парня — притяни его в объятия. Не оборачивается — пристрели ♡».

Не успел я договорить, как бровь Хару нервно задёргалась.

— Та-ак, Хару-чан сейчас, пожалуй, сходит навестить старшую школу Асигара ♡.

— Не совсем понимаю, что происходит, но успокойся.

— Мм? Неужели Читосэ-кун защищает красавицу Май с её шикарной фигурой?

— Эй, не надо переводить стрелки.

Пока мы препирались, сзади раздалось:

— Слишком много болтаете!

Нанасэ легонько дёрнула Хару за её короткий хвостик.

Хару обернулась и недовольно пробурчала:

— Вообще-то, пока Нацуки беспечно развлекалась в Канадзаве, Май творила что хотела на нашей территории.

— Не стоит сваливать слабость аса на меня, а?

— Заткнись! В конце мы шли ноздря в ноздрю!

— Смотри, чтобы тебя так легко обходили только в баскетболе.

— Хе-хо-ха-хм, бой, который я выиграю раньше, чем Май, будет с тобой, поняла?!

— Ну вот, с формальностями покончено, — Нанасэ, пропустив угрозу мимо ушей, усмехнулась и посмотрела на меня. — Привет.

— Йо.

Я вспомнил, как немного облажался во время видеозвонка, когда Нанасэ и Юко были в путешествии.

Нанасэ спросила моё мнение о её кимоно, а я отшутился и разозлил её.

Всё-таки сложно найти правильный баланс в таких вещах.

Я не забыл, как Юа и Юко отчитывали меня той ночью на летнем фестивале.

«Наверняка Саку-кун думает так: "Если я буду просто так делать комплименты девушкам, они могут неправильно понять и влюбиться"».

«Думать, что от простого комплимента кто-то сразу влюбится — это слишком самонадеянно по отношению к девушкам!»

«Я хочу, чтобы ты нормально общался со всеми и быстрее определился со своими чувствами!»

Умом-то я всё понимаю.

Понимаю, что, пока не откроюсь и не посмотрю правде в глаза, так и не смогу дать имя этим чувствам.

Чувствуя подступающее смущение, я криво усмехнулся, а Нанасэ, словно поддразнивая, заглянула мне в лицо.

— Неужели вспомнил меня в кимоно?

— ...Ну, типа того.

Не желая наступать на те же грабли дважды, я ответил честно.

Нанасэ удивлённо округлила глаза, а затем с театральным пафосом ухмыльнулась:

— Хм, каяться уже поздно. Если хочешь искупить вину, для этого существуют определённые правила приличия, не так ли?

— Знаю, я расплачусь.

— Вот и славно. Когда ожидать поставку товара?

— Не торопись, всему свой черёд. Перед тем как взвести курок, нужно перекреститься и помолиться.

— Положить палец на спусковой крючок и полюбить его.

Мы переглянулись и прыснули со смеху.

Честно говоря, я сам не до конца понял, что нёс во второй половине фразы.

Давненько у нас не было таких диалогов.

Когда я разозлил её тем случаем с кимоно, то пообещал «приготовить блюдо, которое никогда раньше не готовил». Видимо, Нанасэ говорила именно об этом.

Хару, молча слушавшая нас рядом, скорчила гримасу и посмотрела на нас:

— От ваших разговорчиков у меня реально мурашки по коже.

— Оставь свои бестактные замечания при себе, — Нанасэ оставалась провокационно спокойной. — Это секрет, так что не для посторонних ушей, понятно?

Хару, легко приняв вызов, с улыбкой, в которой читалась сдерживаемая ярость, схватила меня за грудки:

— Слышишь, Читосэ? А ну быстро расскажи Хару-чан секретик ♡.

— Что за угрозы?!

Я чувствовал себя странно щекотно и, пожалуй, нетерпеливо, участвуя в перепалке этих двоих, которые во время матча выглядят до одури круто.

*

Мы снова собрались все вместе и, болтая, я бросил взгляд на часы.

До классного часа оставалось около десяти минут.

«Опаздывает», — отметил я про себя, осознав, что то и дело смотрю на вход.

Дверь, которую кто-то педантичный плотно закрыл, хранила молчание.

Я сам удивился, насколько мне стало не по себе от отсутствия голоса, который последние полтора года встречал меня по утрам раньше всех, и улыбки, расцветавшей в центре нашей компании подобно яркому букету.

Сглотнув подступивший ком, похожий на скомканный экзаменационный лист с неудом, я почувствовал странную тяжесть.

Этим летом я не смог принять чувства, которые мне предложил самый дорогой друг.

«У меня сейчас нет на это права», — думал я, опускаясь на дно и отводя взгляд от ночного неба.

Но потом я узнал, что она призналась не для того, чтобы что-то начать, а чтобы всё закончить. Не ради себя, а ради нас.

Был ещё один друг, почти как член семьи, который нашёл двух людей, собиравшихся остаться в одиночестве, и взял их за руки.

Поэтому ещё раз. В следующий раз. Нет, в этот раз.

—— Каждый из нас решил встретиться со своей любовью лицом к лицу.

В наших сложенных руках было одно и то же тепло.

Когда Надзуна позвонила по видеосвязи из Канадзавы и я увидел её лицо на экране, было бы ложью сказать, что я не разволновался.

Но последовавший за этим короткий разговор, который и разговором-то не назовёшь...

Это было что-то скромное, тихое, возможно, даже неловкое — как неумелая игра в веревочку, совершенно не похожее на нас прежних.

И мне было в этом очень уютно.

Настолько, что я готов был поспешить со сменой гардероба, поверив, что накопившееся время, словно вязаный свитер, вскоре согреет нас.

Именно поэтому этим утром в классе, где чего-то не хватало, меня одолевала тревога.

Может, это только я решил, что у нас получилось мягко начать всё заново?

Может, конец — это всё-таки просто конец?

«Я не хочу делать вид, что ничего не было».

Я ведь поклялся себе в этом.

Пока я предавался жалким и сентиментальным мыслям...

—— Кара-ру-ра-ра...

Звук открывающейся двери прозвенел, словно песня.

— Всем утречка-а-а!!

Услышав голос, которого так ждало моё сердце, я обернулся не раздумывая.

— ...

Я... нет, весь класс невольно затаил дыхание. Воцарилась неестественная тишина.

Юа, Нанасэ, Хару, Кадзуки, Кайто, Кэнта...

У всех глаза полезли на лоб, а рты приоткрылись в немом изумлении.

Лишь краем глаза я заметил Надзуну, которая смотрела на нас, трясясь от сдерживаемого смеха.

— ...А? Доброе утро? — раздался удивлённый голос.

Время наконец снова потекло своим чередом.

— ЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭ?!?!?!?!?!?!

Потрясение и удивление всех присутствующих лопнуло, как переполненный водой шарик.

Никто, похоже, ещё не мог осознать ситуацию.

Люди переглядывались с соседями, снова смотрели на дверь, их взгляды беспорядочно блуждали.

Конечно, я был одним из них.

Такое зрелище, как ни крути, принять сразу было невозможно.

Тот образ, который я рисовал в воображении ещё минуту назад, те черты, к которым я так привык...

Юко отстригла свои роскошные длинные волосы.

«Вот оно что», — подумал я, и почему-то меня кольнула лёгкая грусть.

Я знал, что она считала длинные волосы своей визитной карточкой, обожала делать разные прически и тратила на уход за ними больше времени, чем кто-либо другой.

В памяти всплыл наш давний, ничего не значащий разговор.

«Слушай, Саку, тебе нравятся длинные волосы?»

«Думаю, они очень идут нынешней Юко».

«Эхе-хе, вот как! Тогда я останусь такой, какая есть».

Тогда Юко выглядела счастливой не потому, что я сделал ей комплимент, а потому что похвалили именно её волосы, которыми она так гордилась.

Поэтому никто и представить не мог, что настанет такой день.

Всё ещё в атмосфере всеобщего замешательства Юко подошла к нам.

— Всем привет! Рассчитываю на вас и во втором семестре!

Мы переглянулись, и первой робко заговорила Нанасэ:

— Эм, привет. Слушай, это...

В ответ на её непривычно неуверенный тон прозвучал совершенно беззаботный ответ:

— Ага, я решила стать новой собой!

Юко слегка тряхнула головой, демонстрируя прическу; её ставшие лёгкими волосы взметнулись и плавно легли, словно струящаяся вода.

Это было похоже на первый снег посреди ночи — я засмотрелся, заворожённый этой тихой красотой.

Нанасэ посмотрела на неё с чем-то похожим на восхищение:

— ...Впечатляет.

Она коротко усмехнулась и покачала головой.

Наблюдая за ними, Юа, кажется, пришла в себя и ласково кивнула:

— Юко-чан, ты очень красивая.

— Спасибо, Уччи!

Хару подняла руку:

— Офигенно же! Мне, может, так даже больше нравится.

— Правда?!

— Е-е! — Юко тоже подняла руку, и они дали друг другу пять.

— Ооооооооооооооооооо!!!!!!!

Крик, который больше невозможно было сдерживать, естественно, принадлежал Кайто.

— Было время, когда я был уверен, что Юко не может существовать без длинных волос. Но! Но, господа! Найдётся ли мужчина, чьё сердце не дрогнет при виде этого?! Нет! Неееееееет!!!!!

Глядя на Кайто, который уже толкал речь перед всем классом, Юко хихикнула.

— Боже, Кайто, вечно ты преувеличиваешь.

Она сделала паузу, выдохнула с притворной усталостью, а затем, застенчиво прищурившись, добавила:

— Но мне приятно.

— Э, ну... — Кайто вдруг засмущался и, прикрываясь рукой, резко отвернулся.

Глядя на это, Кадзуки пожал плечами:

— Я не против таких перемен, Юко.

— Э-э, честный Кадзуки — это страшно.

Кэнта тоже решился высказаться:

— Юко, ну, это... горячо!

— Что это за отзыв такой — «горячо»?!

Никто не спросил: «Почему?»

«Такие уж они люди», — подумал я.

Закончив обмен приветствиями, Юко резко повернулась и встала передо мной.

—— Ту-дум.

От одного этого моё сердце вдруг забилось быстрее.

Напряжение? Я невольно напрягся.

Смущение от того, что мы впервые за долгое время говорим лицом к лицу? Страх и нетерпение из-за отношений, которые ещё не обрели форму? Или, может, что-то совсем другое...

Длинные ресницы Юко, которая опустила глаза, медленно поднимались — это длилось, казалось, целую вечность, — и её слегка подрагивающий взгляд наконец встретился с моим.

Слегка наклонив голову, с улыбкой, тонкой и изящной, как украшение мидзухики, она тихо и грациозно произнесла:

— Доброе утро, Саку.

Просто так.

Например, в такой момент, перед такой Юко...

