«Утро матча ощущается иначе».

С первой секунды после пробуждения голова звеняще ясная, а на сердце — ровный штиль. Вдыхаемый воздух чуть прохладен и, будто чистая вода, просачивается в каждый уголок тела. Взгляд острый и чистый; в лучах утреннего солнца, просочившегося через щёлку в занавеске, пылинки кажутся удивительно красивыми. Тишина — как в самом начале лета.

Времени ещё не пришло, говорю себе. Сдержанная собранность удерживает нетерпение у самой кромки прибоя: ещё немного, ещё рано.

«Ах, как знакомо».

«Вот оно — утро матча».

Чтобы не спугнуть это состояние, я лишь сполоснул рот, жадно выпил минералки, как обычно принял душ и съел две пиалы риса с умэбоси и натто. Запил стаканом апельсинового сока, почистил зубы и, словно проверяя форму, медленно вытянул все мышцы.

Закончив, достал форму, которую оставил у меня Юсукэ, и стал одеваться снизу вверх: нижние носки, гетры, штаны. Разминка всё равно выжмет пот, поэтому поверх компрессионки натянул потрёпанную тренировочную командную футболку, а майку с номером убрал в глянцевую спортивную сумку. Уложил туда же начищенные с вечера шиповки, перчатку, запасную нижнюю майку — весь этот родной инвентарь.

Когда всё было готово, сунул в задний карман напульсник, подаренный Хару, и, будто на удачу, хлопнул по нему ладонью. Перекинул сумку на левое плечо, взял чехол для биты.

Натянул тренировочные кроссовки и распахнул дверь — в глаза ударило палящее солнце. Дыхание перехватил густой, душный жаркий ветер.

«Ну что, соберёмся».

＊

«Утро матча ощущается иначе», думаю.

Я, Аоми Хару, проснулась от того, что сердце грохочет и гонит меня ввысь. С первой же секунды пробуждения всё тело разгорячено, а внутри гулко пылает огонь. Я глубоко вдохнула и коротко выкрикнула:

— Есть!

Словно разрывая поводок, который не даёт сорваться на бег прямо сейчас, одним махом откинула одеяло.

Собралась, как обычно, начать утренние сборы — и только тут дошло: «Точно, сегодня его матч».

— …Читосэ.

«Уже проснулся?»

«Хорошо ли выспался?»

«Форма в порядке?»

«На завтрак нормально поел?»

Понимаю, что про него лишние тревоги не к месту, но всё равно неизбежно думаю об этом. С вечера я всё вот такая — и, не удержавшись, вскочила в режим боя, будто перед собственным матчем.

«Снова увижу Читосэ на поле».

«Увижу горячего Читосэ».

«Того парня — весь пот и грязь, настоящий до последней капли».

«Чёрт… Стоит только представить — сердце вообще не успокаивается».

Приняла душ, поела и потянулась в шкаф за привычными шортами и футболкой — и вдруг рука застыла. В глаза бросилось платье синевы, как летний бассейн. То самое, что недавно выбрала Юко.

— «Держи хотя бы одно на особый день», — примерно так она и сказала.

«Это совсем не в моём стиле; раньше я только фыркала на девчонок, что приходят на матчи в таком виде; если решат, что я заигрываю, будет смертельно неловко, но…»

Я протянула к нему руку с тем же чувством, как когда бросала вызов Маи.

«Ведь сегодня наверняка станет особенным днём — для меня и, прежде всего, для него».

＊

Я в школе присоединился к парням из бейсбольного клуба, и на командном автобусе мы направились на префектуральный стадион.

С тех пор дня мы с тренером ни разу не перекинулись и словом, и он спросил лишь одно:

— На каком месте в порядке отбивающих выйдешь?

— Третьим.

Короткий ответ, но достаточный, чтобы дать понять: подводка прошла гладко, я готов.

Зато по дороге и во время разминки Юсукэ и Хирано устроили натуральную пытку вопросами. Где и как я тренировался. Зачем перешёл на деревянную биту. Насколько сильны Атому и Юмэ… и так далее. Это походило одновременно и на заполнение годичной пустоты, и на тёплое семейное застолье.

Судя по всему, травма у Юсукэ заживает: гипс уже сняли, он старается обходиться без костылей и начал лёгкую реабилитацию. Разумеется, с прицелом на второй раунд на следующей неделе.

«Проигрывать нам нельзя», — думаю.

Впервые за год ступив на стадион, я прежде всего ослепительно увидел зелень газона. Окинул взглядом поле — и попытался вспомнить, оно всегда было таким просторным? Вспомнилось, как в начальной школе мы впервые играли здесь: тогда меня переполняло чувство, что выступаю на той же арене, что и профи. Моё имя на табло, дикторша зачитывает — всё казалось невероятно свежим.

…Рассуждаю об этом как о далёком прошлом, а сам ловлю себя на том, что и сейчас волнуюсь не меньше, и невольно усмехаюсь.

Наконец подошла очередь нашей старшей школы Фудзи выходить на «фунго-нок», и мы вырвались на поле.

＊

Чуть позже одиннадцати утра.

Когда я добралась до стадиона, у Фудзи уже шла отработка защиты. Первый раунд префектурального отбора — так что на прилично просторных трибунах в основном родители да свои.

За бэкстопом я сразу заметила Нанасэ Юдзуки, Хиираги Юко, Утти и Аясэ. Чуть позади сидела и Нисино Асука-сэнпай. Кайто и Кадзуки не смогли прийти из-за клубных дел, а Ямадзаки — с давних пор запланированные семейные дела, вид у него был очень унылый.

«Эй, если у него одного такая милая девчачья бригада болеет, и в голову прилетит дедбол — ещё и жаловаться не сможет».

Я собиралась примкнуть к Юдзуки с девчонками, но в глаза бросился мрачный одинокий профиль, и я, перекинувшись приветствием с остальными, села рядом с ним.

— Аоми, чего ты сюда приперлась? — с недовольной физиономией буркнул Уэмура Атому.

— А ты что тут изображаешь, как застрявший в переходном возрасте? Пошли болеть вместе, шуму наделаем.

— Кто тут болеть будет. Пришёл поглядеть, не опозорится ли он.

— У-у-у, зануда! Из-за тебя я теперь тоже к ним не пойду.

— Так и иди.

— Хочу смотреть как следует, нужен свой комментатор.

— Ц-ц.

Я проигнорировала нарочитое цоканье и сразу выдала вопрос:

— Читосэ, кажется, защиту почти не тренировал, да?

— Кэтчболл и дальние броски он делал каждый день. Да и «чувство защиты» — не такое капризное, как бэттинг. По лёгкому ноку в последний день — проблем не будет, — отозвался Уэмура.

Как раз Ватая-сэнсэй выбил высокий фай в правый. Читосэ без труда занял точку приземления, во весь стадион отчётливо улыбнулся — и небрежно принял мяч перчаткой, заведённой за спину.

Стадион, включая соперников, взорвался: кто удивился, кто хлопал и смеялся, кто скривился — реакции были разные.

— Это же… — «за такое обычно орут», — подумала я, и точно: рёв Ватая-сэнсэя разнёсся по полю.

— Читосэ-э-эй!! Совсем обнаглел?!

Сам виновник снял кепку и игриво показал язык.

— Саку-у, ты крут!!

— Читосэ-кун, лучший!!

Юко и Аясэ перекрикивались.

— Такое, между прочим, недооценивать нельзя, — пробормотал рядом Уэмура.

— Не просто же показушник-идиот?

— В его случае и так может быть, но глянь на парней из Фудзи. Деревене-ли от нервов — и вдруг заиграли свободно.

И правда: ещё минуту назад спотыкались и жались, а теперь двигались раскованно.

— Зато для соперника это мерзко: слабачки, а корчат уверенность. Да и сейчас мог кто-то сообразить, что этот Читосэ — тот самый Читосэ.

— Он настолько известен?

— В Фукуи среди «софтовых» в средней школе не слышать его имени — редкость. К тому же сегодняшний стартер у них на префектуральном турнире уже получал по полной. Придётся считаться.

«То есть как наша Тодо Маи в женском баскете?» — Если так, меня это даже слегка бесит.

Нок закончился, и Фудзи потянулись к бенчу. По дороге мне показалось, что Читосэ поднял перчатку в нашу сторону. Но я тут же подумала, что это могло быть для Юко, для Утти или для Юдзуки — и так и не отреагировала.

＊

«Вот же… проигнорировала», — я, усмехнувшись и отпустив ядовитую реплику, делаю вид, что мне всё равно и возвращаюсь на скамейку.

То синее платье, купленное тогда, ей чертовски шло. Чуть-чуть — и юбка бы выдала лишнее, но она смирно держала колени вместе. Не знаю, почему сидит рядом с Уэмура Атому, но сделаю вид, что меня это ни капли не раздражает.

Юко была. Юа была. Нанасэ была. Назуна была. И Асу-нээ тоже.

Даже с позиции правого аутфилдера трибуны видны как на ладони. В такие дни я всегда в ударе.

— Опять учудил, а? — обрадованно вцепился в меня Юсукэ, державший напитки наготове.

— Я ж суперзвезда. Услуга зрителям, — бросаю я, и тренер сверкнул в нашу сторону глазами:

— Неплохой приём, — пробурчал он.

— А?.. — я невольно ответил грубовато. В прошлый раз, когда на товарищеском поймал за спиной, меня мгновенно выкинули из старта и отгрузили штрафов по полной. И ведь только что он орал изо всех сил.

— Понял, что это твой стиль, — сказал он.

«Точно. И у этого человека часы на год вперёд ушли».

