На следующее утро, после того как я уговорил Кэнту, в семь я пришёл в дом Ямадзаки. Сам виновник уже, похоже, успел собраться: в школьной форме он бесцельно бродил по гостиной. То ли плохо спал, то ли вовсе не ложился — глаза покраснели, под ними наметились тени.

— Йо. Похоже, выспался ты не особо.

Кэнта глянул на меня с выражением человека, который в другом мире переродился бегемотом.

— Д-доброе утро, Бог. Раздумывая о сегодняшнем, я так и не сомкнул глаз.

— Похоже на то. Ну, что поделать. Будь я на твоём месте — тоже бы нервничал. До школы у нас час, так что пройдёмся, поболтаем и приведём голову в порядок.

— Э? Отсюда ведь меньше двадцати минут?

— Если на велике. А с сегодня ты ходишь пешком. Отсюда до школы примерно шесть километров: пойдёшь со скоростью шесть в час — придём ровно за час. Вообще-то я бы велел бежать, но без подготовки колени убьёшь. Дай-ка телефон.

То ли смирился уже, он покорно протянул смартфон; я взял его и быстро пошаманил с настройками.

— Поставил тебе приложение для бега, сам таким пользуюсь. Подходит и для ходьбы: через каждые отрезки сообщает среднюю скорость и дистанцию — будешь по нему держать темп. Маршрут тоже пишет, так что собирай туда-обратно и каждый день шли мне. Халтурить не выйдет, ясно?

— …Ч-час — это же много…

— Темп — просто шагать пошире. Привыкнешь — ерунда. Не бег, конечно, но двенадцать километров в день — нормальная аэробика. К слову, чтобы тебя сопровождать, я уже прошёл сюда около десяти и сейчас ещё шесть наматываю — между прочим.

— В кратчайшие сроки соберусь, Бог.

Попрощавшись с Юмико-тян в двух словах, мы вышли. Идти по той сладко-терпкой дороге юности, по которой я ходил с Юа и Юко, в компании этого типа — глубоко не по душе, но деваться некуда.

— Вчера на дурацком угаре с разговорами о груди согласился, а ночь прошла — и трезво понимаю: это ж прям невыполнимый квест.

Мы шагали, и Кэнта ныл у меня под боком.

— По прокачке тела ты прислал вечером целую программу… То, что она равносильно смертному приговору, — опустим, но я попробую…

Вкратце: с сегодняшнего дня и до решающего дня рацион Кэнты такой. Утро — протеин после силовой. Обед и ужин — тофу-сомэн и овощной суп с куриной грудкой/сасами. Питьё — вода, чай, чёрный кофе, чёрный чай без всего.

Тофу-сомэн — удобная диетическая штука, продаётся даже в конбини: как и следует из названия, это тофу, нарезанный как сомэн. Даёт ощущение «я ел лапшу», при этом база — белок, а калорий около сотни на порцию — самое то, чтобы сушиться. Остальные нутриенты добираем овощами в супе. Примерное меню я передал Юмико-тян.

С силовой то же: я накидал несколько «30-дневных фитнес-челленджей» для новичка. Сразу загонять на жёсткие тренировки — только травмы заработать, а человеку без привычки двигаться и этого с лихвой.

— Спокойно. Я посчитал твою базовую метаболическую норму по росту и весу, так что если будешь делать ровно, как сказал, похудеешь неизбежно. Точнее, вернёшься к состоянию «до нехода в школу». Волнует, выходит, не это, а общение?

Кэнта торопливо закивал.

— Я ведь три месяца не ходил… С каким лицом вообще входить в класс…

— Во-первых, почти никто не связывает этот факт конкретно с тобой. Если прямо — ты для большинства из серии «есть — нет»: особой роли не играл. Вовремя ещё и классы перетасовали, так что, к счастью или к несчастью, твоё появление темой дня не станет.

— Смутно догадывался, но вслух это слышать больно…

— Тем не менее слухи кое до кого доходят. Я ещё не всё перепроверил, но несколько прежних одноклассников точно есть. Ничего: по ходу уроков будем импровизировать. На сегодня для начала поговорим вокруг «Команды Читосэ»: Хиираги Юко, Учида Юа, Асано Кайто, Мидзусино Кадзуки, Аоми Хару и Нанасэ Юдзуки.