Как я должен реагировать?

Раньше Юко с выражением тревоги и надежды на лице наступала бы на меня с вопросом: «Ну как? Ну как?», а я, скрывая смущение, выдавал бы пафосные комплименты.

Можно было бы отшутиться, или сделать вид, что ничего не замечаю, чтобы избежать неловкости, или превратить всё в шутку.

...Но всё это было бы слишком грубо.

Я тихо усмехнулся про себя и ответил естественно:

— Доброе утро, Юко.

Недавно, разговаривая с ней через экран, я почувствовал кое-что.

Нам больше не нужно много слов.

Конечно, пока что с оговоркой «на какое-то время», но мне казалось, что я понимаю ответы на вопросы, которые не задаю, и что мне необязательно знать то, что я хотел бы узнать.

То, что я хочу передать, наверняка доходит до неё ещё до того, как я это произнесу.

Я мягко прищурился.

Вкладывая в слова больше благодарности, чем извинений, я произнёс то единственное, что хотел переписать в своей памяти:

— Думаю, это очень идёт нынешней Юко.

Юко улыбнулась так, словно с самого начала знала, что я это скажу:

—— Тогда смотри на меня такую, какая я есть.

*

— ...Ах да, напоследок. В следующем месяце фестиваль Фудзисико, так что пора решать насчёт мероприятия от класса и всего прочего. Скоро я выделю время на классном часе, так что подумайте каждый, кто что хочет делать.

После того как Кура-сэн с радостным видом закончил болтать о всякой чепухе, излил свою привычную после каникул желчь и зависть к юности старшеклассников, а затем зачитал скучные административные объявления, первый учебный день второго семестра подошёл к концу.

«Уже пора, значит», — подумал я, прибираясь на парте.

Фестиваль Фудзисико — это, по сути, школьный праздник, который длится три дня в октябре.

В первый день проходит «Внешкольный фестиваль» — выступления культурных клубов в большом зале комплекса неподалёку от школы. Второй день — «Спортивный фестиваль», а третий — собственно «Культурный фестиваль».

В прошлом году я только бросил бейсбол и был совсем не в настроении развлекаться, поэтому почти не помню, как пережил период подготовки, когда вся школа стояла на ушах, и как провёл сами эти дни.

Размышляя об этом, я закинул за спину рюкзак Gregory, когда меня окликнул Кайто:

— Эй, Саку, может, сгоняем в «Такокю»?

И то верно, я ведь не заглядывал к хозяйке с самой церемонии окончания первого семестра.

«Наверняка получу от неё пару ласковых за долгое отсутствие», — с кривой усмешкой подумал я.

— Я-то не против, но как остальные?

Хару ответила первой:

— У женской баскетбольной сегодня день самостоятельных тренировок, так что время поесть найдётся.

Кадзуки поддержал её:

— У меня так же. Раз уж такой случай, может, обсудим планы на фестиваль?

Под планами он, вероятно, имел в виду выступление от нашего класса 2-5 или же то, будем ли мы делать что-то отдельно нашей компанией.

Если не считать «Внешкольный фестиваль», который в основном предназначен для культурных клубов, в Спортивном и Культурном фестивалях можно участвовать в самых разных форматах, было бы желание.

— Неожиданное предложение от неожиданного человека, — поддразнил я его.

Кадзуки с утомлённым видом пожал плечами:

— В прошлом году никто не поднимал эту тему, чтобы поберечь чувства кое-кого.

— ...Виноват.

Подошедшая Нанасэ весело тряхнула плечами:

— Ого, Мидзусино, оказывается, активный тип в таких делах? Даже как-то неожиданно.

Кадзуки чуть прищурился, глядя в окно:

— Это как с фейерверками. Неизвестно, сможем ли мы так же веселиться в следующем году.

Услышав это, Кэнта, Юа и Юко, которые уже собрали вещи и подошли к нам, переглянулись и согласно кивнули.

＊

Стоило нам открыть дверь в «Такокю», как на нас тут же обрушилось ожидаемое ворчание:

— Все летние каникулы носа не казали, бессердечные вы дети!

Успокаивая хозяйку, мы в качестве скромного извинения принялись наперебой заказывать якисобу, такояки и жареную курочку.

Когда еду принесли, Кадзуки, не теряя времени, сразу перешел к делу:

— Ну так что, будем что-нибудь делать на школьном фестивале?

Кайто, который жадно поглощал якисобу в соусе — хозяйка, несмотря на ворчание, в знак примирения бесплатно увеличила ему порцию до гигантской, — ответил с набитым ртом:

— Мероприятие от класса на Культурный фестиваль мы же на классном часе будем решать, так? Ты имеешь в виду что-то помимо этого?

Кадзуки кивнул:

— Именно. Например, вступить в исполнительный комитет или воспользоваться квотой на свободное участие в Культурном фестивале.

Не знаю, как в других школах, но на фестивале Фудзисико всех учеников, как правило, распределяют по каким-нибудь комитетам или группам.

Исполнительные комитеты Спортивного и Культурного фестивалей — самые главные из них. Желающих оторваться на полную катушку, как ни странно, довольно много, поэтому конкуренция там каждый год высокая.

Для тех же, кто не горит энтузиазмом, существуют, например, комитет по благоустройству или комитет по ведению протоколов — там хлопот поменьше.

Кроме того, есть мероприятия от каждого класса на Культурном фестивале, о которых говорил Кайто.

Это может быть что угодно: от киосков с едой и кафе до «домов с привидениями» и сценических выступлений вроде спектаклей или скетчей.

И, наконец, квота на свободное участие в Культурном фестивале, куда можно записаться индивидуально или с друзьями.

Звёздами программы здесь обычно становятся концерты лёгкой музыки или конкурсы а капелла.

Короче говоря, если мы хотим сделать что-то нашей компанией помимо обязательной программы класса, нам нужно либо всем вступить в один комитет, либо подать заявку на свободное участие.

Нанасэ, взяв ломтик картошки фри, как бы невзначай заметила:

— Вообще-то, я бы хоть раз в жизни хотела попробовать сыграть в группе на фестивале.

Я перестал жевать такояки и удивился:

— Ого, неожиданно.

— Думаешь? Я не то чтобы разбираюсь в музыке, но это же просто круто, разве нет? Я ведь с детства в спорте, поэтому такие вещи, как группы или духовые оркестры — выступления на сцене перед публикой — кажутся мне чем-то ярким и притягательным.

Кажется, я понимаю, что она имеет в виду.

Конечно, на бейсбол или баскетбол, если дойти до национального уровня, тоже приходит куча народу, и в этом смысле — показать плоды своих тренировок — есть сходство.

Но мы не профи и играем не ради того, чтобы развлечь кого-то. Мы просто соревнуемся с соперником, а зрители заводятся уже как следствие.

А вот концерты групп или духовых оркестров изначально нацелены на аудиторию.

Наверное, это приятно — получать прямую реакцию на свое выступление от людей, стоящих прямо перед тобой. Я и сам иногда об этом задумывался.

Немного поразмыслив, я сказал:

— Думаю, Нанасэ могла бы быстро научиться играть какую-нибудь простую песню на гитаре или басу, если потренируется.

Собрать группу новичков специально к фестивалю — дело обычное.

Нанасэ вообще ловкая и схватывает всё на лету. Одно дело продавать билеты и играть в клубе, но для школьной сцены даже немного неумелое исполнение вполне зайдёт и заведёт толпу.

Нанасэ легонько помахала рукой перед лицом:

— Не, я не всерьёз. Одну песню, может, и осилила бы, но готовить несколько номеров параллельно с подготовкой к фестивалю и тренировками в клубе — это уже перебор.

— Ну, тоже верно.

Хару с сожалением добавила:

— У нас в следующем месяце отборочные на Зимний кубок. Хочется, конечно, повеселиться на фестивале, но если мы будем что-то делать, то лучше, чтобы это было в рамках класса или комитета, так проще совмещать.

Нанасэ виновато почесала щёку:

— Ага, сорян, ребята.

В Фудзисико к фестивалю относятся очень серьезно, поэтому перед самым началом даже отменяют клубные занятия по всей школе. Но если, как у Хару, это совпадает с соревнованиями, тренировки, конечно, никто не отменит, и совмещать их с комитетом и выступлением от класса будет тяжело.

Кадзуки, словно ожидавший такой реакции, сказал:

— Ну, это понятно. Значит, свободное участие отменяется. В худшем случае можно ограничиться только выступлением от класса, но есть какой-нибудь комитет, куда вы хотели бы пойти?

— Я! Я хочу! — бодро подняла руку Юко. — Слушайте, а как насчёт группы поддержки на Спортивном фестивале?!

— О-о... — в унисон выдохнули я, Кадзуки, Кайто, Нанасэ и Хару.

Юа и Кэнта, видимо, не сразу поняли, о чём речь, и непонимающе смотрели на Юко.

Обычно наш Спортивный фестиваль — это соревнование между пятью цветными командами (Красные, Синие, Желтые, Зеленые, Черные), на которые делят все классы всех параллелей. Побеждает тот, кто наберёт больше очков в эстафетах, перетягивании каната и так далее. Кстати, наш класс, кажется, попал в Синюю команду.

Но помимо обычных состязаний, есть два гвоздя программы: «Декорации» и «Группа поддержки».

Первое — это создание огромных фигур в цвет команды.

Например, Красные делают Люпена в красном пиджаке, Зелёные — Йоши. Скелет, высота метров пять, фоновые панели — всё это устанавливают на поле у трибун своей команды. Во время представления там даже разыгрывают небольшие сценки.

Второе — это, как следует из названия, поддержка своей команды.

Во время соревнований они заводят толпу, машут флагами, поют кричалки...

Но главный их выход, как и у декораторов — это специальное выступление.

В самодельных костюмах они исполняют на поле оригинальный танец под музыку.

И за декорации, и за группу поддержки начисляются огромные очки, которые могут решить исход соревнований, так что это действительно звёздные роли.

Хару отреагировала первой:

— Круто! Я люблю двигаться.

Я поддел её:

— Хару, а ты танцевать-то умеешь?

— Ц-ц-ц, — Хару помахала указательным пальцем перед лицом. — Не недооценивай меня, муженёк. Хороший баскетболист всегда обладает отличным чувством ритма — это моя личная теория.

— О, звучит убедительно. Значит, Кайто тоже в деле?

Кайто продемонстрировал бицепс:

— Естественно! Не знаю, поможет ли баскетбольный ритм в танцах, но если надо двигать телом, а не мозгами, то я справлюсь! Ну и флагом махать могу от души!

«Странно, но звучит убедительно», — усмехнулся я.

Затем я посмотрел на Кадзуки и Нанасэ.

Ну, с этими двоими проблем не будет.

Кадзуки ухмыльнулся:

— Если мы оба новички, не вижу причин, почему я должен уступить Кайто.