Теперь уже Хирано закинул мне руку на плечи:

— Так кто тебе приглянулся, Саку? Та мелкая, что наезжала на меня?

— Нелюбимым парням фантазии не хватает. Это все они целятся в меня.

— Ударься башкой об забор на аутфилде и сдохни.

— Слушай…

— Но та мелкая, кстати, миленькая. Представишь?

— Сыграю идеальный матч — подумаю.

— Против Эчизэн?! Да ты сам-то веришь?

Тут Юсукэ дал команду, и мы сомкнулись вокруг тренера.

— Понимаете и сами: сегодня почти наверняка завяжется дуэль питчеров. Пропустим два — дальше будет тяжко.

— Да!

— Значит, нам кровь из носу нужно открыть счёт. Дайте Хирано кидать спокойно.

— Да!

— Ладно, в круг!

Мы взялись за плечи перед бэнчем.

— Саку, давай ты.

— Это дело капитана. Как всегда.

— Путь?!

— Создаём!

— Стены?!

— Ломаем!

— Погнали!!

— ФУДЗИ-И-И-И-И!!!

С рёва из самой утробы мы выстроились перед бэнчем. По знаку судьи выскочили на поле и, по разные стороны от «дома», глянули соперникам в глаза. Естественно, наша колонна из двенадцати выглядела коротковатой.

— Начинается матч между старшей школой Эчизэн и старшей школой Фудзи. Поклон!

— Шасс!!

Фудзи уходят в оборону по позициям. Я уже не в силах сдерживать накатывающий подъём — и на весь дух лечу к правому.

«Ну что, наконец-то матч».

— Уууууууууууу—…

И вместе с первым броском Хирано над стадионом протянулась длинная сирена.

＊

Вверху первой Хирано выдал уок лид-оффу, но затем аккуратно закрыл иннинг тремя подряд. Похоже, его мощный фастбол и «кусючие» брейкинги никуда не делись. Не знаю, воспользовался ли он моим советом, но слайдер он ещё не бросил ни разу.

«Ну да, идеальная игра сгорела сразу — соболезную».

И вот низ первой. Наши первый и второй быстро срезаны на простых граундерах. Похоже, нас ждёт полноценная дуэль питчеров. Со стороны видно: их питчер пока идёт процентов на семьдесят, просто плывёт.

Понимаю, почему тренер так упирается в первый счёт. «Да не вопрос», — думаю я, вставая в он-дек.

— Ради таких матчей я и цепляюсь за третью позицию.

Встаю в левый бокс и ровняю грунт под ногами. Стойка чуть шире плеч; когда вхожу в позицию, правая стопа оказывается в линию с длинной стороной «дома». В принципе я не из тех, кто пляшет по боксу вперёд-назад под скорость и «химию» питчера. Точно так же не люблю укорачивать хват и «компактить» стойку. Быстрый ли у соперника прямой, острые ли у него брейки — естественнее думать, как отбить своим привычным положением и стойкой.

«Третий. Правый филдер. Читосэ-кун», — гремит диктор.

— Читосэ, разнеси их!! — это Хару.

— Саку-у, бей!

— Читосэ-кун, вперёд!

— Давай, Саку-кун! — Юко, Назуна и Юа.

— Читосэ, покажи класс! — Юдзуки.

— Саакуу-нии!!

Ха, даже Асу-нээ орёт. Голоса ребят слышны отчётливо. «Спокоен — значит слышу».

Я уже собирался входить в стойку, как кетчер попросил тайм. «С чего бы — не тот момент», — думаю, выхожу из бокса и легко провожу битой. Кетчер подбежал на маунду, прикрыл рот ловушкой и о чём-то заговорил с питчером. Спустя пару секунд, кивнув нам в сторону, вернулся.

— Читосэ… это тот Читосэ, с кем мы пересеклись в полуфинале в средней?

Пока я снова ровнял грунт, кетчер заговорил со мной. В школьном бейсболе это нечасто, но если не явная помеха — судьи обычно не придираются.

— Значит, батарея в полном составе в Эчизэн ушла?

— Помнишь, значит?

Честно говоря, я уже и забыл, пока от Атому с Юмэ не услышал; да и про то, что он из той же средней, догадался по интонации. Но расписывать тут не к месту.

— Полегче с нами, — обрываю разговор, вхожу в рутину и поднимаю биту.

Первый — «гьюн!» — силовой фастбол под грудь, с вырезом внутрь. Я слегка отклоняюсь корпусом — бол.

— Быстро, — срывается у меня, а кетчер фыркает:

— Мы уже не те. С деревяхой аккуратней — сломаешь, не обижайся.

Значит, против первого-второго он и правда «пустил по течению». Тот тайм был, чтобы убедиться, что я — тот Читосэ, и подкрутить подачу.

Как закрыть первый без намёка на тряску — критично. Три ауты «под ноль» — и поймаешь ритм; пропусти — можно поплыть и посыпаться.

Второй — сдержанный фастбол аутсайд низ — в край, страйк.

Третий — туда же, резкий карв — попадает.

Четвёртый — снова в тело, ещё быстрее — бол.

«Осторожная раскладка», — думаю. «Внутрянкой шаром — напугать, снаружи — набирать счёт».

Два бола, два страйка. «Пора решать». С моей стороны — тоже хватит разведки. Они хотят снять нас чисто в три и вбить нам в головы своё «питчерское превосходство». Но для того и существует третий номер — не дать.

Глубоко вдох — медленный выдох. Лёгкий хлопок по заднему карману, проверяю хват, вытягиваю руки перед лицом, наклоняю биту и смотрю на её торец. Считал до трёх, отпустил лишнее — и легко вошёл в покачивающуюся стойку.

— «…и — мир стихают».

Нога питчера взлетает, корпус грузится вниз — я в такт коротко втыкаю правую пятку. Из чуть размытой картинки выплывает лишь белый мяч — чётко, как луна. Ещё быстрее, чем прежде, наверняка весь «концентрат» фастбола.

«Но увы, после его подачи меня этим не впечатлить». И к тому же по курсу…

— «Любимая».

Я без тени сомнений провёл биту насквозь.

＊

Пакаан!!

Этот звук, что я слышала всю прошедшую неделю десятки раз, прошил меня насквозь. Я всегда думала, что бейсбольный «эффект» — это «ка-кин», но у деревянной биты — вот такой сухой щелчок, отметила я странно трезво.

— Чёрт, пошла! Низ по внутренней — и правда его коронка? — рядом не скрываясь выдался возбуждённый голос Уэмуры.

А я лишь рассеянно проводила взглядом белый мяч. «Как луна в полуденном небе», — подумала. Будто вовсе не собирается падать и, как он однажды в шутку говорил, улетит прямиком к Млечному пути.

— …Красиво.

Время остановилось. Нет, наверное, все орут — кто визжит, кто рычит «уооо», кто зло цокает. Но до меня ничего не доходит. Тот замах снова и снова проигрывается в голове. На него вовсе не похож тот облик из этой недели — перчатки в крови, пот, пыль и грязь, всё вперемешку. Сейчас — мягкость и упругость, строгая тишина. От кончиков стоп до кончика биты — как изящный японский танец, единое, связное движение.

Когда оттачиваешь жест до предела, человек становится прекрасным.

«А, Читосэ уже несётся изо всех сил».

Даже мне, профану, ясно: удар идеальный. А он — ни тебе кулака в небо в момент контакта, как у профи по телевизору. Такой уж он.

«Сколько же он ещё будет лететь? Куда долетит? Не улетай так далеко, не надо…»

Эй, что я несу.

…В конце концов мяч упал там, где я уже не могла его видеть. За правой трибуной, далеко-далеко, где-то в кронах, шурша и тряся листья.

— Ха, да ну его…

Жалобу Уэмуры смыло гулом — низкий, катящийся, будто содрогнулась сама земля. Хотя зрителей-то немного — просто общая температура всё усилила.

Читосэ наконец сбавил скорость и обогнул вторую. «Что, это был удар? Хомер? Серьёзно?» — только тут я пришла в себя.

— Слушай, Уэмура, это… очень круто?

На меня посмотрели так, будто я совсем дура.

— Первый матч за год. Неудобная для него деревянная бита. А напротив — эйс топ-уровня по префектуре. И он отправляет такую подачу за пределы стадиона. Если тут есть к чему придраться — просвети меня.

Вот как. Вот как. Вот как!

Он сделал это. Доказал перед бывшими товарищами. Что его слова — не понты. Что он правда собирался идти в Косииэн.

Ай-ай. И ведь на лице у него — ни намёка на всё это. Всем телом кричит: «Как же кайф — матч после долгого перерыва!»

Задевая третью, Читосэ порылся в кармане и достал напульсник цвета густого индиго — тот, что я ему подарила. Сжав его, наступил на «дом» и…

— С улыбкой беззаботного мальчишки вскинул к нам правую руку.

Мы — чётко — встретились взглядами. «В этот раз не отводи глаз. Этот жест — тебе», — словно объявил он.

Эй, так нельзя. Смотри, Юдзуки уже обернулась с видом «а это что сейчас было?». Дурак-дурак-дурак… Мне завтра тоже выходить как игроку; не время изображать девочку.

Но с таким лицом — сердце не успокоится. Хочется сейчас же сорваться и обнять его. Кипит, закипает всё внутри.

Ладно, плевать — выложусь целиком.

Я резко поднялась, сжала кулак и:

— Люблю тебя, дарлинг!!

Я вложила в крик то же ощущение полёта, что было у его хоумрана. Юко, Утти, Юдзуки, Аясэ — и, наверное, Нисино-сэнпай — уставились на меня. Не смей, Уэмура, так офигевать.