— То, что вы всех по именам и лицам знаете… как и ожидалось от Бога. Да это же самые заметные люди нашего года. Честно — не уверен, что смогу с ними нормально говорить.

— Наоборот. Это компания настоящих риадзю, официально признанных мной. Что бы ты ни ляпнул и насколько бы странно ни вёл себя, никто не станет брать над тобой верх, а уж травить — и подавно. Это тестовый прогон, где «игру» не проиграть; расслабься и вперёд.

— …Чувствую себя как на тестплее против финального босса.

— Привыкнешь к ласт-боссу — слаймы и гоблины полетят сами.

Я беззаботно цокал шаг за шагом. Кэнта уже начал слегка задыхаться.

— В-всё-таки… об аниме и ранобэ лучше не говорить, да? Ещё подумают, что я криповый.

Паниковать и задыхаться одновременно — тоже талант.

— Да что ж ты, дурак. Зачем прятать то, что любишь? Риадзю и отаку отлично совместимы. И вообще — о чём ты говорить собрался, если эту тему запретишь?

— Но… я ж не умею «читать атмосферу» и говорить уместно…

— Термин «читать воздух» я терпеть не могу. Будто всем велено сидеть тихо и читать воздух, а кто не умеет — тот злодей.

— Но разве, чтобы стать риадзю, умение читать атмосферу — обязательный скилл?

Кэнта спросил искренне удивлённо.

— Забудь пока это словечко. В нём слишком много трактовок. Риадзю бывают разные — я уже говорил. А вот это навешивание ярлыков «читает воздух», «осознанненький» и прочих — дешёвый способ сделать вид, что всё понял, и выключить мозг. Не люблю.

Не знаю, весь ли социум такой, но в школьных разговорах таких «мыслестоп»-ярлыков полно. Почти всегда с негативным, ехидным подтекстом.

К примеру, выражение «осознанненькие» изначально высмеивало тех, у кого «осознанность» высокая, а дела ноль. А теперь под одну гребёнку записывают и тех, кто держит планку и честно пашет.

Не то чтобы высмеивать первых — правильно, но уж точно вторых — это чистая зависть. Навешаешь отрицательную бирку, вроде как обесценишь тех, кто идёт вперёд, и внушишь себе, что сидящий в тёплой ванне бездействия «нормальнее». Жалкая и скучная поза.

— Например, не сыпать бестактными словами человеку, которому плохо, — это важно и достойно. Но вот не говорить то, что считаешь верным, лишь потому что это не мнение большинства; скрывать то, что любишь, потому что это не совпадает со вкусом толпы; всем скопом забивать торчащий колышек… По-моему, это огромная ошибка. Человек должен оставаться единственным и неповторимым — в этом и соль, которую зовут индивидуальностью. Заявляй о себе. Говори о правильном как о правильном и кричи, что любишь то, что любишь.

Я на мгновение умолк и посмотрел Кэнте в глаза.

— Те, кто путает это и только и делает, что «читает воздух», рано или поздно сами превращаются в воздух.

Впрочем, я и сам читаю окружающую атмосферу и при этом не теряю собственной позиции, но требовать такого от Кэнты прямо сейчас — перебор.

— То есть забота о других и жизнь по-своему — это разные вещи… я верно понял?

— В общих чертах — да.

— А конкретные приёмы вы не расскажете?

— Если расскажу сейчас, на практике ты запаникуешь и начнёшь переспрашивать. Лучше выдать всё разом.

— Сказано в точку.

Восемь десять. Мы с Кэнтой стояли перед дверью 2-Б. Если заглянуть в окошко спереди, остальные из «Команды Читосэ» уже в сборе. Классный час начинается в 8:30. Кура-сэн (Иванами Кураносукэ) обычно опаздывает, так что пусть будет 8:35. Примерно двадцать пять минут свободного времени отсюда — и от них зависит будущее Кэнты.

— Б-Бог… позорище, но у меня реально живот сводит. Можно я в медпункт на минутку?