Нанасэ тоже улыбнулась уголками губ:

— Замени «Кайто» на «Хару» — и я того же мнения.

— Жестоко!!

— Чего вякнула?!

Ладно, за этих спортивных монстров я с самого начала не волновался.

Проблема в другом. Я посмотрел на двоих, которые до сих пор молчали.

Как и ожидалось, Юа смущенно подняла руку:

— Я... я, наверное, не смогу.

Юко тут же возразила:

— Эй, Уччи, ты же с детства занимаешься музыкой, у тебя точно получится!

— Дело не в этом... просто, ну, стыдно как-то...

— Но, Уччи, у тебя же выступление с духовым оркестром на Внешкольном фестивале в первый день? Ты же будешь играть перед всеми? Разве это не то же самое?

— Ну, если так посмотреть, то, наверное...

— Не бойся! Мы не будем смеяться, если ты начнёшь двигать одновременно правой рукой и правой ногой!

— Ну хватит! Я не настолько неуклюжая!

Глядя, как они весело препираются, я расслабился: с Юа всё будет в порядке.

И тут взгляды всех естественным образом сошлись на одной точке.

— Нет! Нет! Ни за что! Абсолютно исключеноооо!!!!!!! — Кэнта вскочил, отчаянно махая руками. — Вы что, хотите вытащить глубоководную рыбу на пляж в разгар лета и заставить танцевать самбу?! Изверги! Вы реально думаете, что бывший хикикомори-отаку сможет затесаться в стаю этих жизнерадостных и ярких тропических рыбок из группы поддержки?! А?!

— У-успокойся, Кэнта. Тропические рыбки тоже не танцуют самбу на пляже.

Хоть я и попытался его успокоить, в душе был согласен.

В таких вещах люди чётко делятся на тех, кто рвётся участвовать, и тех, для кого это смерти подобно.

Поэтому, хоть это и престижная роль, если есть желающие, их обычно берут без споров.

Тут всё зависит от характера, заставлять нельзя.

Но и оставлять одного Кэнту за бортом было бы неправильно.

«Может, пересмотреть вариант с Декорациями или другим комитетом?» — подумал я, но тут...

— Кэнта, можно тебя на пару слов? — Кадзуки встал со своего места.

Не успел никто и слова сказать, как Кэнта тут же встал в позу отказа.

— Не-не-не, даже не пытайтесь меня уговаривать, это абсолютно невозможно! Я запишусь в какой-нибудь ненапряжный комитет, а в группу поддержки идите сами...

Кадзуки, едва заметно покачав головой, положил руку ему на плечо.

— Да послушай ты, Кэнта.

— Говорю же, танцы — это смертельно невозможно!

Я криво усмехнулся: переубедить Кэнту, когда он так упёрся, — задачка не из лёгких.

Что ж, посмотрим, на что способен Кадзуки.

— Кэнта, ты ведь любишь аниме?

— Чего это ты вдруг? Сразу предупреждаю: школьный фестиваль в аниме — это фикция.

«Для самопровозглашённого отаку ты слишком уж рубишь правду-матку», — подумал я.

Кадзуки невозмутимо продолжил:

— Раз уж зашла речь о танцах... В аниме персонажи часто танцуют в опенингах или эндингах, верно? И кому, интересно, хочется на это смотреть? Это же какой-то междусобойчик. Разве не лучше пустить видеоряд, который реально соответствует атмосфере произведения?

Кэнта посмотрел на него удивительно сухим, ничего не выражающим взглядом.

— Ха? Вообще-то, для фанатов это награда. А выучить танец в идеале — это вообще святая обязанность.

Едва заметно приподняв уголок рта, Кадзуки как бы невзначай бросил:

— Кстати, а на концертах сэйю вы ведь исполняете отагэй?

Кэнта демонстративно вздохнул.

Повернув ладони к потолку, он ответил с видом человека, уставшего от глупости собеседника:

— Ну и ну. Вот вечно эти псевдокрутые типы делают вид, что разбираются в культуре отаку. Сейчас так уже не делают, потому что это мешает тем, кто хочет нормально смотреть концерт. И вообще, я не фанат сэйю, так что выражение «концерт сэйю», строго говоря, здесь не совсем корректно. Хочешь подискутировать — иди подучи матчасть, а потом возвращайся.

«Ого, — поразился я. — Кадзуки так спокойно снёс этот раздражающий тон».

Я бы на его месте точно уже отвесил щелбан.

— Значит, ты не можешь исполнить ни одного движения из отагэй?

— Ха? Могу, и что с того?

— Я думал, это сейчас не в моде.

— А-а, ты не понимаешь. Ты совершенно не понимаешь, Мидзусино. Мешать другим в зале нельзя, но в своей-то комнате я свободен. Я врубаю запись концерта и танцую со всей отдачей, резко и чётко. Благодаря тренировкам, которым меня научил Бог, я сейчас, можно сказать, на пике формы.

Приглядевшись, я заметил, что плечи Кадзуки мелко подрагивают — он изо всех сил сдерживал смех.

Тут уж даже я разгадал его замысел.

Кадзуки старательно сохранял спокойствие в голосе:

— Да неужели? Даже интересно стало. Но показывать это на людях тебе, наверное, всё-таки стыдно?

Кэнта бессмысленно выпятил грудь и заявил:

— Пф-ф. Бог сказал: «Главное, чтобы ты сам мог гордиться собой». Нет никакой нужды стыдиться того, что любишь.

«Эй, не цитируй меня в таком контексте, это звучит отстойно», — мысленно возмутился я.

Кадзуки начал захлопывать ловушку:

— Тогда попробуй станцевать в следующий раз. И раз уж на то пошло, лучше что-нибудь новенькое, а не то, что ты уже заучил.

Кэнта с серьёзным лицом принял вызов:

— Вызов принят.

— С учётом времени на тренировки, премьера будет в следующем месяце. Место действия — школьный стадион.

— Если даёте столько времени, я вам хоть три, хоть четыре танца покажу.

— Раз уж делать, так делать качественно — начнём с создания костюмов.

— Хм, косплей для меня впервые, но я не против.

— Вот и отлично, — Кадзуки с сияющей, подозрительной улыбкой обвел всех взглядом. — Кэнта тоже участвует в группе поддержки.

 ──Чего-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о?!?!?!?!?!

Мы, уже давно достигшие предела терпения, прыснули со смеху, глядя на этот диалог.

Кайто, держась за живот, простонал сквозь смех:

— Ну ты даёшь, Кэнта! Ты же среди нас самый опытный оказался!

Хару утрированно вытирала слёзы в уголках глаз:

— Я с нетерпением жду твоего резкого и чёткого танца, Ямадзаки.

Нанасэ небрежно добавила утешения:

— Не волнуйся, танцуем толпой, так что лично ты не будешь сильно выделяться в плохом смысле.

Лицо Юко просияло, и она вскочила:

— Кэнтаччи, давай создадим кучу воспоминаний!

Юа, глядя на Кэнту снизу вверх, мягко улыбнулась:

— Будем стараться вместе, Ямадзаки-кун.

Наконец, я тоже вставил слово:

— Ну, вот так как-то. Давайте наслаждаться юностью на полную катушку.

Кэнта, с видом человека, которого обвели вокруг пальца, тихо пробормотал:

— ...Непостижимо.

И, снова рассмеявшись вместе со всеми, я задумался.

Одно-единственное лето в семнадцать лет, которое уже никогда не вернётся.

Пройдя сквозь этот синий туннель, мы и правда изменились.

То, что я закончил прошлое лето вместе с Хару и встретил новое.

То, что Юко повернулась ко мне лицом.

То, что к нам с Юко повернулась Юа.

То, что на самом деле перемены начались уже давно, благодаря Нанасэ и Асу-нэ.

То, что Кадзуки и Кайто остались собой — Кадзуки и Кайто.

То, что Кэнта стал Кэнтой.

── То, что мы все вместе завершили это лето.

Я не собираюсь делать вид, что чего-то из этого не было. Ни единой мелочи.

Но всё же.

Эта скромная повседневность, в которую мы смогли вернуться вот так, была мне до безумия дорога.

*

Я шёл по той же дороге вдоль реки, что и утром, только теперь в обратном направлении.

В «Такокю» мы с ребятами разошлись. Нанасэ, Хару, Кайто и Кадзуки отправились прямиком в свои клубы. Юко и Юа собирались пройтись по магазинам у станции, и Кэнта, которому как раз нужно было в «Animate», решил составить им компанию.

У меня же не было никаких планов, поэтому я просто побрёл домой, лениво разглядывая пейзаж и втайне надеясь, что где-нибудь мне попадётся на глаза дремлющий бродячий кот — как символ того, что время можно провести просто чудесно.

Это был приятный полдень, когда можно было заняться чем угодно, а можно было и вовсе ничего не делать.

Ветряной колокольчик, переживший август, словно отрабатывал сверхурочные, издавая редкий, извиняющийся звон. Откуда-то доносился сладковатый запах — возможно, кто-то спешно доваривал остатки кукурузы.

Вскоре я заметил силуэт человека, сидящего возле небольшого шлюза.

Стараясь, чтобы мои шаги звучали чуть бодрее и спокойнее, я сбежал вниз на узкую, в одного человека, дорожку посередине дамбы. Мне хотелось хоть немного оживить её профиль, напоминавший насупившуюся девочку, намочившую совершенно новое платье.

В надежде, что мой голос прозвучит звонко, как праздничная музыка, я окликнул её:

— Асу-нэ!

Она оторвала взгляд от карманной книги, и на её лице отразилось облегчение — словно у отца, который опоздал на открытый урок, но всё же успел вбежать в класс. Но тут же она демонстративно отвернулась.

— Я думала, мы сегодня уже не увидимся.

Я с затаённой усмешкой присел рядом.

— Прости-прости, мы с ребятами ходили перекусить.

Я мельком глянул на обложку книги: «Я и наше лето». Я не читал её, но подумал, что, возможно, Асу-нэ по-своему тоскует по ушедшему сезону.

Асу-нэ, словно ей стало щекотно, дернула плечом:

— Я пошутила. Уж слишком приятный сегодня день, жалко сразу возвращаться домой. Хотя... то, что я надеялась тебя увидеть, — не ложь.

Меня порадовала эта мелочь — мы думали об одном и том же.

Когда мы вместе ездили на экскурсию в URALA, я беспокоился, не ранил ли её невольно, но, похоже, она уже давно пришла в норму.

Тут я кое-что вспомнил:

— Асу-нэ, а у тебя какой цвет?

Она посмотрела на меня с недоумением, и я поспешил уточнить:

— Извини. Я про распределение команд на Спортивный фестиваль.

Кажется, смысл вопроса дошёл до неё, но реакция всё равно была какой-то рассеянной.