Не знаю и знать не хочу — потому что это не остановить. Раз уж рвусь в старт, бежать — самое моё.

＊

Прошло около полутора часов с начала игры.

Солнце почти в зените зло припекает шею. Интересно, сколько сейчас градусов на маунде. В подачах Хирано проступает явная усталость.

— Плохо дело, — бурчу, глядя на табло с позиции правого аутфилдера. Верх седьмого. 2:1.

Фудзи повели сольником в первом, но после счёт наглухо встал. Во второй моей попытке, в четвёртом, я выбил дабл, следом Хирано — сингл, и при одном ауте вышла ситуация «первый и третий». Дожать не смогли. В шестом моя третья — уок; и снова хвост лёгко сняли.

Итог: со второго иннинга на базы мы выбрались лишь два хита да один уок.

У Эчизэн тоже линия не то чтобы грозная, но против хорошо держащегося Хирано они свои редкие шансы довели — пропустили два. Потихоньку стала проступать разница в классе.

Атака Эчизэн продолжается. Один аут, бегуны на первой и второй. Бьющий — второй номер. Если не собраться, их «чистовики» — третий, четвёртый, пятый — оформят большой иннинг. В воздухе именно это и висит.

Как будто тугим шнурком горло стягивают — и наш дух проседает.

«Против Эчизэн ещё неплохо держимся», — такие слова слышал в бенче. Видел, как у Хирано на лице скользит кривоватая улыбка. Юсукэ уткнулся взглядом в пол, словно винит себя.

«Так ведь это один в один прошлый год. Ради чего я тогда приходил и кланялся?»

Я уже готов был сорваться на крик, но вспомнил слова Хару, переданные Нанасэ: «Но ведь сказать “включись по-настоящему” — не сработает, верно?»

Точно. Тем более сейчас я всего лишь разовый джокер. Сбежавший однажды — не имеет права поучать.

— Хирано! Тебя не разбирают, бросай уверенно!

«В итоге я тоже как год назад — только и могу, что орать из аута».

У Хирано, похоже, нет ни секунды оглянуться на своих.

— Инфилд! Возможен бант вперёд. Действуем чисто!

Не успел договорить — «кин!» — мяч катится бунтом к третьей. Похоже, вообще не ждали — запоздали с реакцией.

— Не успеешь, не бросай!

Заорал — и зря: суетливая передача уходит высоко над первой. Вижу, как со второй уже срезают третий.

— Чёрта с два! Не дам!

Я, бежавший на подстраховку из права, подбираю мяч и без отскока швыряю на «дом». Раннер, рванувший было домой, тормозит на полпути и откатывается обратно на третью.

Один аут, полные базы. Бьющий — третий номер. Любая сачок-флай — и тач-ап принесёт ещё очко.

«Чёрт, так дело не пойдёт».

＊

«Как тогда», — шепчу я, глядя на стрелу возвратного броска Читосэ.

— Ц-ц, что они творят, — раздражённо цедит рядом Уэмура Атому.

— «…Они уже начинают готовиться к поражению».

— А-а, ты тоже чувствуешь?

— «Скорей бы этот иннинг закончился. И лишь бы мяч не прилетел ко мне». Примерно так.

— А эйс Хирано в таком состоянии — вообще беда. Сердце сломалось — подача мёртвая.

Сначала всё шло хорошо. После хоумрана Читосэ команда загудела, все были заряжены на «точно победим». А потом мы перестали бить, соперник методично набрал очки — и небо потемнело.

— Половина тут — из-за того типа, — горько бросает Уэмура.

— А?! Ты о чём? Из всех нормально попадает только Читосэ!

— Вот именно. Как думаешь, что сейчас у ребят Фудзи в голове? «Эх, везёт тем, у кого талант».

Я не сразу поняла. Уэмура не ждёт ответа и продолжает:

— Год пропуска, пару дней подводки — и он бьёт лучше, чем мы, кто вкалывал каждый день. «Несправедливо, да?» — вот о чём они.

— «Да чтоб тебя!» Он и после ухода махал битой каждый день. А то, что он может так работать — это потому, что с детства гнал себя до предела и слой за слоем наращивал усилия. Да даже на этой неделе…

— Этого не видно, — другим не видно. Особенно тем, кто с самого начала смотрит на кого-то сильнее себя через фильтр «талант».

«Уми талантлива, потому и не мечется. У тебя есть задатки подниматься ровно настолько, насколько будешь стараться», — в тот день сказал Сэн.

— К тому же, — Уэмура закидывает руки за голову, — спроси меня: «Если сделать точь-в-точь то же, что он, получится у любого?» — я и сам не кивну сходу. Где кончается плод труда и начинается заслуга таланта — чёрт его знает.

— «Но хотя бы за конкретный эпизод можно отдаться целиком». Даже сейчас один только Читосэ во всю глотку орёт и бежит изо всех сил.

— Ага. И бесит до дрожи.

Сидит вроде вальяжно, а в голосе у него проступает злость.

«Читосэ… что нам — мне и тебе — под силу?»

＊

«Что могу я? Что можем мы?»

Я, не спуская глаз с каждого движения третьего бьющего соперника, думаю об этом. Даже если в следующем выходе снова ушатаю мяч за забор — лишь сравняю счёт. Да и вообще, если не переживём этот жим, шанса может больше и не быть.

«Пойдём вдвоём искать ответ», — умничал я Хару… И вот к чему это привело.

На маунде Хирано продолжает бросать блекло. И, не успеваю додумать, — в зону утекает разряженный прямой, прямо по центру.

«Чёрт».

Я делаю шаг назад.

— Кииин!!

Как и ожидалось, мощно срубленный мяч тянется в гэп между правым и центром. Большой… но, кажется, не долетит: в забор.

Доверяюсь своему глазу и рву на пределе. По-хорошему сейчас надо чисто сыграть «кэрум» от мата и не дать превратить это в лавину. Но если пропустим и это — почти смертельно.

«Хоть сдохну — поймаю».

— Кушон твой! — ору бегущему сзади центру. — Я лезу до конца!

Беги. Беги. Ещё пять шагов, четыре… не успеваю!

— Рааааааа!

Не думая о последствиях, бросаюсь в забор. Тяну левую, с перчаткой—

— БУХ!

По очереди бьюсь кистью, головой, плечом.

— Тс-гыаа!

Тупой грохот и острая боль прошивают тело. Мяч? Есть, в перчатке. Раннер с третьей? Похоже, решил, что проскочил: сорвался, теперь возвращается для тач-апа.

«Ещё успеем».

Пробую рывком подняться и вложиться в дальний — и тут:

— Згунк!

Резануло по поднятой левой кисти.

— А-а-а, Хираноо!!

Затягиваю мяч к себе и силой швыряю на промежуточного — к Хирано.

— ХЛОП!

Чуть уводит, но доходит. Раннер с третьей, видимо, решает, что риск велик, — сворачивает обратно.

«Успели».

— Остался один! Хоть сдохну — но отстоим!!

В лице Хирано на миг зажигается сила — и четвёртого он аккуратно закрывает резким фастболом и слайдером на трёх страйках.

«Вот так и надо. С самого начала так и надо, балбес».

Зкун. Зкун. Згунк.

…Ну и дела.

＊

Вернувшись на бэнч, я застал ребят чуть приободрившимися — ждали меня.

— Классный плей!

— Да ты чересчур гений, а?

— Такое вообще ловят?

Отмахнувшись от похвал, окликаю Хирано:

— Слушай, немного льда для айсинга одолжишь?

— Да, но что случилось?

— Жара адская — запихну в трусы остудиться. Не подглядывай.

— Иди уже, клоун. И… спасибо.

— И ещё: я же говорил приберечь последний слайдер. А вот эти твои беззубые «цурайдеры» больше не кидай.

— Отстань. Не тупее твоих шуток.

Хехнув, ухожу за бэнч. Убедившись, что никого нет, высыпаю лёд в ведро, наливаю воду и опускаю туда левую руку.

— Тсс…

Пульсирующая боль нарастает. Причина очевидна — тот прыжок. По сути, весь разгоненный корпус принялся на один запястный.

«В итоге зря смеялся над травмой Юсукэ».

Кац, кац, кац — за спиной стучат шипы о бетон. Я осторожно вынимаю руку и поворачиваюсь, прикрывая ведро корпусом.

Передо мной — неожиданная фигура: тренер, как всегда с морщиной меж бровей.

Сдерживая боль, я кривляюсь:

— Не знал, что во время матча вы не в тренировочных кроссах.

В отличие от бегущих по полю игроков, тренеры обычно ограничиваются фунго-ноком и ходят в обуви без шипов — потому-то по шагам я и подумал, что идёт кто-то из наших.

— Не хочу выходить на поле с настроем тренировки, — бурчит он и берёт меня за левую руку. — Покажи.

— Ау!

Грубые пальцы продавливают тут и там — я невольно стону.

— Не похоже на перелом, но трещина или связки… Смена. Ты сделал своё.

Я машинально отдёргиваю руку.

— С чего бы. Пустяковая «прибитость» пальца. Сейчас быстро остужу — а вы там подгоняйте ребят, растяните атаку. Грома вашим не хватает, да?

— Одним неверным шагом лишишься таких игр навсегда.

— Моё бейсбол летом прошлого года закончился.

— …Это…

Тренер сжимает кулаки, уставившись в пол на пару секунд, затем медленно кланяется:

— Прости.

— Эй, только не во время матча…

Я тянусь его остановить, но он продолжает:

— Когда впервые тебя увидел, решил: настоящий гений. Без лести — парень, способный целиться в Косииэн и дальше. Потому и хотел, чтобы ты не утонул в таланте, не задрал нос, чтобы, даже сломавшись, умел встать. Воспитать такого человека.