— Хватит мямлить. Соберись.

— Может, раз сегодня первый день, просто посмотрим обстановку…

— Слушай, Кэнта. Те, кто и правда умеет меняться, меняются здесь и сейчас. Потому что это вопрос одной лишь воли. Как только ты всерьёз решился и начал действовать, ты уже начал меняться.

Кэнта, кажется, старательно пережёвывал мои слова.

— Наоборот, те, кто говорит «вот сменится среда» или «со временем», такими и останутся. Среда сменится — начнут искать новые причины не делать. Пройдёт время — остынет запал. Если мечтаешь о жизни бесконечного откладывания «до смерти» — пожалуйста.

— …Ес-если смотреть позитивно, значит, я уже начал меняться?

Я ухмыльнулся.

— Выходит, так. Погнали.

Я приобнял Кэнту за плечо и распахнул дверь.

— Всем утро!

На лицах у Асано Кайто, Мидзусино Кадзуки, Аоми Хару и остальных, короче у тех, кто не в теме, появилось дружное «?».

— С января прошлого года Ямадзаки Кэнта не ходил в школу, а я, Читосэ Саку, его уговорил и притащил. Аплодисменты, господа!

…похлоп-похлоп.

Поддавшись моему напору, класс неуверенно зааплодировал. Пара столь несочетаемых фигур, как мы, вызвала сплошное недоумение. Взгляды уровня «это ещё кто?» летели один за другим.

Самый растерянный, само собой, — Ямадзаки Кэнта. Безмолвно хлопает ртом с лицом «Э-э, ты это серьёзно сейчас сказал!?».

Я продолжил, не обращая внимания.

— К слову, причина нехода — максимально жалкая: у него в внешнем отаку-клубе «принцессу» увёл какой-то «принц». На моём месте, узнай одноклассники такую причину, я бы от стыда больше не показался. Так что обращение с ним — строго бережное, полагаюсь на вас.

Лицо Кэнты выбелилось дальше некуда; он зашептал быстро и сбивчиво:

— Бог, Бог. Это что, режим Владыки Тьмы? Зачем было такое говорить? Вы сдали весь бэкграунд, о котором никто не знал — теперь же меня в клоуны запишут.

— Да, в посмешище. Смотри дальше.

…

…

— Не-не, Читосэ, это как раз тот случай, когда говорить нельзя. Давайте сделаем вид, что этого не было, и отмотаем на две минуты назад? Лады?

После короткой паузы первой заговорила Нанасэ Юдзуки.

В тот же миг класс, не выдержав неловкости, взорвался смехом.

Поняв, к чему я клоню, Мидзусино Кадзуки обратился к нему тоном старого приятеля:

— Саку — тот ещё балбес. Кэнта, лучше иди-ка сюда, пока он лишнего не разболтал.

Асано Кайто аж завёлся:

— Так «принцессы отаку-клуба» реально существуют!? Слушай, она ж, небось, косплеит? Дай фотки, ну хоть одну!

Аоми Хару тоже рассмеялась и обратилась к Кэнте:

— Ууу, сочувствую, Ямадзаки. И вообще — ты принцесса, что ли!! Если из-за такого каждый раз прогуливать, Асано Кайто бы в школу не заглядывал ни дня: он же ко всем, кто нравится, подкатывает, а в ответ — ноль.

Улыбка Хару потянула атмосферу за собой — в классе стало светло и по-домашнему.

— Бог, это…?

Кэнта растерянно прошептал, не понимая, что происходит.

— Я же сказал: сделаем из этого шутку. Пока человек сам робко скрывает, находятся мелочные, кому только дай порыться и посмеяться. А если превратить это в собственный мем и дать всем от души посмеяться — ковырять тут уже нечего. Тем, кто хочет потешиться за чужой счёт, кайфа не останется.

Я шепнул это ему и слегка подтолкнул в спину.

— Но не кисни. Говори легко, будто о пустяке. Давай, попробуй.

Кэнта глубоко вдохнул, нерешительно, но уже по-взрослому, шагнул вперёд.