— Я ещё не узнавала, а что?

— Да так, мы тут с ребятами обсуждали участие в группе поддержки.

Обычно комитеты на школьном фестивале и цветовые команды на Спортивном формируются по вертикальному принципу. Другими словами, если не считать клубов, это одна из немногих возможностей в школьной жизни пообщаться с людьми из других параллелей.

Уловив то, что я хотел сказать, — или, скорее, мою неосознанную, глупую надежду, — Асу-нэ смущённо отвернулась.

— И какой же у тебя?

— Синяя команда.

— Понятно... Группа поддержки, значит...

Глядя на её озадаченный профиль, я поспешно добавил:

— Ну, ты ведь не из тех, кто любит танцевать перед толпой в ярком костюме.

Я хотел перевести всё в шутку, чтобы сгладить неловкость, но Асу-нэ обиженно надула губы.

— Эй, что это значит?

Её реакция показалась мне забавной, и я не удержался, чтобы не поддразнить её ещё немного:

— Это значит, что тебе больше идёт читать книгу в белом платье.

Она надула щёки ещё сильнее:

— Ты ведь думаешь, что я совсем не умею танцевать, да?

— ...Честно говоря, я вижу только будущее, где ты, как в тот раз, кричишь: «Подожди! Не бросай меня!»

— Может, я и не мастер спорта, но и не настолько уж безнадёжна!

— Проблема в том, что при столкновении с чем-то неизведанным ты превращаешься в неумеху.

— ...Я прекрасно поняла, что ты обо мне думаешь!

Глядя в её сердитую спину, я усмехнулся:

— Шучу. Я просто хотел сказать, что тебе не обязательно подстраиваться и заставлять себя.

Асу-нэ коротко вздохнула и опустила плечи.

— Я знаю. Знаю, что это не в моем характере.

— Ты ведь даже в караоке ни разу не пела.

— А, опять ты об этом.

— Ну, такой уж у меня характер.

Она с изумлением посмотрела на меня.

Но в её взгляде было больше грусти, чем я думал, и больше хрупкости, чем я ожидал.

Асу-нэ хотела что-то сказать, но мягко сомкнула губы и, наконец, тихо проронила:

— Это мой последний школьный фестиваль...

Безысходное одиночество вдруг передалось и мне, и я ответил с тихой грустью:

— Надеюсь, мы хотя бы окажемся одного цвета.

— Угу. Такого же синего, как у тебя.

Так мы и сидели некоторое время вдвоем, глядя в синее небо и провожая взглядом припаркованный у дороги красный велосипед, жёлтую футболку, качающуюся на балконе, зелёные деревья, шелестящие на ветру, и чёрного ворона, легко скользящего в вышине.

*

— Есть!

Мяч, брошенный с трёхочковой линии двумя руками, со звуком проскользнул в корзину в сотый раз. Я, Аоми Хару, наконец-то смогла расслабить плечи и с шумом выдохнуть.

Самостоятельная тренировка, которую мы начали после того, как распрощались с остальными в «Такокю», незаметно затянулась до девятнадцати ноль-ноль. Сэн, Йо, младшие — никто и не думал расходиться, все увлечённо тренировались, так что я даже забыла сказать, что каждый может закругляться, когда захочет.

«Мы действительно изменились», — подумала я, глядя на эту сцену с гордостью и надеждой.

Я энергично вытерла пот краем футболки и обратилась к напарнице, которая помогала мне с пасами:

— Спасибо, на сегодня, пожалуй, всё.

Нана выглядела невозмутимой, хотя тоже только что забила свою сотню.

— Процент попаданий на тренировках заметно вырос.

— Тебе легко говорить.

Я не считала точно, но чтобы забить сто раз, Нане понадобилось всего-то бросков сто двадцать — сто тридцать.

Я же с лёгкостью перевалила за двести, а может, и к трём сотням приблизилась.

Нана, словно догадавшись о моих мыслях, усмехнулась, повернулась спиной и начала чётко раздавать указания по уборке инвентаря.

Когда я призналась ей, что втайне даже от товарищей по команде отрабатываю трёхочковые, она устроила мне жуткий разнос: «Почему ты не посоветовалась со мной?!»

«Ну, я думала, что сначала нужно наработать базу, иначе только запутаюсь. Да и не хотела отвлекать тебя лишними тренировками...»

«Ты в своём уме? Как и с любым другим броском, с трёхочковым нужно ловить ощущение, бросая в условиях, приближенных к боевым! Даже если на тренировке залетает восемьдесят процентов, в игре дай бог сорок наберётся — это обычное дело. А уж тренировать только броски с места, даже без паса — это, конечно, лучше, чем ничего, но КПД ниже плинтуса!»

«...Ладно, прости».

И действительно, стоило мне начать бросать после рандомных пасов Наны, как процент попаданий резко упал.

А что будет, если добавить реальную игровую ситуацию и защиту, даже думать не хочется.

Я часто наезжала на Нану: «Почему сейчас не бросила трёхочковый?!» И хоть я не считаю, что была во всём неправа, только теперь я по-настоящему осознала, насколько крута моя напарница, которая невозмутимо кладёт мячи в корзину во время матча.

Но всё же... Я прижала мяч к груди.

«Я стала сильнее».

Слова, которые я сказала ему, не были ложью.

После матча с Аки-сан и Кей-сан моя форма улучшилась просто невероятно.

У тех, кто долго занимается спортом, такое иногда случается.

Рост — это не плавная кривая, думаю я.

Конечно, техника и выносливость улучшаются понемногу каждый день, но обязательно наступает период застоя, когда кажется, что ты топчешься на лестничной площадке.

Вроде бы и качество, и количество тренировок на пределе, выжимаешь из себя всё, а тело не успевает за идеальным образом игры, который ты себе рисуешь.

Но однажды...

Потолок пробивается со звонким треском, и ты перепрыгиваешь сразу через две-три ступеньки.

Тело становится лёгким, словно ты сбросил вчерашнего себя, догоняет ту игру, которую ты представлял, и в конце концов полностью сливается с ней.

Прорвать оболочку, преодолеть стену, ухватить суть.

Такие моменты действительно бывают. Для меня таким моментом стал недавний матч, а точнее — слова Мисаки-чан.

«—— Вы не воины, вы сражающиеся женщины».

Эта фраза развеяла все мои сомнения.

Вдруг вспомнилось обещание, данное ребятам в «Такокю».

Я — и в группе поддержки на Спортивном фестивале? Невольно усмехнулась сама над собой.

Участвовать в фестивале можно по-разному, но это, без сомнения, входит в топ-5 самых трудозатратных по времени и силам занятий.

Ведь для танцевального выступления нужно всё делать самим: от выбора темы, костюмов, музыки и хореографии до заучивания и самого исполнения.

Прошлогодняя я даже не посмотрела бы в ту сторону под предлогом того, что это помешает баскетболу.

Сказала бы: «Если есть время на это, лучше потренируюсь».

«Но...» — я подумала о любимом человеке.

Чем больше страсти я отдаю баскетболу, тем сильнее скучаю по нему.

Чем сильнее я тоскую по нему, тем острее и совершеннее становится мой баскетбол.

Поэтому я выбрала без колебаний.

Даже если предлог «помощь с бейсбольными тренировками» исчез, даже если оправдание «летние каникулы» больше не работает — пока я могу быть рядом с тобой.

О чём мы будем говорить, как проведём время, какие воспоминания создадим?

Я просто приму всё это и сделаю своей силой.

«Может быть...» — мелькнула мысль.

Может, мне и не нужно слышать ответ.

Может, мне и не нужно бросать вызов всерьёз.

Наверное, сейчас я счастливее всех на свете.

Если просто думать о нём уже достаточно, чтобы чувствовать такую наполненность, нужно ли желать большего?

Ведь на самом деле я уже поняла.

Я безнадёжно связала баскетбол и тебя.

Именно поэтому я узнала, что могу стать сильнее, и именно поэтому познала страх.

Потому что это две стороны одной медали, я иногда ловлю себя на мысли:

Если эта любовь закончится, смогу ли я по-прежнему стоять на площадке?

Смогу ли я смотреть на кольцо тем же взглядом, что и сейчас, когда ничего не изменилось?

...Наверняка нет.

Смогу ли я переболеть и снова посвятить себя баскетболу, или же потеряю волю к борьбе и больше никогда не вернусь сюда — я не знаю.

Я уверена только в одном.

Если закончится любовь, закончится и нынешняя я.

«Тогда...» — я невольно сжала рукой грудь.

Тогда я не буду требовать такой роскоши, как «смотри только на меня».

Если я смогу смотреть только на тебя — этого достаточно.

Если риск — потерять всё сразу, то лучше я удержу и то, и другое в руках.

—— Пусть бы эти отношения, это время длились вечно.

*

Я, Юа Учида, как обычно, готовила ужин.

Сегодня на горячее — рулетики из меч-рыбы с умэбоси и листьями сисо.

И папа, и младший брат — прямо как кое-кто — не особо жалуют рыбу. Но это блюдо — одно из их любимых; наверное, потому, что умэбоси отлично сочетается с рисом.

Сначала я нарезала размороженную меч-рыбу на кусочки «на один укус», слегка присолила и оставила ненадолго. Пока рыба просаливалась, я достала несколько крупных слив умэбоси, удалила косточки и измельчила мякоть ножом до состояния пасты.

Затем подготовила листья сисо — я купила их целую кучу на распродаже и хранила в контейнере с водой на дне.

На каждый кусочек рыбы я намазала сливовую пасту, завернула в лист сисо и слегка присыпала крахмалом. Подготовка завершена.

Перед тем как начать жарить, я проверила кастрюлю на плите. Там варились картофель и лук — ничего необычного, простые ингредиенты для мисо-супа. Поскольку сегодня будний день, бульон я сделала из гранул даси.

Убедившись, что картошка сварилась, я выключила огонь и развела пасту мисо. Осталось только добавить сушёные водоросли вакаме — и готово.

Затем я поставила сковороду на огонь, разогрела рисовое масло, которое мы используем вместо обычного растительного, и выложила первую партию подготовленной рыбы.

Когда рулетики хорошо прожарились, я переложила их на тарелку, а оставшуюся часть отправила на сковороду.

По мне, так соли и слив вполне достаточно, но брат любит вкус понасыщеннее, поэтому для него я обычно поливаю половину порции соусом менцую.

Сегодня у меня был соус «Исиру-даси», который Юко-чан привезла в качестве сувенира из Канадзавы, так что я использовала его.

Пш-ш-ш... Вместе с аппетитным ароматом рыбного соуса в памяти всплыли события сегодняшнего утра.

—— Лето закончилось, и моя лучшая подруга постриглась.

Если выразить это словами — всего лишь рядовое событие.

Но я и представить не могла, что такой день настанет.