Я молча слушаю.

— Но если честно оглянуться: и без моей опеки ты — в бейсболе — был честнее любого, упрямее, и, споткнувшись, поднимал голову и отбивал это усилием. «Талант делает человека высокомерным» — это предвзятость людей без таланта. Я изначально смотрел на тебя сквозь неё. «Не зазнавайся», — внушал я, а сам, стоя перед большим талантом, терял почву.

— По правде… — голос у него дрожит. — Достаточно было просто давать тебе каждый день играть. А я, как назло, это отнял. И даже признать свою ошибку смог только теперь.

— Довольно, — кладу руку ему на плечо. — Поднимите голову. Я понял, чего вы хотели. Не верю, что правильно — лишь навязывать свою систему; и, честно, от ваших слов во мне тоже вскипает «да пошёл ты». Но…

Я смотрю прямо в глаза человеку, встречаться с которым было больно, и ухмыляюсь:

— Один человек открыл мне глаза: ошибался и я тоже.

«Тренер тебя отчислил? Проползи лбом по земле и сто раз извинись!»

«Товарищи были не всерьёз? Разожги их своей жарой, своей игрой! Вбей им прямо в мозги: “с ним это не мечта!”»

— Поэтому… прошу, позвольте мне продолжить. Не хочу снова уходить с этого летнего поля так, будто обронил там что-то важное.

Тренер плотно сжимает губы, потом коротко:

— Понял.

Разворачивается и уходит. Я провожаю его взглядом и снова опускаю левую руку в ведро со льдом.

＊

— Он какой-то не такой, — говорю я Уэмура.

— А?

— Смотри: уже давно, даже когда бежит, почти не двигает левой рукой.

Как раз в правый покатился граундер. После рикошета от перчатки второго скорость правда упала, но Читосэ, будто демонстрируя спокойствие, берёт мяч голой рукой. Это не как на тренировке с теми его «за спиной» — в матче такая пустая показуха на него не похожа.

— …Значит, дело в том прыжке у забора, — роняет Уэмура.

По его реакции я окончательно убеждаюсь: он пытается скрыть, но где-то в левой руке травма.

— Внизу этого иннинга до Читосэ очередь дойдёт, да?

Идёт верх девятого. После того эпизода Читосэ наш питчер окреп, больше очков не отдали. Но счёт всё ещё 2:1, последний иннинг. Если в следующей атаке не взять хотя бы одно, Фудзи проиграет.

— Скажи, с травмированной одной рукой вообще можно бить?

— Да никак.

— Точнее, — продолжает Уэмура, — в ударе есть тянущая рука и толкающая. Читосэ левша: правая — тянет, левая — толкает. Считается, что первая важнее; даже тренят удар одной «тянущей».

— Тогда Читосэ тоже…?!

— Это если тебе подбросят мягкий мяч с пары шагов. У профи иногда видишь «хомер одной рукой», но до самого контакта они машут обеими на пределе. Чисто одной «тянущей» против питчера такого уровня — невозможно.

— …

— И всё же, при нынешней силе Фудзи и их настрое, если Читосэ не ударит — мы, скорее всего, не выиграем.

Рядом звенит раздражённое цоканье.

«Ну как так… как так…»

Сжимает грудь резкой болью.

«Читосэ травмировался ради команды. Играл на полную и не сдавался — вот и итог. Ради Хирано держал оборону. Бежал, чтобы передать эстафету Юсукэ. Тогда кто-нибудь… кто-нибудь… помогите и ему. Примите его жар, подхватите, прикройте его. Читосэ—!»

＊

Згун. Згун. Згун.

Как только отстояли верх девятого, я рванул за бэнч. Опускаю левую руку в лёд — почти без толку. Боль, будто кто-то стучит прямо по мозгам, с каждой секундой только злее.

Тренер велел хотя бы перетянуть тейпом, но я не хотел добавлять тревоги тем, у кого и так падает дух. В этом иннинге начинаем со второго. Нужно сейчас же вернуться и, как ни в чём не бывало, встать в он-дек.

— …Саку, ты всё-таки…

Я оборачиваюсь: Юсукэ, лицо злое, нервное. Чёрт, от боли голову ведёт — не услышал.

— Это тогда?

— Раз уж спалился — что поделать. Ветер подул, у девчонок на трибуне трусы наружу — пришлось «успокаиваться», не мог по полю выйти. Вот и остужаюсь.

Тьфу, даже шутка не клеится.

— Не шути!! — рявкает Юсукэ.

Хирано и остальные высовываются посмотреть.

— Снова всё на себя вешаешь… Хватит. Снимайся.

— Если бы у нас была команда, которая так умеет, меня с самого начала здесь бы не было.

Сил скрывать нет. Я отвечаю, не вынимая руки из ведра.

— У меня, у нас — ещё будет следующий год. Будет шанс. А тебе незачем до такого состояния выходить бить…

— Слушай, Юсукэ, — перехватываю я. — Я всё это время думал. О том, что вы тогда сказали. Может, я и правда из «тех, у кого есть», и не понимаю тех, у кого — нет. Может, я просто не вижу, что вы пашете в сотни раз больше меня.

— Саку…

— Тяжко смотреть, как кто-то легко делает то, чего ты не можешь. Зависть, злость, глаза режет.

Я думаю о ней — о той, кто стоит на той же сцене и не бежит, а дерётся. О ней — кто на безнадёжной высоте всё равно тянется вверх. Голова почти не работает, но слова сами идут.

— Но это ведь не причина отказываться от своего «люблю», верно?

— …

— Есть у тебя больше таланта, меньше — если любишь, ты просто делаешь.

Я вытаскиваю руку и улыбаюсь, как могу шире.

— И ещё: тому, кто не способен ухватиться за «сейчас», следующий шанс не достанется.

Слова — тому мне, что тогда не ухватился. И — то, чему меня научила та, кто цепляется за «сейчас» до конца.

Я хлопаю по плечу Юсукэ, Хирано, остальных и возвращаюсь к бэнчу, сжимаю биту. В он-деке натягиваю перчатку и максимально туго затягиваю липучку на левом запястье.

«Ну что, пойдём искать ответ, Хару».

＊

Предыдущий отбивающий выстоял и взял уок.

«Везёт», — думаю.

Если сейчас зашвырну в трибуны — уок-офф. Ну… если получится.

На всякий случай смотрю на тренера — ни на кражу, ни на бант сигнала нет. Мелькнула мысль, что меня могут намеренно пройти, но кетчер остаётся сидеть. «Красота, будут играть со мной честно».

В таком состоянии, когда даже привычную рутину толком не провернёшь, я поднимаю биту. В глазах питчера горит: «На этот раз сниму». «Вот это по мне».

Первые — перехлёст: фастбол залезает сладко, внутрянкой.

«Моё. Конфета!» Я мощно втыкаю правую…

— А-а…!

С металлическим звоном бита вываливается из рук посреди замаха. Жгучая, несравнимая с прежней тупой болью полосуёт тело. Я с трудом удерживаюсь, чтобы не присесть, и поднимаю биту так, будто ничего не случилось.

— Ты, что, где-то надорвался? — бурчит кетчер.

Я делаю вид, что не слышу, и вхожу в стойку. Разумеется, страйк.

Вторая — будто на разведку — фастбол аутсайд. Я всё равно иду бить.

— Кац! — фол-тип назад.

«………» Разряд от биты простреливает в руку — сводит от боли. «Не ори. Не корчись. Стисни зубы. Прикуси губу».

— Левая, да? Тяжко вам, слабачкам, — шипит он.

«Чёрт, раскусил». Да и ладно: значит, ждать только прямую. Против того, кто толком не машет, никто не станет давать замедлённые брейки. Честно говоря, так мне даже легче: тонко вести биту по «химии» я сейчас не смогу.

Хрипло перевожу дыхание. Следующий — наглый, «в лоб» фастбол по центру. «Три подачи — и всё, да?»

— Тюк! — снова фол-тип назад.

— У-ух… до онемения хороший мяч, эй!!

«Держи спину, держи лицо, сверли его взглядом. Посей хоть на миллиметр мысль, что ты способен попасть».

— Хватит, Саку! Не маши больше! — орёт Юсукэ.

«Не ной, Юсукэ. Я передам тебе эстафету — молча смотри. Если не сейчас — когда ещё жить красиво? Отступлю — мужик пропал. И… я же обещал ей искать ответ вместе».

— Давай, кидай. Отправлю на Луну — зайчиков там бейсболу учить.

На новой перчатке для бэттинга незаметно расползлось тёмно-красное пятно.

＊

Сначала я думала: «скользкий тип».

Я, Аоми Хару, впервые заметила Читосэ, когда столкнулась с ним в коридоре — он шёл рядом с Кайто. Где это было именно, неважно: воспоминание не из ценных.

Как парня он меня совсем не интересовал, но как спортсмена Асано Кайто вызывал у меня уважение — признавала. Ну… чуть-чуть ниже Наны. Если бы он был девушкой и мы играли бы вместе, возможно, оценила бы выше… ладно, забудем, даже представлять не хочу.

Так уж получилось, что меня всегда тянуло к определённому типу — без разницы, парень или девушка. Я — из жёсткой «физкультуры», поэтому люблю «грязных» в хорошем смысле: тех, кто пахнет потом, у кого пылает жар, кто может держать ровную мину, а корнями души — кричать.

И вот — «в бейсбольном клубе есть гений», — сказал Кайто и представил Читосэ. А от него — ни капли того запаха.