— Н-не, ну правда, она была безумно милая. Всегда делилась со мной картошкой и наггетс в «Маке», давала сделать глоток из своей бутылки… А на летнем Комикете, когда я взял у неё платок, сказала, что можно не возвращать… ну и как тут не влюбиться?

Первым отозвался Асано Кайто:

— Понимаю!! Понимаю, Кэнта!! Это сто процентов романтика, да, Аоми Хару!!

— Оно впитает пот и будет вонять. Лучше купи новое, чем возвращай.

— А разве девушек не заводит мужской запах пота!?

Пас от Кэнты подхватили Асано Кайто и Аоми Хару, разыгрывая стеночку, а у самого подающего коленки слегка подогнулись.

— Что такое?

Глянув на разошедшихся Асано Кайто и Аоми Хару, я спросил. Кэнта ответил, чуть понурившись:

— …Да вот, подумал: может, я и правда выгляжу «вонючим».

Понятно. Вот как это у него считывается.

— Слова Хару не про твою внешность или фигуру и не попытка взять над тобой верх. Вообще-то адресованы Кайто. Это, считай, как «привет» — дружеская подколка. Если друг друга только и делать, что лебезить — это нездоровые отношения, да и мерзковато, не находишь?

— Но у нас в отаку-кружке всё примерно так и было.

— Потому что в основе — страх: «вдруг не понравлюсь», «вдруг обижу», плюс неуверенность: «я-то и вправду не нравлюсь». Привыкнуть будет непросто, но «подкол с любовью» и «травля из злобы» — разные вещи. Ты почувствовал, что Хару Кайто презирает?

— …Скорее наоборот, по-дружески.

— Умеренный яд только укрепляет связь: он показывает, что такими мелочами её не раскачать. Проще говоря, мы общаемся без лести и с настоящими эмоциями.

Кэнта всё ещё не до конца понимал, и я добавил:

— Хочется ли тебе дружить с тем, кто краснеет от любой подколки и отвечает через край? И приятно ли быть в отношениях, где можно говорить только сиропные слова?

Граница между «подколом» и «травлей» правда тонкая. Для риадзю это обычная коммуникация, а нериа может искренне травмироваться — такое сплошь и рядом.

Разумеется, подшучивающий должен думать головой. Но и факт в том, что если обижаться на каждую мелочь — конца не будет. Стоит учиться различать: в основе слов — доброта или злоба?

— Например, Кадзуки только что назвал меня «балбесом», да? Если я взбешусь, рявкну «кто тут балбес, а?» и полезу в драку — Кадзуки будет неправ?

Кэнта подумал и сказал:

— …Ну, тут уж надо понять, что это шутка.

— Вот. Ты просто смотришь на себя через фильтр «нериа» и пугаешься лишнего. Между риадзю это естественно. Я ни в коем случае не думаю «сам виноват, что травят», но факт: есть те, кто путает «подкол с любовью» с «злобной травлей» и только раздувает проблему. База коммуникации какая?

— …Хотеть узнать другого и чтобы другой узнал тебя.

— Именно. Узнаешь человека — и само собой поймёшь, он приходит доминировать из злобы или это безобидная подколка. Граница между подколом и травлей — это доверие, построенное на взаимопонимании. Если подкол с любовью — отвечай любовью.

— А если это всё-таки злая травля?

— Разбей в щепки. В таком случае я прикрою тебе спину.

Я хлопнул его по спине сильнее прежнего.

— Ладно, для начала подколол бы в ответ Асано Кайто. С любовью, с любовью.

Кэнта неуверенно двинулся к «Команде Читосэ».

— Ч-чувствую, у меня всё-таки получше, чем у Асано.

— Вот ещё! От меня пахнет исключительно цветами!!

Аоми Хару перекинула мяч обратно в их перепалке:

— Если б это сказали Читосэ или Мидзусино — я бы ещё поверила. Но ты же классический «пахучий» спортсмен, Кайто.

Кэнта вроде поймал ритм:

— К-кстати, у меня есть парфюм с ароматом «подростковая миледи».

— Отлично, Кэнта. Дашь понюхать после уроков!!

— Вы оба ни на что не годны! Если придёте в этом запахе — на школьном дворе из шланга отмою.