Я знала, как бережно она ухаживала за волосами, и помнила, с какой радостью она рассказывала о новых прическах, которые позволяла делать их длина.

Казалось, по-другому и быть не может.

Длинные волосы ей очень шли.

С того дня, как не стало мамы, и вплоть до поступления в старшую школу я носила неприметную короткую стрижку. Я не стремилась к модным прическам, не хотела, чтобы кто-то считал меня милой. Мне просто хотелось не выделяться, слиться с окружением...

Но встретив Юко-чан и тебя, я впервые захотела стать женственной.

Длинные волосы моей новой подруги подрагивали, когда она смеялась, сердито подпрыгивали, когда она злилась, и оставляли за собой шлейф, словно свадебная фата, когда она бежала мне навстречу.

Она казалась воплощением того образа милой девушки, который я себе рисовала.

Наверное, тогда я была очарована Юко-чан не меньше, чем тем невыносимым парнем.

Я стеснялась сказать ей об этом, но на самом деле с прошлого года и по сей день я восхищаюсь ею.

«Хочу быть как она».

Я загадала желание и начала отращивать волосы, и они уже стали довольно длинными.

—— Я думала, что хоть немного приблизилась к ней, но она снова ушла далеко вперёд.

Раздался треск масла, и я в панике встряхнула сковороду, переворачивая рыбу палочками.

Посмеявшись над собой, я невольно улыбнулась.

Всё-таки Юко-чан удивительная.

Даже я, совершенно неопытная в любви до старшей школы, понимаю: остричь волосы после случившегося — это определённый знак. Но в Юко-чан не было ни капли трагизма или сожаления.

Она без колебаний рассталась с длинными локонами, которыми я столько раз любовалась, сравнивая их с крыльями ангела. Но почему?..

Казалось, стоит ей легонько оттолкнуться от земли, и она действительно выпорхнет в окно — такой лёгкой она стала.

И после уроков, когда мы ходили по магазинам у станции...

Было чувство, что вернулась прежняя Юко-чан, но в следующий миг проглядывала совсем другая, незнакомая мне Юко-чан.

В ней появилась какая-то взрослость, хрупкость, словно она исчезнет, если к ней прикоснуться, но при этом её сердце оставалось здесь. Эту атмосферу трудно с чем-то сравнить.

Мне от этого стало немного грустно, но в то же время я была ослеплена.

Выключив огонь и переложив рыбу на тарелку, я с облегчением выдохнула.

Как хорошо, что мы не поставили точку, что снова можем держаться за руки.

«Но...» — подумала я, глядя на табурет на кухне.

«Однажды, когда мы встретимся со своей любовью лицом к лицу... до тех пор».

Перемирие, которое я озвучила в тот вечер, имеет срок годности.

Я точно знала лишь одно: для Саку-куна и Юко-чан это «однажды» — не сейчас.

Эти слова я подобрала ради двух дорогих мне людей.

«А как же я?» — спросила я саму себя.

Когда наступит моё «однажды»?

Юко-чан движется вперёд в своём стиле, а Саку-кун, приняв мои слова, наверняка подготовил в том доме место, где мы сможем всё обсудить.

А я...

Я ведь поняла, что хочу стать особенной, решила быть немного эгоистичнее, но где-то в глубине души всё ещё пытаюсь цепляться за старое.

Даже если встретиться с любовью лицом к лицу, это не значит, что всё рухнет.

Но этим летом...

Сквозь сердца Саку-куна и Юко-чан я увидела всё.

Бесконечные слёзы, раздирающую грудь боль, страдания, от которых теряешь себя, печаль, в которой можно утонуть, и сожаление такой силы, что хочется стереть все воспоминания...

Потому что я узнала, как заканчивается любовь.

Потому что Юко-чан в тот день была мной.

Разница лишь в том, призналась она или скрыла свои чувства.

Если бы в том классе на закате в любви призналась я, мне бы отказали точно такими же словами.

Даже если в твоём сердце есть место для меня, рядом с тобой — другая девушка.

Не имея смелости или решимости сделать шаг, я уже получила результат.

Не успев пораниться глубоко, я получила неглубокую рану.

Именно поэтому я так дорожу этим временем, когда внешне всё осталось как прежде, и хочу купаться в этом счастье.

Мы снова гуляем с Юко-чан вдвоём, я как ни в чём не бывало договариваюсь с Саку-куном о покупках. Пусть я и немного растерялась насчёт группы поддержки, фестиваль Фудзисико наверняка станет незабываемым.

«Если бы это было возможно...» — тешу я себя слабой надеждой.

Не только я, но и все мы.

Чтобы мы любили и берегли этот сентябрь, к которому пришли, миновав тот август.

Чтобы «однажды» так и осталось «однажды».

—— Как бы мне хотелось вечно отдаваться этому обычному течению времени.

*

«Какого ты цвета, Асу-нэ?»

Ты словно почтальон на далёком острове.

Появляешься внезапно, когда я уже почти забыла, и вручаешь долгожданное письмо.

Я посмеиваюсь над собой — пора бы уже привыкнуть к этому бесконечному повторению, — но всё равно невольно жду: придёшь ли ты сегодня? А может, завтра?

Я раз за разом, словно молитву, твердила себе: «Не замечай, не смотри», делала вид, что мне всё равно, но на самом деле я думала об этом постоянно.

Это было лето, когда я остро чувствовала, что осталась за бортом.

Лето, которое тихо прошло мимо меня в одиночестве.

Свидание с тобой казалось продолжением тех наивных семи дней, а когда мы проводили время в летнем учебном лагере, мне чудилось, пусть и ненадолго, что я стала твоей одноклассницей.

Я радовалась этим крошечным мгновениям, веселилась, влюблялась, а в это время...

Где-то там, где меня не было, ты был невыносимо ранен. Я же, будучи до боли чужой в этой истории, не смогла даже утереть слёзы, которые ты наверняка проливал.

И всё же я хотела быть для тебя хотя бы «старшей».

Я пригласила тебя в тот ностальгический бабушкин дом, попыталась прикоснуться к твоему сердцу, но не знаю, смогла ли хоть чем-то помочь.

А потом наступила ночь фестиваля.

Я не удивилась, что ты восстановил связь с теми девушками и вернулся.

Я знала, что так будет, ещё с того момента, как ты позвонил мне накануне.

Я чувствовала, что омлет для тебя, плачущего, приготовила та добрая девочка, и что она всё это время была рядом.

Наверняка этим летом...

Хиираги-сан, Учида-сан, Нанасэ-сан, Аоми-сан, Мидзусино-кун, Асано-кун, Ямадзаки-кун и, конечно, ты.

У вас были общие переживания, страдания, боль — незаменимая история, которую вы разделили на всех. И сколько бы страниц я ни перелистнула, моего имени там нет.

Я смирилась с тем, что так было и так будет всегда, и именно поэтому...

—— Твой случайный вопрос обрадовал меня так, что я едва не расплакалась.

Стоит мне задуматься, как я начинаю надеяться, поэтому я старалась не придавать этому значения.

Из-за этого я не сразу уловила истинный смысл твоих слов.

Если на фестивале Фудзисико мы окажемся в одном комитете, если на Спортивном фестивале мы будем одного цвета...

Наверное, я начала рисовать в воображении эту возможность намного, намного раньше тебя.

Вдруг я заметила, что из ретро-радиоприемника на краю стола льётся песня «Stage of the ground» группы BUMP OF CHICKEN.

«Группа поддержки на Спортивном фестивале, значит...» — я невольно расплылась в улыбке.

Это так похоже на вас.

Наверняка вы будете дурачиться всей толпой, но при этом подойдёте к делу с предельной серьёзностью и покажете такое выступление — до стыдного горячее, — что зрители придут в восторг.

Если бы я могла войти в этот круг...

Я всё ещё не могу представить, как громко кричу слова поддержки или танцую в костюме, но, может, небольшая авантюра — это не так уж и плохо?

Ведь ты всегда уводишь меня в места, которых я не знаю.

«Или же...» — подумала я.

Возможно, то, чего я сейчас действительно ищу, — это именно такое время.

Не время «твоё», а время «ваше».

Я хочу, чтобы мое имя стояло в одном ряду с вашими в этой истории.

Думаю, есть вещи, которых я не замечала именно потому, что мы были в отношениях «сэмпай — кохай».

И наверняка это не только прекрасные моменты.

Ваши отношения, о которых я слышала лишь через мягкий фильтр твоих рассказов, глубина ваших связей, взгляды, брошенные на кого-то, случайные жесты, выражения лиц, которых я не знаю...

Если я увижу это прямо перед собой, мне наверняка будет больно, я буду растеряна, мне станет тяжело.

Но я завидую даже этой боли.

«Надеюсь, мы хотя бы окажемся одного цвета».

«Угу. Такого же синего, как у тебя».

Было бы здорово окраситься в этот цвет.

В последнее время я часто ловлю себя на одной мысли.

Когда я уеду в Токио, неужели моя любовь действительно закончится?

Я ведь готовила себя к этому.

Если я покину этот город, чтобы следовать за мечтой, то уже не буду тайком ждать Саку-куна, ставшего третьеклассником, на привычном берегу реки, не смогу спонтанно позвать его на свидание и не стану его невестой.

Именно поэтому я старалась изо всех сил ценить оставшееся время.

И всё же иногда меня манит сладкий путь к отступлению.

Я вспоминаю год, прошедший с нашей повторной встречи.

Мы ведь изначально не виделись каждый день. Вплоть до недавнего времени мы не то что не созванивались или переписывались в LINE, но даже не договаривались о встречах.

Может быть, мы сможем остаться такими же?

Если я буду усердно работать там на полставки, то, возможно, смогу приезжать домой раз в месяц.

Я буду сидеть на берегу реки с книгой к концу твоих уроков, ничего тебе не сказав.

А когда вдоволь наслажусь твоим удивлённым лицом, можно будет утащить тебя на свидание.

Пусть это немного неуместно, но я смогу выслушать твои — и наши общие — переживания о будущем по телефону.

А по видеосвязи мы сможем гулять по Токио в выходные.

Разве это будет чем-то отличаться от этого года, который пролетел в мгновение ока?

В тот день, когда я ездила на экскурсию, мы ужинали вместе.

Ты аккуратно, выбирая только то, что можно рассказать мне, поведал, о чём говорил с Хиираги-сан и Учида-сан перед тем, как вернуться на летний фестиваль, и чем всё закончилось.

Это была история, красивая до слёз, но для меня — жестокая настолько, что хотелось сбежать.

Но... пробился один-единственный луч лунного света.

Твоя любовь ещё не началась.

«Может быть...» — думаю я.

Ты честен со всеми, но невероятно сложен, когда дело касается тебя самого.

Ты вряд ли сможешь так просто выбрать кого-то одного.