Парень, а ведёт себя манерно; ухмыляется, швыряет дурацкие шуточки. Школьный бейсболист, а на голове воск — брейся уж наголо, раз так. И вдобавок к таким вот коротышкам вроде меня — ещё и это:

— Хару-тян, говорят, ты круто играешь в баскет? При твоём росте — огонь. Можно как-нибудь прийти посмотреть?

Флирт, да и только. «Что ты вообще понимаешь?» — я едва сдерживалась. Это был воплощённый тип, который я терпеть не могу. И почему Кайто… — тогда я думала именно так.

…Первый для нас отбор на интерхай в старшей школе. Из первогодок в основу взяли меня и Нану. Всё шло гладко, пока в четвертьфинале не попалась старшая школа Ашиба.

«Она здесь», — подумала я. Тодо Маи. С мини-баскета мы играли десятки раз и не выигрывали ни разу.

С того дня, когда мой мяч впервые прошёл кольцо, я работала, не щадя себя. Не знаю, помогало ли это — я пила молоко до тошноты, перебрала все растяжки «для роста». Засиживалась над мангой про невысоких игроков, накручивала себя: «И я смогу», — снова и снова.

Но «Фудзи» без всяких оправданий разбили «двойным счётом». То, что «малыш потому и быстрый», «малышу доступен низкий дриблинг», — всё моё доведённое до блеска оружие не сработало. Потому что те — большие и при этом быстрые; большие — и при этом ведут отлично.

Я думала, что рвусь изо всех сил, а разрыв только рос. Тодо Маи — как и тот неприятный тип — играла «без запаха». Потрясный талант, чудовищное тело и, главное, рост. «Похоже, это потолок», — впервые мелькнуло.

«Пик», — будто что-то хрупкое треснуло внутри. Огонёк в груди сжался, как умирающая свеча. «Момент, когда сдаёшься, оказывается, удивительно будничный».

«В итоге на вершине будут стоять те, кому дано». С холодными лицами.

…Не успев выйти из шока от поражения, по приглашению Кайто я пошла на турнир бейсбольного клуба. Читосэ в первом же иннинге бахнул большой хоумран.

«Ага, умеет», — сказала бы? Нет. Тогда Хару-тян была озлоблена. Видно, что он один на голову выше остальных, но этот весь такой глянцевый — будто вместо пота и пыли пахнет парфюмом — и при этом спокойно делает результат.

«Значит, оно так и устроено?» — подумала я. Все легко говорят: «Труд окупается». Тогда почему мой рост до сих пор не как у Тодо? Так я и кривила душой в шестом иннинге.

Сначала показалось: «Фудзи» начали пробивать. А потом — мгновение: двенадцать пропущенных. Даже мне ясно — дело решено. При таком перевесе ещё и неплохо держались. И у «Фудзи» — включая питчера — пошла та самая волна: «Жаль. Хороший матч» — и в игре проступила сданность. Точно как мы против «Ашибы». Меня и бесило, и было стыдно — прямо тошнило.

…Но один — один-единственный — был другой. Я поймала себя на том, что слежу только за Читосэ. Думала: «Наверное, перегорел», — «У него талант за всех, вот он и злится на тех, кто не тянет». Но вышло не так.

— Ну что, бейсбол у нас только начался!

— Эй-эй, где мои моменты? Бейте в райт, бейте в райт!!

— Питчер, ну что, покажем нашу магическую?

— Если перевернём сейчас — мы будем чертовски круты!

— В бейсболе за один иннинг можно наколотить сто очков!

Это всё — голос Читосэ. «Стыдoba», — я, честно, на секунду подумала. Ну правда же — мимо кассы. И те, кто вокруг, кривились — мол, неловко смотреть. А он, как мальчишка, улыбался и, казалось, искренне верил: «Ещё перевернём».

Он летел за каждым фол-боллом, который, казалось, не догнать, сиплым от крика голосом поднимал своих. И про себя он будто не думал — «красиво это» или «позорно». Просто двигался туда, куда велела душа.

И тут я поняла. Для него всё это — естественно. Не сдаваться до конца. Гореть. Играть на надрыве. Да и ежедневный труд он, наверное, трудом-то и не считает. «Если есть то, что любишь, если хочешь выше, — это же нормально?» — примерно так.

Читосэ входит в бэттерс-бокс — глаза сияют, он улыбается. «Сейчас бахну — и подниму флаг контратаки». И в тот миг от него ударом повеяло потом и пылью — жар накрыл меня, сбивая дыхание.

«Ага», — поняла я. Я просто стояла не на той же площадке, где он, да он ещё и носит это так естественно — вот и не чувствовалось. Тот, кто кажется гением, — и он, и Тодо Маи — просто изо всех сил гонятся за своим «люблю».

«Вот и всё. Он — на продолжении моей линии».

Миг — и в моём сердце, где плясало жалкое, крохотное пламя, вспыхнул алый огонь. «Значит, иду этой дорогой, пока не догоню».

Бежать, бежать, продолжать бежать.

Прыгать, лететь, продолжать лететь.

Если гореть вот так, если рвать жилы вот так — это не позор. Это прямо сейчас доказывает тот самый парень, который мне сперва жутко не нравился.

Какой же это простой, ясный и до смешного честный мир.

Я не в силах сдержать прилив, резко вскакиваю.

— Бей, Читосэ!!

— Кииин!!

Будто в ответ на мой крик мячище взмывает высоко в воздух.

«Как красивая луна среди дня», — думаю.

Чёрт, да я сейчас прямо влюблюсь.

«Отчитать — а когда он не в силах подняться, дать ему смелости».

Я встаю прямо за бэттерским боксом, хватаюсь за сетку и —

— СМЕ-Е-Е-Е-ЕЙСЯ!!

Кричу так, будто собираюсь заехать пощёчиной.

Читосэ вскидывает взгляд и смотрит на меня.

— Что ты там машешь битой, навесив на неё лишних грузов? Того Читосэ, которого я люблю, бейсбол делает счастливым! Ты же любишь это, правда? Поставил на кон всё, верно? Решил не отступать? Всё это время хотел вернуться именно сюда, не так ли?!

— Тогда… тогда —

— Не смей корчить кислую мину в такой шикарный момент!!

Я во весь рот улыбаюсь. Кажется, уголок его рта тоже дёрнулся.

Он берёт тайм, о чём-то коротко перекидывается с арбитром и надевает на левое запястье напульсник, вынутый из кармана. Глубоко вдыхает, словно стягивая из тела последние силы, входит в бокс и выстраивает стойку — безупречно спокойную и изящную.

«…Всё. Теперь можно не волноваться».

Этот профиль — тот самый, что год назад пронзил моё сердце той же улыбкой.

— Разнеси их!!

Я взмываю кулак.

Пакаан!!

«Эй, я же сказала — сбрось все лишние тяжести».

И всё же мяч, словно падающая звезда с чьим-то желанием на хвосте, стремительно тянется к центральному бэк-скрину.

＊

«Спартанка, однако, принцесса-напарница у меня».

Подвесив почти онемевшую левую руку, я лечу к первой. Ощущение есть, но траектория низкая. Девять из десяти — до трибун не дотянет.

«Чёрт».

При таком ударе раннер с первой дойдёт до дома. Но ничья нам не нужна. Если не выйдем вперёд сейчас — сил на эксты не осталось.

Отталкиваясь от первой, лихорадочно прикидываю и глазами провожаю мяч. Как и ожидал — прямиком в забор. К счастью, кэрум уходит не туда, куда ждал центр.

«Рискнуть и рвануть сразу на дом?»

Стоило машинально махнуть левой — и будто нерв выдрали: боль прострелила до макушки. Меня повело.

«Не гони. Красавчики так тупо не падают».

Вбиваю ноги в грунт — «ещё рано» — и как раз, отпружинив от второй—

— Сто-о-о-о-ять!!

Из он-дека взрывается голос. Я резко торможу и возвращаюсь на вторую.

— Хирано…

Он сверлит меня взглядом, полным боевого огня.

— Травмированный — стой смирно. Я пешком тебя домой приведу!!

— Хех, серьёзно?

«Дальше на тебя», — я выдыхаю и сбрасываю напряжение с плеч.

＊

— Травмированный стой смирно. Я пешком тебя домой приведу!!

Я оборачиваюсь на голос — и невольно перехватывает дыхание.

Четвёртый номер, Хирано, и вся скамейка Фудзи пылают огнём. Никакого прежнего духа капитуляции. Когда успели — вся команда орёт до надрыва, подаётся вперёд, глоткой шлёт эль.

Раннер, вернувшийся на «дом», и Хирано со щелчком бьются ладонями.

— Обязан выбить, Хирано! Хоть сдохни, а заставь Саку наступить на эту базу!

— Само собой. Если после такого не загореться — не мужик!

«Настоящее», — думаю я. Эти слова, слышные до трибун, — не бравада и не пустой разгон, а настоящий, огненно-красный жар. «Что бы ни было — ответим на серьёз Читосэ». Эта мысль, как аура, окутывает Фудзи и брызжет искрами.

— Даваааай, подавай сюда!!

Хирано, встав в бокс, рычит. Воздух… изменился. Питчер соперника дрогнул.

— «Эй, Читосэ, ты видишь это оттуда?»

— «Доходит ли до тебя?»

Хирано в первый же мяч вкладывается до упора — удар уходит синглом влево.

— Саку, беги!!

«…Вот чёрт, разве не обещал «пешком доведу»?» — так он, наверное, и бурчит. Но — найс баттинг!

Базы: первая и третья. Нужен ещё один хит — или хотя бы ошибка — и у Фудзи уок-офф.

Но следующий, пятый, в этом матче пока вообще не попал как следует. Я складываю ладони, зажмуриваюсь, будто молюсь. «Поток пошёл, ещё чуть-чуть… кто-нибудь, кто-нибудь…»

«Сообщаем о замене игрока».