Мячик летал как надо. В кругу «Команды Читосэ» сами собой образовались два свободных места.

Юко легонько ткнула Кэнту в грудь. «Хватит уже так делать», — мысленно вздохнул я.

— Кэнта-тти, потом научу укладывать волосы, окей?

Юа улыбнулась мягко:

— Ямадзаки-кун, вчера не смогла прийти из-за клуба, прости. Рада, что наконец увидела тебя и поговорила. В другой раз одолжишь ранобэ?

— Вы обе… правда…

— Ага, это лишнее-лишнее. Добро пожаловать в 2-Б. В Yuko Hiiragi Angels!

— И от меня то же. Как одноклассница — рада. Давай дружить.

Кэнта, окружённый двумя красавицами, застеснялся. А я подумывал пнуть этот неприятный зад.

— Все — по местам.

В восемь тридцать пять, как и ожидалось, вошёл Кура-сэн. Скосил взгляд на нас с Кэнтой, но ни малейшего «ну вы и молодцы» глазами — просто занял кафедру, как обычно.

— Отмечаю присутствие.

Все расселись, и пошла перекличка.

Аоми Хару, Асано Кайто, Учида Юа, Читосэ Саку, Нанасэ Юдзуки, Хиираги Юко, Мидзусино Кадзуки…

— Ямадзаки Кэнта.

— Д-да. Я с третьей четверти прошлого года не ходил в школу, но с сегодня вернулся. Эту стрижку мне с-сделала Юко, а Бог… то есть Читосэ сказал, что я как бегемот с водорослями на голове, всплывший на поверхность. Прошу любить и жаловать!!

…И он встал и вдруг начал самопрезентацию.

Я невольно оскалился. Неплохо, Кэнта. Быстро схватываешь.

Повисло секунды три — и класс взорвался хохотом.

Самопрезентация посреди переклички могла бы записать его в «не умеющих читать воздух», но, упомянув мои и Юко имена, он развернул впечатление в «весёлый парень, с которым можно посмеяться». Как ни мерзко это звучит из моих уст, имена риадзю во многих ситуациях — универсальная индульгенция. Раз Юко ему стригла, и я там был, значит, он не «стрёмный хики», а «обаятельный простак». По реакции класса это было видно.

Именно потому, что Кэнта питал болезненную зависть к риадзю, он, возможно, так быстро понял их силу. Самоирония — свежо и располагает.

— О-кей. Давайте без напряга. Если после долгого перерыва будут проблемы — обращайся ко… старосте.

— Эй, алло, не спихивай обязанности на ходу!

＊

В обед мы заняли столик в глубине столовой — за неделю он уже стал нашей «постоянкой». Разумеется, сегодня с нами и Кэнта.

— Бог, на нас тут смотрят в стиле «это ещё кто?» — и вовсе не стесняясь.

— Не крутить головой. Сиди спокойно. Лицо делай такое, будто нам тут и место. Да, у нас случайно собрались красавцы и красавицы, но в любой «тусовке риадзю» полно и неидеально-красавчиков. Притворись, что это твоя естественная позиция.

— Но я из-за этих взглядов не могу сосредоточиться на еде.

В обед мы сидели за столом в глубине столовой — за неделю он уже стал нашим «штатным местом». Разумеется, сегодня мы позвали и Кэнту.

— Бог, на нас косо смотрят — прямо «это ещё кто?».

— Не вертись. Сиди спокойно и будь уверен: «нам тут и место». То, что у нас случайно собрались красавцы и красавицы, — не повод ёжиться. В любой компании риадзю полно ребят и без идеальных лиц. Держись так, будто твоя роль — быть среди них.

— Но из-за этих взглядов я на еде не могу сосредоточиться.

— Те самые «вокруг», что тебя тревожат, ни в беде не спасут, ни по делу не отругают. Это просто безответственные прохожие. Цени время с теми, кто сейчас рядом и хочет иметь с тобой дело.

Юко, глянув на то, что Кэнта неуверенно достал из ланч-бэга, спросила:

— Кэнта-тти, это что?

— Тофу-сомэн и овощной суп с куриным сасами.

Аоми Хару тут же врезала реплику:

— Эй, почему? При твоих габаритах этого мало. Без углеводов силы не будет.