Впредь ты будешь разбираться с чувствами к каждой из девушек в твоём сердце — и я надеюсь, что мне найдётся место хотя бы в уголке, — но ты наверняка будешь тратить на это время, словно пишешь роман, подбирая слова одно за другим, медленно давая имена своим чувствам.

А может быть, за это время...

Тот год разницы, что лежит между нами, заполнится?

Например, если ты начнёшь рассматривать возможность поступления в Токио...

Когда мы станем студентами, разница в один учебный год исчезнет, словно её и не было.

Я понимаю, конечно, что это слишком уж удобный сценарий.

Но если бы это могло сбыться, даже после того, как я выпущусь...

—— Пусть бы это расстояние длилось вечно.

*

Кап — звук упавшей капли воды заставил меня, Нанасэ Юдзуки, тихо открыть глаза.

Независимо от времени года, я всегда любила вот так неспешно полежать в ванне.

Свет выключен, вместо него горят ароматические свечи.

Иногда я просто рассеянно смотрю на пляшущие огоньки, иногда кладу голову на бортик или откидываюсь назад, предаваясь размышлениям.

О баскетболе, о напарнице, о друзьях, о парне, который мне нравится.

Сегодня я думала о сентябре.

Точнее говоря, о нас — тех, кто пережил лето и ещё не шагнул окончательно в осень.

Я думаю о Читосэ.

«И всё же в моем сердце есть другая девушка».

Кажется, он снова сказал это с мукой в голосе.

Сделав оговорку, что и Юко тоже в его сердце.

«Какой же он всё-таки неуклюжий», — я невольно усмехнулась.

Видимо, он просто не смог произнести одну простую фразу: «Дай мне немного времени на ответ».

Я вполне догадываюсь, кого Читосэ имеет в виду под «девушкой».

Юко, Уччи, Хару, Нисино-сэмпай.

—— И я.

Звучит, может, самонадеянно, но я не настолько наивна или труслива, чтобы не включать себя в этот список.

Думаю, сейчас в сердце Читосэ живут эти пятеро.

Если так, то можно было бы немного порадоваться и позволить себе быть милой, но я не могу радоваться безоговорочно, потому что понимаю его внутреннюю борьбу.

Нет сомнений, что он испытывает к нам чувства, отличные от тех, что питает к другим одноклассникам.

Но что это? Дружба, партнёрство, восхищение?..

По крайней мере, пока это чувство не оформилось как любовь.

Нас слишком долго швыряло между иллюзиями и разочарованием.

Дать этому имя «любовь» можно будет в самом конце.

Я действительно так считала, пока не узнала настоящего Читосэ.

Например, человек, с которым больше всего говоришь в школе.

Человек, с которым чувствуешь себя как в семье.

Человек, который бежит рядом с тобой с той же самоотдачей.

Человек, который впервые принял тебя настоящую, без прикрас.

Я видела множество людей, которые поспешно лепили ярлык «любовь» на эти незначительные поводы, сами себя накручивали и так же легко потом отрывали этот ярлык.

Любовь — это индульгенция, чтобы безответственно ранить кого-то.

Так думала прежняя я, так думаешь нынешний ты.

И чем больше мы дорожим этими людьми, чем меньше хотим их ранить, тем сильнее это чувство.

—— Я не знаю, какое из чувств назвать любовью.

Размышляя об этом, я машинально зачерпнула воду.

Глядя на Нанасэ Юдзуки, колыхавшуюся в моих ладонях, я подумала:

Вполне возможно, что чувству, которое Читосэ испытывает ко мне, в итоге дадут имя вроде «родственные души».

«Совсем беда», — с кривой усмешкой вздохнула я.

Я думаю о сэмпае Нисино.

Честно говоря, я до сих пор не совсем её понимаю.

Но то, что Читосэ восхищается ею, видно невооружённым глазом.

Как и то, что он для неё — особенный.

После той поездки в Токио, к которой я их подтолкнула, ореол таинственности вокруг их отношений, кажется, померк, но в то же время они словно ткут время, недоступное для других, ещё плотнее.

И, что важнее всего, Нисино-сэмпай в не столь отдалённом будущем уедет далеко.

Найдёт ли кто-то из них ответ до этого момента?

Я думаю о Хару.

Я заметила, что после июльского матча с Асигара моя напарница была сама не своя.

Она словно буксовала на месте. Не то чтобы она забросила тренировки или потеряла цель, но что-то было не так, и я с нетерпением наблюдала за ней, не зная, чем помочь.

Но в день матча с Аки-сан и Судзу-сан, которыми я тоже восхищаюсь...

Уми определённо что-то ухватила.

Меня, конечно, удивило, что она втайне от меня тренировала трёхочковые, но если она освоит этот приём, то станет ещё более опасным игроком.

И для соперников, и для меня.

Девять из десяти, что спад Уми был связан с её влюблённостью в Читосэ.

Раз она выбралась из ямы, значит, смогла примириться с собой.

Она — надёжный союзник, но врагу такого соперника не пожелаешь.

Я думаю об Уччи.

Когда я думаю об Уччи, у меня щемит в груди.

—— Я хотела понимать его лучше всех.

Я ведь этого желала.

Но найти скрытое сердце Читосэ смогла не я.

Той, кто понимал его лучше всех, оказалась она, а не я.

О чём сейчас думает эта девочка, у которой хватило силы без колебаний броситься на помощь самому дорогому человеку и доброты, чтобы в конце концов соединить нас всех?

И, наконец, я думаю о Юко.

Не хочу признавать, но, если честно...

Сейчас в самом центре сердца Читосэ стоят, пожалуй, Уччи или Юко.

И дело не в банальном «когда тебе признаются, поневоле начинаешь обращать внимание».

—— Этим летом Юко стала невероятно красивой.

Я почувствовала это ещё во время поездки в Канадзаву, а сегодня утром это впечатление накрыло меня с новой силой.

Я не знаю, какими словами описать перемены, произошедшие в ней.

Повзрослела? Выросла внутренне? Стала скромнее?..

Всё это близко, но, кажется, не совсем в точку.

Например, её спокойный взгляд, который иногда можно поймать.

Или мягкая улыбка, обращённая к Читосэ.

Или голос, полный нежности, когда она произносит его имя.

Это притягивает так, что захватывает дух.

Поэтому и он, наверняка...

В конце я думаю о себе.

Я пытаюсь взглянуть на себя со стороны, как наблюдатель.

Нисино-сэмпай скоро уедет, Хару связана с ним спортом, Уччи и Юко раскрыли друг другу души... У меня нет ничего из этого.

Но, возможно, именно поэтому я, как девушка, смогла приблизиться к его сердцу наиболее гармонично.

Моментов, когда мы кажемся более похожими на пару, чем когда были фальшивыми влюблёнными, становится всё больше.

И я думаю: может, так и надо? Может, это хорошо?

Отсутствие особой, драматичной связи — это ведь и возможность быть рядом без особых причин.

«В любом случае...» — я вышла из ванны и посмотрела в зеркало.

Лето было бурным, но пока всё улеглось, и я рада, что мы встретили сентябрь вот так.

Признание Юко и его исход, к добру или к худу, ненадолго заморозили ситуацию.

Я рассказала обо всём Хару с разрешения Юко, а Нисино-сэмпай наверняка рассказал сам Читосэ.

Услышав это, вряд ли кто-то решит: «Раз Юко отказали, то со мной ответ будет другим».

Нам всем нужно ещё немного времени, чтобы разобраться с этой любовью.

Я знаю, что ничего не закончилось, но хотя бы сейчас...

Пока где-то вдалеке слышится музыка следующего праздника, может, стоит просто наслаждаться днями, проведёнными вместе со всеми?

Поэтому, пока не настанет тот день, когда ты дашь этому имя...

—— Пусть бы это фальшивое время длилось вечно.

*

Прошло несколько дней после церемонии начала семестра.

В классе 2-5 мы использовали седьмой урок для классного часа, чтобы определиться с членами комитетов на весь школьный фестиваль — включая Внешкольный, Спортивный и Культурный, — а также решить, какое мероприятие наш класс представит на Культурном фестивале.

Я, Читосэ Саку, как староста класса, стоял за кафедрой в роли ведущего, а вице-староста Юко у задней доски взяла на себя обязанности секретаря.

Сначала мы занялись распределением в комитеты. Мы решили придерживаться такой политики: сначала просим поднять руки желающих, и если их окажется больше, чем мест, то проводим обсуждение или решаем через «камень-ножницы-бумага».

Мы заранее договорились, что если мы все скопом поднимем руки в группу поддержки, остальным будет сложно заявить о своём желании, поэтому сначала выждали паузу. Но желающих так и не нашлось, так что «команда Читосэ» в полном составе смогла вступить в группу поддержки.

Кстати, нас восемь человек — парней и девушек, — что превышает квоту, но в естественно-научном классе нашей параллели, который тоже попал в Синюю команду, желающих не оказалось вовсе. Так что проблем с тем, что лишние участники группы поддержки будут от нас, не возникло.

Этот момент я заранее уточнил у Кура-сэна, и, поскольку такое случается каждый год, особо не беспокоился.

На самом деле оставалось ещё по одному месту для парня и девушки, и я предложил их Надзуне и Атому. Но они — не буду уточнять, кто именно, но с настроем «не буду делать это даже под страхом смерти» — выбрали комитеты, где, по слухам, работы поменьше.

Так или иначе, с комитетами мы разобрались быстро, и теперь обсуждали гвоздь программы — выступление класса на Культурном фестивале.

Здесь все проявили куда больше энтузиазма: идеи сыпались одна за другой.

— Может, всё-таки что-то с едой? Якисоба! Такояки! Сосиски!

— Сладости тоже круто — блинчики там или оладьи.

— А может, дом с привидениями?!

— Или снять смешное видео?

Стук-стук, цок-цок.

Юко своим округлым, милым почерком записывала поступающие предложения на доске.

— Есть! У меня есть идея!

Глядя на парня, который вскочил с места с излишней энергией, я произнёс:

— Да, Кайто.

— Мейд-кафе «Мяу-мяу» с кошачьими ушками!!!!!!!!!!

— Э-э-э-э-э...

— С чего бы это?!

Возражали в основном девушки.

Хару с укоризной заметила:

— Ты, похоже, пересмотрел аниме под влиянием Ямадзаки.

Кайто, однако, сдаваться не собирался:

— Да почему?! Это же будет бомба! Вы только представьте, как Юко или Уччи говорят: «С возвращением, Хозяин, мяу»! Скажи, Кэнта?!

Кэнта, к которому он обратился за поддержкой, поправил очки и ответил подчеркнуто сухим тоном:

— Асано, фикция должна оставаться фикцией.

— Ах ты, Кэнта, предать вздумал?!

— Пора уже взрослеть.

— Куда делись дни, когда мы с жаром обсуждали косплей?!?!?!?!