«…Вместо — к битте выходит Эдзаки-кун».

«Эдзаки… это Юсукэ?»

Увидев фигуру в боксе, я чувствую, как жжёт в уголках глаз.

«Да что ж ты… если мог выйти — вышел бы раньше, глупый. Читосэ не пришлось бы рвать себя в клочья».

…Нет. Неправильно.

«Как тогда со мной — его жар перелился внутрь. Ещё не до конца восстановившиеся ноги, трусливо дрожащую душу, слабого, готового сбежать себя — он разбудил ослепительным пламенем».

— «Неужели настоящая страсть, настоящая игра, настоящий способ жить не дошли до товарищей? Не дрогнуло ничьё сердце? Это было пустое мельтешение, эгоистичное давление?»

«Эй, Читосэ, ты видишь исход, до которого дошёл сам?»

Настоящая страсть, игра, образ жизни — подожгли сердца товарищей. Соединились, зазвучали в унисон, готовы взорваться. «Ты — огненно-красное солнце, что всех освещает».

Эдзаки Юсукэ в боксе мощно выкрикивает:

— Путь?!

Скамейка, Хирано на базе — и Читосэ — отвечают вместе:

— «Создаём!»

— Стены?!

— «Ломаем!»

— Погнаааали!!

— «ФУДЗИ-И-И-И-И!!!»

Будто жаркий ветер разметает поле. Я собиралась терпеть, досмотреть до конца… он ещё сражается… а у меня — слёзы, слёзы, льются и не останавливаются.

«Вот ведь как ты хотел, да, Читосэ. Тогда, год назад, только ты видел эту картину. Вместе с товарищами, с тем же чувством, с тем же жаром — взлететь на самую вершину. Ты ведь правда верил: с этой командой — получится».

Сейчас вижу и я. Наверное, весь стадион видит одно и то же. Вон те, кто ещё недавно ухмылялся, — осеклись. «Представляете, как вы пройдёте дальше и встанете на поле Косииэна? Как подтянете к себе “манговую” историю успеха?»

Читосэ почти не берёт отрыв — и спокойно улыбается. «Передаю тебе», — будто говорит. «Не надо так… не делай вид, что твоя роль закончилась», — и снова меня тянет его обнять.

«Ты всё это время верил в команду. Прости, что не заметила твоей боли, твоего отчаяния. Прости, что называла “гением” — это было трусливо. Прости, что опоздала взорваться за тебя».

«Я тоже получила ответ. Я обязательно передам эту эстафету. Твою оборвавшуюся мечту я донесу в будущее и водружу выше всех».

«Поэтому, поэтому, поэтому—»

КА-ККИИИН!!

Мяч Юсукэ летит точь-в-точь как у Читосэ. «Так что — расправь плечи. Гордо возвращайся на “дом”. Этот хоумран — твой хоумран».

«И ещё…»

«Ладно. Спрятать уже не выйдет. Прости, Юко. Прости, Утти. Прости, Нисино-сэнпай. Но Нане я не уступлю».

— «Эй, нравишься мне, Читосэ. Я тебя люблю».

＊

«Ха-ха, да он и вправду втащил».

Проводив мяч взглядом, я трусцой двинулся к «дому». Бывшие—нет, мои товарищи уже рвутся ко мне. «Не суетитесь, я уже так быстро не бегаю». Пять, четыре, три, два, один—

В тот миг, как я наступил на базу уок-оффа, мрачные типы повисли на мне.

— Сааааку!!

— Ты… да чтоб тебя…

— Слишком жирно, а? Звезда, что ли!

«Больно же, дубы! И мужские обнимашки меня не радуют».

Подлетает Хирано, на полной скорости:

— Сделали, Саку! Сделали!!

— Ничего ты не сделал. Кто там клялся довести меня пешком?

— Заткнись. Я просто отдал момент ему.

Сзади, осторожно бережя ногу, возвращается Юсукэ. Я молча поднимаю правую.

— Чёрт, год заставил ждать.

──ХЛОП!

От души даём друг другу пяти — и я продолжаю:

— Ты это не усугубил? Больше вытаскивать не буду.

— Не хочу слушать такое от того, кто сам еле стоит.

— Хе.

— Эй, Саку, может, дальше…

Я качаю головой, обрывая:

— Хороший матч вышел.

Юсукэ тихо улыбается:

— Ага.

— «Вот теперь прошлое лето, наконец, закончилось».

Я снимаю шлем одной рукой и запрокидываю голову. Небо — бездонно чистое. Легко касаюсь напульсника на левой кисти и поднимаю руку — к той солнечной улыбке, что подарила мне последние силы.

«Подумаем не спеша. О том, что было. И о том, что будет».

А пока — просто немного отдохнём, чтобы начать следующее лето.

Мы выстраиваемся перед «домом» и, от души, кричим «спасибо».

Юсукэ, Хирано, все остальные, тренеру, друзьям из начальной, друзьям из средней, Хиираги Юко, Учида Юа, Нанасэ Юдзуки, Асу-нээ, Мидзусино Кадзуки, Асано Кайто, Ямадзаки Кэнта, Назуна, Уэмура Атому, Аоми Хару —

и… бейсболу.

— Спасибо большое!!

＊

— На следующий день, в воскресенье. Первый спортзал Фудзи.

Сегодня — товарищеский матч с Ашибой. Девчонки из баскетклуба, которых я не видела неделю, глядят друг на друга с неловкостью.

Я так и не стала собирать «разговор по душам». «Словами не донесёшь. Показная “мирилка” бессмысленна». Что же делать? Ответ Читосэ уже показал.

Мисаки-чан внимательно вгляделась в моё лицо и коротко сказала:

— Всё на тебя.

Нана подошла, легко хлопнула по плечу:

— Тела у всех слушаются. Осталось — головы.

— Спасибо.

Оказалось, всю неделю она, как вице-капитан, сама собирала всех и гнала самостоятельные тренировки. Я искренне подумала: «Как же хорошо, что она в нашей команде». Но…

— Нана, — говорю. — Помнишь, я как-то ляпнула: «Я не проиграю девчонке, которой нужен пинок от парня, чтобы загореться»?

— Было, — усмехается.

— Забираю назад. Я тоже заняла в долг.

Нана на секунду остолбенела, потом прищурилась дерзко:

— Вот как?

— Так что соревнуюсь не только с Маи. С тобой — тоже не проиграю.

— Раз уж объявила это своим корт-неймом, значит, по-взрослому, да?

Я отвечаю широкой улыбкой вместо кивка.

Нана молча подаёт кулак. Я стукаю своим.

— Ну что, Уми, сначала разберёмся с тем, что перед носом?

— Ага. А потом — честный бой, Нана.

— Только учти: вчерашним огнём зажглась не одна ты.

— Ишь, какой грешник: выглядит жалко, а грехов — на всех хватит.

Я поднимаю взгляд на галерею второго этажа. Читосэ, с левой рукой на косынке, беззаботно пьёт сайдер. Говорят, после матча он поехал в больницу — выслушал от врачей по полной. И поделом: небось тянулся к милой медсестре. А… стоп, он смотрит не на меня и не на Нану, а на Маи? Не прощу. Ладно, приготовься — я не дам тебе моргнуть ни на секунду.

Команда собирается в круг. Я встаю между Сэн и Ё и обнимаю за плечи.

— Уми, это тогда…

— Про то…

Обе начинают одновременно, но я хлопаю их по спинам:

— Я извиняться не буду. Значит, и вы — не извиняйтесь.

— «…»

— Но когда посчитаете, что можно — дайте мне силы. Чтобы прорвать тех из Ашибы.

Не дожидаясь ответа, продолжаю: «Поехали». Я ударяю в паркет и выкрикиваю:

— Любите?

— Любим!

— Любовь настоящая?

— До костного мозга любим!

— Тогда зажги сердце!!

— Мы — не девчонки, что только ждут!

— Мужчина, который нужен —

— Обними!

— Если не оборачивается —

— Сбей!

— We are —

— Fighting Girls!!

Зудящий дробный топот — словно боевой барабан — прокатывается по залу.

Обe команды сходятся к центру. Я и Тодо Маи выходим вперёд и пожимаем руки.

— Хару, хорошее лицо.

— Правда?

— Думала, ты после прошлого раздавлена. Что случилось?

— Если в двух словах — случилось.

Я бросаю быстрый взгляд на Читосэ. Маи принимает девичью, озорную мину:

— А, парень?

— До мимолётных романов дело дойдёт после того, как я тебя прошью.

— Отличная новость. Разобью в лепёшку — и заберу его себе.

— Не недооценивай влюблённую.

Мы хлопаем ладонями, я отхожу. Вместо меня в центр выходит Ё — лицом к Маи. Судья подбрасывает мяч.

«Ну что, я тоже иду смотреть развязку — дарлинг».

＊

«Чёрт… если бы один только боевой запал мог закрывать разницу в классе — не пришлось бы так пахать».

Окончился третий квартал. Я, отпивая воду, сверлю взглядом табло: у Ашибы — пятьдесят два, у нас — сорок. Мы держимся изо всех сил, но зазор медленно растёт. Проблема — снова защита. Как и ожидалось, особенно Сэн и Ё не могут до конца войти в игру. Я украдкой смотрю на них: не знаю, о чём шепчутся, но на губах у обеих тонкая улыбка. После случившегося они, кажется, перегреты лишним сознанием: Сэн играет ещё осторожнее, Ё — грубо и на глазок.

«Но это уже моя вина: довела до такого и не сумела поправить. Показывать спиной — не так-то просто. До него мне далеко».