— Эм… я на диете. Бог велел есть только это.

— Бог… а, Читосэ, значит. Прям «план тотальной прокачки»? Но без тренировок нельзя!

— Бог составил программу. Я обычно не занимаюсь, так что он учёл мой уровень.

Кэнта показал Хару список, который я скинул в LINE. Хару без тени смущения наклонилась посмотреть; Кэнта, естественно, занервничал.

— Ух… Читосэ, ты зверь? Для человека вне спортклуба и ещё после затворничества — такую нагрузку…

Я сложил ладони у груди и прикрыл глаза:

— Хару-тян, есть вещи, незнание которых — благо. Верующим воздастся. Просто молча и слепо верьте Богу.

Всё будет ок. Да, придётся трижды баттерфляем переплыть Сандзу, но о травмах я позаботился.

Тут подряд откликнулись Нанасэ Юдзуки и Учида Юа.

— Диета!

— Класс!!

— Пока просто следишь, чтобы не располнеть, — и то морока, а тут ещё и сбрасывать… тяжело же, жалко тебя. (Прим.: «Даже просто не толстеть — забота, а худеть — совсем тяжело, жалко».)

— Вот-вот, Юдзуки-тян. А ещё когда кто-то тихонько начинает диету и вдруг — бац! — уже похудел, это как-то несолидно. Гораздо лучше, когда объявляешь вслух. Давай и мы вместе постараемся! (Прим.: «Согласна. Объявившимся — респект. Погнали вместе!»)

«Ага, сегодня у них классический фукуйский говор. Чуть олдскульный, но милый.»

— Но почему ты вообще решил худеть, Кэнта? — вклинился Асано Кайто.

— Ну… хочется показать той девушке, что меня жёстко отшила.

— Любовная история? Любовная история! Давай, с первой серии и до титров, камон!

Кэнта глянул на меня, словно спрашивая разрешения. Я кивнул: «Говори, как хочешь».

— Я состоял в так называемом отаку-кружке. Познакомились в соцсетях: общие вкусы в аниме и ранобэ, на выходных встречались, болтали, вместе ездили на Комикет и прочие ивенты. Парней — трое со мной, девчонка — одна.

— М-да, маловато. Я представлял толпу.

— В столице, может, и так, а во Фукуи — провинция всё-таки.

— И ты влюбился в ту девчонку?

Кэнта кивнул. Остальные — кроме Асано Кайто — заняли позицию слушателей.

— Её звали Михимэ — «Принцесса». Как имя, так и роль: принцесса нашего кружка. Понятно, до девчонок, что здесь, ей далеко — сравнивать грешно. Но для отаку-девушки «обычное лицо» уже тянуло на идолку.

— Косплей делала?

Кайто, похоже, зациклился именно на этом.

— Да. Точнее, почти всегда была в косплее.

Кэнта усмехнулся и перечислил несколько героинь даже из тех, что я знаю.

Кайто подскочил.

— Серьёзно!? Ладно, в голове заменю её на Нанасэ Юдзуки и Учиду Юа.

— «Быстрее сдохни». — «И срочно». (Прим.: по-фукуйски «поторопись», но тут — однозначно «сдохни, Кайто».)

Эта парочка подозрительно синхронна.

— Сначала мы не были особенно близки. Из троих парней я был явно самый стремный, а у нас был один «обычный на её уровне», он и выглядел лидером — вот с ним она больше и пересекалась.

Он сделал глоток воды и продолжил:

— Но в какой-то момент стало гораздо больше разговоров. Наедине — нет, а вот в компании — прям заметно ко мне обращалась; как я уже говорил, давала сделать глоток из своей бутылки; в групповом LINE — писала мне по имени…

— Ну всё… Явно зелёный свет. Ты признался?

— Я подумал: «Может, я ей нравлюсь?» А я-то уже давно влюбился. Позвал её в кафе — отдельно, — и попросил встречаться. И тогда…

Он запнулся, и я подкинул спасательный круг:

— «А? С чего ты взял? Я в жизни на такого, как ты, не посмотрю. Оцени свою карму, дурак!!» — вот так, говорит, и ответила.