Класс взорвался хохотом.

Атмосфера складывалась явно не в пользу идеи Кайто, и парни украдкой выглядели разочарованными.

Наверняка нашлись те, кто уже представил Юко и остальных в костюмах горничных.

Я, разумеется, в их числе.

Вдруг Кура-сэн, который до этого молча наблюдал за происходящим из угла класса, неспешно заговорил:

— Эй, Ямадзаки.

От его серьёзного тона Кэнта слегка напрягся.

— Д-да...

Кура-сэн картинно вздохнул и с абсолютно серьёзным лицом произнёс:

— В данном случае прав Асано. Не становись скучным взрослым и ты.

Кэнта, похоже, не сразу понял, о чём речь, и запнулся:

— А?..

С бессмысленно томным выражением лица Кура-сэн пробормотал:

— Лично я хочу, чтобы мне сказали: «С возвращением, Хозяин, мяу».

— Да вы просто учитель-извращенец!!!!!

Тут и там снова вспыхнул смех.

Кэнте пора бы уже понять, что Кура-сэн — именно такой взрослый.

Пока я об этом думал, Кадзуки пожал плечами:

— Устарело, Кайто.

Кайто недовольно огрызнулся:

— У тебя есть идея получше?

Кадзуки с пафосным видом приподнял уголок рта:

— Кафе с переодеванием, но наоборот: дерзкий стиль «дансо».

Кайто склонил голову, явно не понимая:

— Типа девчонки одеваются парнями? И кому это нужно?

Кадзуки, сохраняя многозначительную улыбку, продолжил:

— А ты не хотел бы, чтобы Юдзуки в костюме дворецкого прижала тебя к стене и приподняла за подбородок?

— ──Ты чёртов гений!!!!!!!!

Ну и дела, Кадзуки с невозмутимым лицом предлагает такие вещи.

Одноклассники, наблюдавшие за этой перепалкой, захихикали.

Сама Нанасэ застыла с редким для неё глупым выражением лица.

Она явно не привыкла, что Кадзуки подкалывает её в такой манере — вроде и дразнит, а вроде и превозносит, — и не знала, как реагировать.

Честно говоря, я и сам удивился, что он привел в пример Нанасэ.

Похоже, у него тоже произошли какие-то внутренние перемены.

— Есть идея!

Следующей поднялась Надзуна.

— У нас в классе много симпатичных парней, так почему бы не сделать косплей-кафе с переодеванием наоборот?!

— В точку!

— Ни за что!!

На этот раз реакция парней и девушек разделилась ровно пополам.

Надзуна картинно приложила указательный палец к нижней губе и, словно наслаждаясь нашей реакцией, продолжила дразнить:

— Дай-ка подумать... Читосэ-кун будет горничной в рюшечках, да?

— Эй, прекрати.

— Мидзусино-кун — в школьной форме с макияжем гяру.

— Увольте.

— Асано-кун... хм, воспитанник детского сада?

— С такой-то горой мышц?!

Затем Надзуна устремила взгляд в одну точку класса.

— А Атому будет зайкой-банни.

— Я тебя сейчас прибью!!!!!!

Класс снова покатился со смеху.

Дождавшись, пока смех утихнет, Надзуна посмотрела на меня.

— Шутки в сторону, а как насчёт театральной постановки?

— О, классика так классика.

Выступление класса не обязательно должно проходить в кабинете.

Из предложенного: кафе или дом с привидениями мы бы делали здесь, а ларьки с якисобой или блинами выставляются на улице, в зоне парковки.

«Придётся, конечно, согласовывать время с другими классами, но при желании можно использовать и сцену».

Надзуна продолжила:

— Всё зависит от того, что именно ставить, но в спектакле в каком-то смысле тоже есть элемент косплея, причём и для парней, и для девушек. Да и распределить обязанности, опираясь на сильные и слабые стороны каждого, так будет проще, не находите?

— В смысле?

— Те, кто не боится сцены, могут пойти в актёры. А кому это не по душе, займутся сценарием, декорациями, реквизитом, освещением... ну или костюмами, например? В общем, возьмут на себя закулисье.

— Звучит разумно.

Подготовка к школьному фестивалю требует немалых усилий, особенно если нужно совмещать работу в комитете с организацией мероприятия от класса.

Конечно, за что ни возьмись, подготовка везде будет трудной, и везде нужно распределять роли, но доля правды в её словах была: когда задач так много и они такие разные, разделить их между всеми действительно проще.

— Хорошо. Юко, запиши и этот вариант, пожалуйста.

— Ага-а!

Меня немного зацепило, что ответ прозвучал не так, как я привык, и я обернулся. Юко выводила на доске слово «Спектакль», и от этого вида я почему-то почувствовал странное облегчение.

*

В итоге мы провели голосование, включив в список и такие шуточные варианты, как «Мейд-кафе с кошачьими ушками», «Кафе дерзкого дансо» и «Кафе кроссдрессинга наоборот».

Голосование было анонимным: писали на бумажках и бросали в коробку.

Мы с Юко быстро подсчитали голоса, и, глядя на результаты, я объявил:

— Итак, объявляю с третьего места.

Я сделал паузу, откашлялся и продолжил:

— Третье место: Мейд-кафе «Мяу-мяу» с кошачьими ушками!

— Э-э-э-э-э...

На этот раз голоса парней и девушек смешались.

Первые, вероятно, вопрошали: «Кто за это голосовал?!», а вторые разочарованно тянули: «Не первое место?..» Пользуясь анонимностью, довольно много парней проголосовало за этот вариант.

Кстати, я чувствую на себе холодные взгляды девушек из «команды Читосэ», но мне страшно, так что я туда не смотрю.

...Не один же я такой, правда?

Взяв себя в руки, я снова посмотрел на листок с результатами.

— Тише, тише!

Убедившись ещё раз, что с порядком мест всё верно, я огласил:

— ...Второе место: Кафе кроссдрессинга наоборот.

— Э-э-э-э-э?!?!?!

Снова раздался гул голосов, но теперь, видимо, роли парней и девушек поменялись.

Опасно, кто за это голосовал-то?

Я бросил взгляд на девушек из «команды Читосэ», но никто из них не посмотрел на меня.

Ах вы ж...

Ну ладно, раз второе и третье места такие, будем считать, что мы квиты.

Кстати, «Кафе дерзкого дансо» от Кадзуки заняло четвёртое место. Видимо, идея была слишком специфичной, плюс голоса парней разделились между этим вариантом и третьим местом.

— Таким образом, — я обвел взглядом класс, — первое место занимает... Театральная постановка! Аплодисменты!

— О-о-о-о-о!!!!!!

Наконец-то раздались искренние радостные возгласы и аплодисменты как от парней, так и от девушек.

«Ну, всё встало на свои места», — подумал я.

Слова Надзуны всё-таки прозвучали убедительно.

Пока класс шумел, я украдкой глянул на часы.

Поскольку и с комитетами, и с мероприятием мы определились на удивление быстро, время классного часа ещё оставалось.

Я переглянулся с Юко, она улыбнулась и кивнула, словно читая мои мысли.

— Согласен, — сказал я и обратился к классу:

— Не обязательно решать всё прямо сегодня, но давайте хотя бы прикинем, что будем ставить. Пока не будем обсуждать, кто кого сыграет, но есть ли что-то, что вы хотели бы увидеть или попробовать?

Класс загудел, началось обсуждение.

— У нас много спортивных парней, может, какой-нибудь экшен?

— Популярная манга наверняка зайдёт!

— Что-то типа «2.5D»?

— Мюзикл тоже было бы круто.

— Но это же огромная нагрузка на актёров, не?

— Лучше, чтобы и у парней, и у девушек были роли.

Среди множества мнений Надзуна подняла руку:

— Может, вообще придумаем оригинальный сюжет?

Я почесал щеку:

— До фестиваля меньше двух месяцев. Кстати, есть кто-то, кто может написать оригинальный сценарий или хотел бы попробовать, даже если нет опыта?

Я спросил на всякий случай, но, как и ожидалось, рук никто не поднял.

Если бы у нас был кто-то из литературного клуба, это было бы реально, но так — вряд ли.

Надзуна, видя это, легко отступила:

— Понятно. Тогда берём что-то из популярной манги или фильмов? Или переделаем классику?

Услышав это, Кайто тут же вставил:

— Если уж школьный спектакль, то это по-любому «Ромео и Джульетта», не?!

Надзуна хлопнула в ладоши:

— Ага, классика жанра! Все знают сюжет, так что можно сделать современную версию, где действие происходит в Фукуи.

— Круто же! Все персонажи говорят на диалекте Фукуи!

— Ржака!

Тут вмешался Кура-сэн, наблюдавший за обсуждением:

— А, в прошлом году уже ставили «Ромео и Джульетту». И версию на диалекте Фукуи я тоже видел пару лет назад. Ничего страшного, если повторитесь, но просто имейте в виду.

Надзуна разочарованно пожала плечами:

— М-м, после такого хочется выбрать что-то другое.

Как ведущий, я вставил слово:

— Неважно, будем мы делать комедию или что-то серьёзное, но идея переделать классику сама по себе неплоха, как считаете?

Я оглядел класс — все согласно закивали.

Надзуна приложила руку ко рту:

— Значит, вопрос в том, что взять за основу.

Она так активно участвовала в обсуждении, — что для неё, прямо скажем, редкость, — видимо, потому что её идея с театром победила, и она чувствовала ответственность, стараясь предложить хоть что-то.

Зайдя в тупик, она передала слово:

— Юдзуки, есть идеи?

Нанасэ, явно не ожидавшая, что очередь дойдёт до неё, слегка округлила глаза, задумалась на мгновение и тихо проронила:

— «Белоснежка», может быть?..

Её голос прозвучал на удивление мягко и округло, словно она нечаянно обронила сокровенную мысль.

— О, классно! — Надзуна вскочила и обвела класс взглядом. — Это, пожалуй, идеальный вариант. Для школьного фестиваля это не так заезжено, как «Ромео и Джульетта», и ещё — это чисто моё мнение, но «Белоснежка» кажется более стильной, чем «Золушка», не находите?

Класс прыснул от её прямолинейности.

Услышать от Нанасэ про «Белоснежку» было немного неожиданно, но я был согласен, что это отличный выбор. Историю знают все, поэтому её легко адаптировать.

— А! — глаза Надзуны расширились, словно её осенило. — Прости, Читосэ-кун, можно я на секунду перехвачу управление?

— Да, конечно.

Она быстрым шагом подошла к кафедре. Я отступил и встал рядом с Юко.

Надзуна слегка подняла правую руку:

— Говорите честно: кто хочет быть актёром?

В классе повисла тишина.

Все неловко опускали глаза или переглядывались.

Сложно было понять: то ли они правда не хотят, то ли стесняются поднять руку.