Читосэ молча наблюдает с трибуны, левую руку в косынке. «Эх, хоть бы раз крикнул про «люблю». Где мой именной ха́ппи и флаг?!» …шучу. Всё нужное я получила вчера. Просто досмотри до конца.

Перерыв в две минуты — и мы возвращаемся на площадку. «Ладно, побегаю за тех двоих тоже». Невезуха: всю неделю эти два придурка гоняли меня под палящим солнцем до упаду — так что малой кровью не возьмёшь.

Принимаю мяч от Сэн, в ноги — силу. «Поехали. До полного выгорания».

Разгон от центральной и — врезаюсь в их половину. Один, второй — уводами и поворотами прохожу.

— Идёшь, Маи!

— Прости, дальше тупик.

— Ща проверим!

Пробую проломить, но она вцепилась намертво, не отлипает. Пока борюсь — уже и те, кого я прошла, успели окружить. Это повторяется снова и снова: не пройдёшь Маи — остальное пустое.

— Чёрт, Сэн!

Пытаюсь вернуть мяч, но, похоже, она и не ждала передачи — отвела взгляд, пас некуда. Маи выщипывает его в момент заминки.

— Отдай сюда, паразитка!

Я в полной выкладке гонюсь за её спиной-«ракетой».

— Быстро, быстро. Но только ты одна и держишься рядом.

Нана оказалась не там в момент потери. Остальные… Ладно, я пробегу за двоих.

— Тяжко, да? Когда весы не сходятся.

— Поосторожней с ухмылками — язык прикусишь.

— Это ты скажи…

Маи мягко взмывает. Я прыгаю следом — но:

— В следующий раз похвали, когда хоть один лэй-ап снимешь.

Не дотягиваюсь. 54:40. «Мало. Надо быстрее. Снимать до взлёта — иначе мне её не догнать».

Вернувшаяся Сэн вбрасывает мне — слабовато. Сзади скользит рука Маи.

— Чёрт!

Пытаюсь спасти — не хватает размаха: она выигрывает рич и кладёт джамп. 56:40. Маи демонстративно вздыхает — и громко:

— Ай-ай! Так, может, мне лучше в 1-на-1 с Хару — толку больше?

— Маи! — резко обрывает Томинага-сэнсэй.

— Да-да, — скучающе потягивается она.

Похоже, по-своему хотела встряхнуть нас, но сейчас эффект обратный: Сэн ещё ниже опустила голову.

— Ну, раз так, сделаю по-своему, — бросает Маи, когда я снова принимаю от Сэн.

Я понимаю её замысел и говорю:

— На старт…

Маи усмехается:

— Внимание… марш!

Мы одновременно вжимаем в паркет. Быстро — но в бегах я не уступлю. Если Маи идёт плечом к плечу — это даже выгодно. Миг — и мы пересекаем центр.

«До самого кольца — напролом…»

— Слишком…

Мимо меня шуршит её чёрный шёлк — мяча у меня уже нет. Маи резко оборачивается.

— Не зарывайся.

Шу-ру-ру — паш!

56:43. Нана, получив от меня мяч на встречном движении, вколачивает ослепительную «тройку».

— А, так ты тоже тут. Имя? — ухмыляется Маи.

— Юдзуки. Но можешь не запоминать: с тобой разберётся вон та малышка.

— Одна, без прикрытия, и всё ещё получает по полной?

— Дальше я её одной не оставлю. И…

Нана прищуривается вызывающе:

— До возгорания — чуть-чуть.

— Какое злое лицо, — улыбается Маи, получая мяч от своих и убегая. Теперь мы вдвоём преследуем её. Нана садится справа — со стороны её бросковой — и караулит выщип. Скорость Маи падает. В ту же секунду я читаю замысел, рву вперёд, перекрываю траекторию — и замираю, намеренно расслабив корпус.

— БУХ!

Маи, несущаяся на всех парах, врезается; моё крохотное тело отбрасывает. Жжёт открытые локти и колени — пол ободрал. Зато — «офенс фаул».

— Вот как, — кивает Нана.

— Мелких легко сдувает. Проводите нежно.

Это почти последний приём, что остаётся моему беспомощному в обороне телу: за счёт скорости и звериного чутья заранее перекрыть коридор. Если влетела — фол в нападении. Хотя это по лезвию — запросто могут дать и «дефенс». Сейчас выручил фокус Наны — она выбила Маи из ритма.

«Если бы Сэн вот так входила в помощь…» — и я обрываю мысль. «Дальше я её одной не оставлю». Теперь понимаю: в сегодняшней Нане меня что-то царапало — неудачные точки для паса, отсутствие в помощи… Я думала, это трещины в команде. А она — с самого начала — пыталась донести нам это игрой: показывала пазл с пробелом, чтобы Сэн пришла на помощь ко мне, чтобы Ё связала передачу… А когда этого не хватило — решила показать на деле, как нам играть вдвоём. «Вот такие ваши движения меня спасают».

«Эх ты, стильная плутовка».

Мы снова идём вперёд, комбинируя с Наной. Разумеется, Маи готова. Я удерживаю мяч, тяну секунды — и:

— Там!

Резко ухожу слева в обвод — Маи пристаёт, но… её дорогу режет Нана, подкралась бесшумно. Маи на долю ритма опаздывает, и я—

— Нана!

— уже отдала на дугу: моя напарница одна снаружи.

— Пик-н-ролл… — цедит Маи, когда на Нану летят остальные защитницы.

Далековато; обычно Нана бы не полезла. Но…

Мяч рисует мягкую дугу. «Залетит. Сегодня — залетит».

— Вау. Думала, стреляешь только на верняках, — криво улыбается Маи.

— Не имею права отставать, — ровно отвечает Нана.

＊

«Чёрт… если бы один запал мог закрыть разницу в классе — жизнь была бы проще».

До конца — чуть больше пяти минут.

На табло: Ашиба — 60, у нас — 50.

Мы цепляемся из последних сил, но зазор упрямо не тает.

Проблема — защита. Как и ожидалось, больше всего буксуют Сэн и Ё: не могут полностью войти в игру. Я краем глаза гляжу на них — о чём-то шепчутся, на губах тонкие улыбки. Из-за того случая обе перегреты лишним самосознанием: Сэн играет слишком осторожно, у Ё движения грубые, на глазок.

«А ведь довела всё до этого я. “Показывать спиной” — не так-то просто. До него мне далеко».

Читосэ спокойно наблюдает с галереи; левую руку держит в косынке. «Эх, хоть бы раз гаркнул “люблю”! Где мой именной happi и флаг?!» …шучу. Всё нужное он отдал вчера. Так что — сиди там и смотри до конца.

Сигнал — снова на площадку. «Ладно, побегаю и за тех двоих». Неудача для них: всю неделю эти два придурка гоняли меня на жаре до изнеможения — так что быстро меня не выжмешь.

Принимаю мяч от Сэн, в ноги — силу.

«Поехали. До полного выгорания».

С разгона, примерно от центра, врезаюсь в их половину. Один, второй — вывожу на финтах и разворотах.

— Идёшь, Маи!

— Сорри. Дальше тупик.

— Ща проверим!

Пробую проломить внаглую — она липнет насмерть, не отцепляется. Пока борюсь, те, кого я прошла, успевают окружить. Это снова и снова: пока не пройду Маи — остальное пустое.

— Чёрт, Сэн!

Пытаюсь вернуть мяч — но она и не ждала паса; отвела глаза, дать некуда. В этот миг Маи выщипывает передачу.

— Отдай, паразитка!

Я рву за её спиной, как ракета.

— Быстро, быстро. Но рядом — только ты одна.

У Наны после потери позиция была плохая. Остальные… «Ладно, пробегу и за двоих».

— Тяжко, да? Когда чаши не равны.

— Съезжая с улыбочкой — язык прикусишь.

— Это скажешь…

Маи мягко взлетает. Я — следом, но:

— Сначала сними хоть один лэй-ап — потом говори.

Не дотягиваюсь. 62:50. «Мало. Быстрее. Снимать до взлёта — иначе я ей не соперник».

Сэн вбрасывает мне — слабовато. Сзади скользит рука Маи.

— Чёрт!

Стараюсь удержать — проигрываю в риче; она забирает и кладёт джамп. 64:50. Маи нарочито вздыхает — и громко:

— Ай-ай! Может, мне лучше в 1-на-1 с Хару — толку больше?

— Маи! — резко обрывает Томинага-сэнсэй.

— Да-да, — тянется она скучающе.

Похоже, хотела встряхнуть нас, но вышло наоборот: Сэн ещё ниже опустила голову.

— Ну раз так — сыграю, как хочу, — бросает Маи, когда я снова принимаю от Сэн.

Я понимаю её ход и говорю:

— Внимание…

Маи улыбается:

— Марш!

Мы одновременно вжимаем в паркет. Быстро — но в беге я не уступлю. Если Маи идёт плечом к плечу — даже удобнее. Миг — и центр позади.

«Сквозь — до самого кольца…»

— Слишком…

Мимо меня шуршит её чёрный шёлк — мяча у меня уже нет. Маи резко оборачивается.

Это практически последний приём для моего беспомощного в защите тела: за счёт скорости и чутья заранее занять коридор. Влетела — фол нападения. Ход на грани — легко получить «дефенс». Сейчас выручила Нана, выбив Маи из ритма.

«Если бы Сэн так входила в помощь…» — обрываю мысль. «Дальше я её одной не оставлю». Теперь ясно, что в сегодняшней Нане царапало: не те точки для паса, нет рядом в хелпе… Я думала — трещины в команде. А она с самого начала пыталась донести это игрой: показывала пазл с пустыми ячейками — чтобы Сэн вошла мне в помощь, чтобы Ё связала передачу… А когда этого не хватило — решила показать на деле, что нам двоим делать. «Вот эти ваши движения меня спасают».