— Чё!? — взвился Кайто. — Это что за бред. Среди людей, которых свело общее хобби, какие к чёрту «касты»? И в любви каст не бывает. «РомиДжули» не читала?

Аоми Хару одёрнула его:

— Смысл правильный, но в твоём исполнении «РомиДжули» звучит как «ло…ли». Ещё миг — и ты бы огрёб.

(Хотя у них обоих «каста» как раз топ.)

Кэнта улыбнулся, но продолжил, посерьёзнев:

— И это не всё. Она уже встречалась с тем «лидером». Сначала, пока он мялся, она специально заигрывала со мной — чтобы вызвать его ревность. Ну и добилась: лидер приревновал — и всё у них пошло как по маслу…

Он, кажется, вспомнил то время и на миг запнулся.

— …Потом они создали новый групповой LINE — без меня — и сливали туда мои реакции, чтобы всем вместе ржать. После признания подошли лидер и второй парень: «Ты вообще в зеркало смотрелся?» — и так далее. Но… в общем, это я и правда всё не так понял, так что ладно уже.

— Никакого «ладно»!! — Кайто, немного остывший благодаря Хару, всё равно стукнул по столу. На нас оглянулись.

— Что для них твои искренние чувства? Дрянь поступили. Кэнта, зови их на выходных. Я объясню доходчиво.

Кайто уже тянулся к смартфону Кэнты, но врезалась Мидзусино Кадзуки:

— Тормоза, качок. Действовать раньше, чем думать, — плохая стратегия. Ты же хочешь стать таким, чтобы они обалдели, — и сказать «вот вам, получите»? Ради этого ты и стал учеником у Саку, верно?

— Ага. Звучит по-бабски, но так и есть.

Улыбка у него вышла смущённой — и я понял: этот справится. Кто способен смотреть в глаза собственной слабости, станет сильнее.

Аоми Хару, наблюдавшая за Кэнтой, вытянула кулак:

— Ямадзаки ничуть не «по-бабски». Это они — как раз да.

Нанасэ Юдзуки поддержала:

— Редко согласна с Хару, но тут — да. Если будешь делать всё, как говорит Читосэ, из тебя выйдет отличный парень. Тогда и скажем им как надо, а?

Кадзуки и Кайто тоже выставили кулаки:

— Стыдно, когда тот, на кого ты смотрел сверху вниз, обходит тебя на твоём же поле. Если нужна тренировка — подходи в любое время, Кэнта.

— И от меня то же. Детали — за Саку, но если что — говори. Взамен ты мне кое-что одолжишь. Ну… кое-что.

Аоми Хару шлёпнула по кулаку Кайто: теперь уж точно «можно? можно».

Юко и Юа присоединились:

— Если будешь верить Саку до конца — всё будет хорошо. Пока Кэнта-тти верит и идёт за ним, Саку никогда не бросит.

— Кстати… про «мясного раба» — отменишь, ладно? И пораньше.

Я всем сердцем надеялся, что в улыбке Юко не пряталась жажда крови. Кэнта же выглядел так, будто готов изобразить «поклон в земле» с тройным полупереворотом в воздухе.

— Вот и всё. Лёгкий тестовый прогон, не правда ли? — я выставил кулак последним. Мы оставили место для одного — для Кэнты — и наши кулаки сомкнулись в круг.

— …Буду обязан. Так говорят в такие моменты, Бог?

Я оскалился.

И в тот миг, когда Кэнта протянул кулак, чтобы замкнуть круг, — все разом ловко отдёрнули руки.

— Ладно, давайте считать это «по жанровому канону», окей?

＊

— …Итак, что это за цирк был только что?

— Значит, всё-таки раскусила.

По дороге из столовой в класс меня окликнул Мидзусино Кадзуки. На прошлой неделе очередь была за Нанасэ, похоже, на этой фортуна ко мне прохладна.

— «Раскусила»? А ты вообще пытался что-то скрыть? Сегрегации я не устраиваю, но различать — различаю. Как ни крути, он не из тех, кто сможет в нашем кругу жить долго и счастливо. В таком темпе он сам себя загонит и скоро сломается.