Я хотел было что-то добавить, но Надзуна продолжила:

— Ладно, тогда наоборот: кто НЕ хочет участвовать, если есть выбор? Это нормально, так что не стесняйтесь, говорите прямо, так будет проще.

«Мог бы и не вмешиваться», — с облегчением выдохнул я.

Первым, не раздумывая, лениво поднял руку Атому.

За ним потянулись остальные, и в итоге почти весь класс поднял руки.

Только члены «команды Читосэ», видимо, из вежливости к нам, просто наблюдали за происходящим с кривыми улыбками.

— Окей, тогда у меня предложение, — сказала Надзуна с лёгкостью человека, который предвидел такую ситуацию. — Основные персонажи «Белоснежки» — это сама Белоснежка, Королева, Ведьма (в которую превращается Королева), Принц и семь гномов. Максимум одиннадцать человек, так? Может, попросим сыграть Читосэ-куна и его команду из группы поддержки?

«Вот оно что», — подумал я, а Надзуна повернулась ко мне и сложила ладони в молитвенном жесте.

— Прости, порядок действий немного нарушен, но как вам такой вариант, Читосэ-кун? Подготовка группы поддержки — дело тяжёлое, верно? Если вы же будете и актёрами, вам будет проще собираться и репетировать всё вместе.

Я слегка кивнул: это было именно то объяснение, которое я ожидал.

Предложение неплохое, она учла и наши интересы.

Юа и Кэнта могут немного сопротивляться, но мы и так будем танцевать перед людьми в группе поддержки, так что этот психологический барьер мы уже преодолели в «Такокю».

Надзуна добавила:

— Если вы пойдёте в закулисье, делать декорации и прочее, то вам придётся тратить здесь ещё больше времени. Взамен — не то чтобы это равноценный обмен, но если вы согласитесь, я возьму на себя роль представителя класса и все организационные мелочи.

Действительно, совмещать подготовку группы поддержки и работу над декорациями было бы очень тяжело.

Хоть я и староста только на бумаге, совсем не участвовать я не мог, но...

Я посмотрел на ребят:

— Лично я считаю, что это приемлемый вариант.

Юко, стоявшая рядом, поддержала:

— Я тоже за!

Нанасэ почесала щеку:

— Роли можно репетировать индивидуально, а диалоги прогонять заодно с тренировками поддержки. С учётом клуба, так, наверное, даже проще.

Хару энергично подняла руку:

— Согласна!

Кадзуки кивнул, глядя на меня, Кайто показал большой палец.

Юа, за которую я переживал, робко произнесла:

— Е-если роль гнома, где мало слов, то...

Кэнта отчаянно закивал:

— Полностью поддерживаю.

— Спасибо! — Надзуна широко улыбнулась и повернулась к классу.

— Ну что, договорились? Актёрами будут Читосэ-кун и его команда?

— О-о-о-о-о-о-о-о!!!!!!

Раздались бурные аплодисменты согласия.

«Надзуна меня спасла», — подумал я.

Самим нам было бы неловко предлагать свои кандидатуры.

Тут меня осенило, и я сказал:

— Кстати. Роль Ведьмы может сыграть та же, кто будет Королевой, но даже так — нам ведь не хватает двоих, верно?

Волшебное Зеркало — это только голос, так что можно совместить, но всё равно: Белоснежка, Королева, Принц и семь гномов.

Нужно минимум десять человек, а нас всего восемь.

Надзуна невозмутимо ответила:

— Ничего страшного. Для начала заставим Атому сыграть молчаливого гнома, идёт?

Не успел я возразить, что это уж слишком, как...

— Да не пошёл бы ты! Не буду я это играть!!!

Как и ожидалось, раздался вопль Атому.

— Аха-ха! — рассмеялась Надзуна. — А что, тебе бы пошла шапочка гнома.

— Харэ надо мной издеваться!

Глядя на их перепалку, я невольно затрясся от смеха.

Только Надзуна способна так обращаться с Атому.

— Ладно, тогда гномом буду я, а ты займёшься координацией реквизита и декораций. Ты же всё равно в клубе «идущих домой», так что помоги хотя бы с этим.

Цок. Атому коротко цокнул языком.

— ...Понял.

Он ответил крайне неохотно.

Видимо, решил, что если будет и дальше спорить с Надзуной, хлопот только прибавится.

Кажется, я немного понял, как они общаются обычно.

Надзуна с победным видом посмотрела на меня:

— Вот. А роль ещё одного гнома можно просто вырезать, подправив сценарий, как думаешь?

Я кивнул:

— Ну да, не стоит так уж строго придерживаться оригинала.

Надзуна хлопнула в ладоши:

— Раз уж пошла такая пьянка, давайте сразу выберем Белоснежку, Королеву с Ведьмой и Принца!

Я глянул на часы и ответил:

— Так, наверное, будет проще писать сценарий.

— Верно, — Надзуна посмотрела на Нанасэ. — Юдзуки, может, ты будешь Белоснежкой?

— О-о-о?!

Одноклассники тут же оживились.

Ну, она и предложила этот спектакль, и способности у неё есть, а уж присутствие главной героини ей обеспечено.

Но сама Нанасэ смущённо покачала головой:

— Белоснежка — это не мой типаж.

«Ого», — я удивлённо приподнял бровь.

Редко Нанасэ бывает такой скромной.

Я думал, она с уверенной улыбкой легко примет роль.

Надзуна тоже выглядела удивлённой.

Заметив реакцию окружающих, Нанасэ поспешно добавила:

— А вот за Королеву и Ведьму я возьмусь.

— И то правда, — провокационно усмехнулась Надзуна. — Это тебе, пожалуй, больше подходит.

— Хм? Что ты имеешь в виду, Аясэ-сан?

— Аха-ха, спроси у Зеркала!

«Когда это они успели так спеться?» — криво усмехнулся я.

Гадать не приходилось — наверняка всё дело в недавней поездке в Канадзаву.

Я перевёл взгляд на профиль Юко, которая с улыбкой наблюдала за их перепалкой.

Она как ни в чём не бывало пригласила обеих и помирила их — вот как это было.

Ну, я уже не удивляюсь.

Юко — именно такая девушка.

— Кстати говоря, — заговорила Нанасэ, — а почему бы Белоснежку не сыграть Юко?

— О-о-о?!

Класс снова взорвался восторгом.

Юко, указывая на себя пальцем, удивлённо переспросила:

— Э? Я?

Надзуна усмехнулась, словно поражаясь её непонятливости:

— Ну, пожалуй, только Юко сможет на равных тягаться с такой Ведьмой на сцене.

Нанасэ тут же поправила:

— С Королевой.

Хихикая над их диалогом, Юко тряхнула волосами и ответила:

— Я не особо уверена в своей актёрской игре, ничего страшного?

Нанасэ уверенно кивнула:

— Не бойся. Даже если забудешь слова, я тебя подстрахую.

— Ну тогда...

Юко сделала паузу, встала рядом с Надзуной и звонко воскликнула:

— Слушаюсь и повинуюсь!

И энергично подняла руку: «Е-ей!»

— Уо-о-о-о-о-о-о-о!!!!!!

Весь класс, и парни, и девушки, зашумел от возбуждения.

Юко — Белоснежка, Нанасэ — Королева.

Естественно, ожидания у всех взлетели до небес.

Тут и там уже начали раздаваться фантазии:

— Надо сшить для Хиираги-сан невероятно милое платье!

— А для Нанасэ-сан — что-то сексуальное!

— Что со сценарием?!

— Блин, я хочу, чтобы они обе были счастливы!

— Стоп, а кто Принц?!

Когда чей-то голос прозвучал особенно громко, Надзуна с ухмылкой обернулась и посмотрела на меня.

— Ну, тут уж, сам понимаешь...

Кадзуки, повернув ладони к потолку, картинно пожал плечами:

— Саку, конечно.

Кайто, скривившись так, словно наступил на кнопку, пронзил меня взглядом:

— В этот раз я уступаю тебе.

Кэнта поправил очки средним пальцем:

— Взорвись.

Хару, подперев щёку рукой, ухмыльнулась уголком рта:

— Муженёк, ты же мастер пафосных фраз.

Юа лучезарно улыбалась, но её голос почему-то прозвучал пугающе сухо:

— Всё будет хорошо, Саку-кун ведь крутой.

Я почесал щёку:

— ...Нет, ну я не могу отказаться, раз уж я единственный вариант, но вам не кажется, что давление какое-то слишком сильное?

Стоило мне это сказать, как класс разразился шумом.

Один за другим полетели весёлые выкрики:

— Эй, Читосэ, как ты мог не выбрать Нанасэ-сан?!

— Я-то тут при чём?! Скажи это тому, кто придумал сюжет!

— Увозить спящую Хиираги-сан — да ты похититель!

— Это не я, это Принц из оригинала!

— Принц-бабник!!

— Чего вякнули?! Голову с плеч, холопы!!!!!!

Все, абсолютно все опьянены предстоящим праздником.

Если всё вокруг кружится, то нет смысла сидеть в одиночестве, обхватив колени, — лучше уж закружиться в танце вместе со всеми.

Он и она, ты и вы, я и мы.

Свистят флейты, бьют барабаны.

Машут руками, кружатся в хороводе.

Надзуна поманила рукой, и Нанасэ плавно поднялась на кафедру-сцену.

Королева и Белоснежка посмотрели на ненадёжного Принца-новичка.

Нанасэ облизнула губы кончиком языка и произнесла чарующим голосом:

— Любишь отравленные яблоки?

Юко прищурилась, словно снежинка, готовая растаять от прикосновения:

— Увези меня, Принц.

«Если бы...» — подумал я.

Если бы где-то было волшебное зеркало...

Уверен, сейчас оно отразило бы лицо самого жалкого парня на свете.

Было бы лучше, если бы Королева была просто Королевой.

Было бы лучше, если бы Принц (мальчик) встретил только Белоснежку.

—— И жили они долго и счастливо.

В историях всё так удобно и складно заканчивается.

Но как нам писать продолжение для сердец, которые так и не стали парой и остались забытыми на чистом листе бумаги?

Возможно, мы просто пытаемся исписать все страницы до самого конца, чтобы никто не потерялся в одиночестве.

Зная, что это невозможно, мы всё равно где-то в глубине души надеемся.

Что когда опустится занавес, возможно, мокрый от слёз, и мы, выстроившись в ряд, склоним головы...

—— Мы все вместе сможем похлопать в ладоши и сказать: «Счастливый конец».

Продолжение следует…

* * *

7, 8, 9 том уже на бусти, информация по 9.2 будет в тгк:

Бусти с ранним доступом: boosty.to/nbfteam

Телеграмм канал : t.me/NBF_TEAM

Поддержать монетой : pay.cloudtips.ru/p/79fc85b6