«Эх ты, стильная плутовка».

Мы снова летим вперёд, комбинируя с Наной. Разумеется, Маи готова. Я берегу мяч, тяну время — и:

— Там!

Взрываюсь слева — Маи следует, но… дорогу ей режет Нана, подкралась бесшумно. Маи на долю такта опаздывает, и я—

— Нана!

— уже отдала на дугу: напарница свободна снаружи.

— Пик-н-ролл… — цедит Маи, когда на Нану срываются остальные защитницы.

Далековато: обычно Нана бы не полезла. Но…

Мяч рисует мягкую дугу. «Зайдёт. Сегодня — зайдёт».

— Ого. Думала, бьёшь только наверняка, — прикусывает губу Маи.

— Не имею права отставать, — ровно отвечает Нана.

64:56. «Есть. Мы в радиусе». Я делаю вид, что не замечаю, как мы обе уже дышим плечами, и сильнее сжимаю кулак.

Это — стук ваших сердец.

Радостно: дошло. Отозвалось.

Я на миг думаю о Читосэ.

«Наверное, вчера ты чувствовал вот это же».

Твой жар я донесу до самой вершины.

Маи смотрит дерзко:

— Но если свести к один-на-один — я ведь выиграю?

— Я по-прежнему свято верю, что у меня разгар роста.

Я резким шагом выхожу под вбрасывание — и в тот же миг:

— Прорви-и-ись, Уми!!

Голос Читосэ раскатился по залу.

«Ну ты даёшь: молчал весь матч — и именно сейчас…

Впервые назвал меня “Уми” — аж кольнуло.

И да, ты ведь помнишь те слова, да, дарлинг?

Если унесёшь мне голову — потом отвечай».

На дрибле я тихо выдыхаю. В голове — набитая за неделю «стойка» для бэттинга. Совсем другой вид спорта, но одно я у него подглядела: в боксе он всё время мягко покачивается. Воображая изящество японского танца, веду мяч.

В нашем прошлом 1-на-1 Маи тоже «жила» в покое. Значит, держать мышцы в постоянном спазме не нужно.

Маи, не выдержав, делает шаг на стил.

«Ага, понятно. Когда тело расслаблено — глаз злее».

Я ускользаю мягким, гладким разворотом.

— Это тот самый финт! — выдыхает Маи.

— Неа. Это подарок от моего мужчины. Круто?

И — су-у… ДАН.

Не «тишина→рывок», а «плавное→отточенное» без шва. Шаг, ещё шаг; Маи держит дистанцию, не отпускает. «Невероятная — даже на неожиданность отвечает». Чтобы двигаться так быстро при таком росте, крови, наверное, пролила немеряно.

«Но и я — не иначе. Малышка не может проигрывать в скорости».

Раз, два, три — и ещё! Резко качаю вправо-влево, снова и снова. Корпус Маи качнулся. «Прости: при таком росте обратки бьют по суставам». Следующим шагом я её «отклеиваю».

Фора — лишь доли секунды. «Промедли с формой — мгновенно снесут». До кольца далеко, но я врезаюсь в бросок.

…Но вдруг — тишина. Все вокруг словно в слоу-мо. Будто плыву по прозрачному бассейну.

Маи в прыжке, тянется ко мне. До перекрытия траектории ещё миг.

Остальные? Наши держат — никто не успевает.

«Я ещё не на пике прыжка, но, похоже, зайдёт. Бросать?»

— фуах.

Прыжок не в «свечу», тело тянет… и — паш!

«Я просто видела, что будет именно так».

Рёв, как подземный гул.

— Вау, что это было. Брось мужиков и будь со мной до смерти, — говорит Маи.

— Если доведёшь до кайфа лучше него, — киваю на галерею.

— Проще простого.

— До Луны готова?

— Люблю тебя, Аоми Хару.

— Спасибо, Маи, но моя любовь — sold out.

Ах, какое счастье. Нана — здесь, Сэн — здесь, Ё — здесь, мои драгоценные. Передо мной — тот, кого надо превзойти, а мой любимый — смотрит.

«Я счастлива. Меня распирает».

Хочу бежать быстрее. Порхать выше. «Куда получится добраться? Что ухвачу? Та, я из далёкого будущего, — не усмехнётся ли нынешней мне?»

Ответ — где-то за летним небом.

А пока — просто…

— ЗАН! — мы делаем ещё один шаг.

И я решаю: «Жить горячо».

＊

— Ннга-а-а, опять проиграла-а-а! — рядом взвыла Хару, и я, Читосэ Саку, на вечерней набережной невольно усмехнулся.

«Фудзи» после того рывка дружно обрушились в атаку и сравняли, но когда оставалось меньше тридцати секунд, Тодо Маи влепила «трёшку», и мы всё же уступили в три очка.

— Всё равно круто. Если бы с самого начала шли так, исход был бы неясен.

Это не лесть. Последние пять минут «Фудзи» были до мурашек. А игра Хару — будто переменилась до неузнаваемости: я не специалист по тонкостям, но казалось, она с Тодо Маи танцевала — красиво и с явным удовольствием.

Когда я честно это сказал, Хару хихикнула:

— Это из-за тебя.

Больше ничего не объяснила, только демонстративно вздохнула.

— Эх, не по-царски закончили. Хотела было отметить рамунэ.

— С подвешенной левой — предлагать рамунэ? Жестокая компенсация, а?

— Зато «кюпон» — почти как шампанское.

Это «кюпон» так шло к угасающему небу, что я подумал: «А ведь неплохо».

После матча Хару окружили ревущие одноклубницы — и почему-то к ним шустро примешалась Тодо Маи. Я хотел было подойти, но момент был явно «не о том». Мы встретились глазами; я поднял руку — и уже собирался уходить, как:

— Подожди, Читосэ! Хочу домой с тобой!

— заорала Хару в сторону галереи. Только что было трогательно — и тут же девчонки заверещали. Нанасэ, прищурившись, рявкнула: «Сегодня пропущу». Тодо Маи тоже зыркнула так, что мало не показалось.

В итоге дождались, пока обе команды остынут, приберутся, проведут разбор — и пошли вдвоём. Ветерок был мирный. «Сказать бы что-нибудь о жарких двух днях — что думал вчера, что чувствовал сегодня, — “спасибо” и “прости”, что не успели…» Но казалось, мы уже всё сказали игрой. Хару тоже почти молчала — значит, думала так же.

— Эй, Читосэ.

— М-м?

— Я ведь правда «пробила» Тодо Маи?

— Ярче некуда.

— Понятно, — она сжала кулак и остановила кроссбайк; из эмалированной сумки достала бутылку рамунэ. Наверное, охлаждала в командном кулере — на стекле блестела прохладная испарина.

— Читосэ, руку.

Я не сразу понял, к чему она. Хару сорвала этикетку, приложила «толкатель шарика» к пробке и протянула.

— Один ты не откроешь. Помогу.

А-а, вот оно что. Я взял бутылку, сжал горлышко правой.

— Готов?

Её влажный взгляд снизу смутил; я буркнул: «Ага».

— Тогда…

— кюпон.

Хару левой вдавила шарик — и крепко сжала мою правую. Потянулась на носочках и…

— п-чю.

(иллюстрация)

Едва коснувшись, мягко всосалась и прижалась маленькими губами к моей ямке на горле. Голова опустела; я едва не сглотнул — и от этого стало неловко так, что сдержал рефлекс. Где-то стрекотали цикады, будто подшучивая. Оттолкнуть? Правую держат, левая — в косынке. Хару не отлипала — «чюи, чу». Аромат пота и дезодоранта туманил голову. Из-под ослабевшего толкателя тихо зашипела пена, прохладно смочив наш «узел».

Прошли какие-то секунды — словно кто-то пошалил со стрелками. Хару отступила на шаг, лизнула губы:

— Солоновато.

— Чёрт… целилась в губы — но моему росту ещё десяти сантиметров не хватило, — проворчала и сама.

— Х… Хару…

— Зато первый «знак победы» поставила.

— Что-о?!

— Люблю тебя, Читосэ, — Хару расплылась в сияющей улыбке. — А оставшиеся десять сантиметров ты когда-нибудь компенсируешь.

— Тогда — до школы.

С этими словами она запрыгнула на байк. Похлопали по коже свежие капли — как в тот давний вечер. Рубашка поймала ветер и вздулась, пока она с места бежала педали. Короткий хвост качался из стороны в сторону, будто махал.

«Я… я…» — обе руки заняты, и оттого вдвойне обидно, что никак не прижать обжигающую грудь. Я одним махом осушил рамунэ. «Клац» — внутри загремел шарик — пусто.

Половина неба — та же густая лазурь, что тогда прикрыла меня. Я медленно открутил крышку и выкатил шарик в ладонь. Поднял его к слишком уж красивой второй половине неба.

К той улыбке — горячей, ослепляющей, сильной и доброй, что пнула меня в спину. К «солнцу», на которое я не мог насмотреться.

«На пороге любого лета валяется опознавательный знак. И это будто секрет важного мира — который находишь после первого шага. Когда правильно заканчиваешь — правильно начинается».

…Новое лето привела девочка с потом, что искрится, как пузырьки рамунэ.

Продолжение следует…

* * *

На бусти будет находится скоро полный 5 том :

Бусти с ранним доступом : boosty.to/nbfteam

Телеграмм канал : t.me/NBF_TEAM

Поддержать монетой : pay.cloudtips.ru/p/79fc85b6