— Я просто не объяснялся, пока не спрашивали. По крайней мере, возиться и пытаться обмануть лично тебя — уж точно не хочу.

Я кратко изложил, как всё было.

— Да полно же было способов попроще. Хоть бы заставить влюбиться в него Юку или Юа, или припугнуть реальностью — посещаемостью, аттестатом, — давя фактами. Дёшево и сердито. А ты выбрал самый круголямный и трудозатратный путь, верно? Вот чем ты сейчас занимаешься.

Кадзуки выдохнул с лёгким раздражением.

— Я и «тёмные» варианты рассматривал. Только… некрасиво это.

— Опять твоя «моя-крутая-эстетика», да?

— По сути — да. Но если так сказать, звучит не слишком круто.

Кадзуки демонстративно вздохнул.

— Ладно-ладно. Иными словами, для тебя это «красиво жить». Тогда уж скажи прямо: «не могу смотреть, как он тонет, — помогу».

— Не-а. Просто удобный повод подсветить мою офигенность. Мол, «Читосэ Саку блестяще решил проблему нехода, из-за которой ломал голову учитель».

— Только вот подробности ты не распускаешь ни среди класса, ни даже в нашей компании. Если хочешь казаться гением, расскажи всем — иначе никто не поймёт, и «ивент» не сработает. Получается сумбур.

Он сделал паузу и улыбнулся так, будто видел меня насквозь.

— Вообще-то, Саку, ты же ни разу не отказал, когда у тебя просили помощи, верно?

Вот гад. И почему коренной фукуйский житель говорит «верно» таким «токийским» тоном? Чтоб у тебя фанатка стащила запасные трусы, и пришлось бы ехать домой в проперченных потом.

— Я помогаю не всем подряд. Только тем, кто обращается ко мне.

— А в переводе это значит: «кто обратился, тому помогу». Ты ведь позиционируешься как «ненавижу гемор и думаю только о себе» — а по факту добряк, Саку. Из-за этой дисгармонии тебя и понимают криво. Веди себя честно как добряк — врагов поубавится.

— Да замолчи ты, зануда! Не лепи на меня ярлык «добряка»!! Это ты, всем улыбаясь, всё такой же ледяной.

Мне надоело — я резко сменил тему:

— Всего лишь рациональность. Ты ловко пудришь мозги Кэнте, но есть она или нет — «каста» существует. От позиции зависят громкость голоса, допустимые темы, даже кресло, на которое можно сесть. И чтобы перепрыгнуть ступеньку, во втором классе старшей школы уже поздновато, не находишь?

— …Возможно.

Каста тут, каста там… тошно, право слово.

Понятно, что сам Кадзуки на этом не зациклен: он говорит обобщённо. Но именно в этом и соль — раз даже в провинциальной школе это воспринимается как «общая истина», корни школьной кастовости сидят глубоко.

Кадзуки спокойно продолжил:

— Кто может — давно понял и делает. Нехождение в школу — не что иное, как итог бесконечных отговорок и самооправданий, попытка законсервировать статус-кво.

— Спорить не буду.

Я сказал это совершенно серьёзно.

— Что ты думаешь о Кэнте, Кадзуки?

— По-честному? Он мне не неприятен. Как товарищ, с которым иногда пересекаешься в школе, — достаточно характерен и забавен.

По интонации было ясно: будет продолжение. Я промолчал.

Кадзуки тихо выдохнул:

— …Но вот чтобы, как с тобой, Асано Кайто, Хиираги Юко, Учидой Юа, Нанасэ Юдзуки и Аоми Хару, — хотеть проводить вместе каждый день… нет. Он не взрастил в себе столько притяжения, чтобы другие этого хотели. Истории, что сейчас звучат свежо, скоро покажутся исчерпанными.

— Угу. Полностью согласен.

— Это я и самому Кэнте сказал. «Но знаешь…» — я продолжил: — разве упрямство в бессмысленных вещах не выглядит по-хардбоилду и круто?

— Не понимаю. Варёные яйца я люблю всмятку.

— Даже зная, что половина вытечет, разве рука не тянется плеснуть соевого?

— Если заранее разрезать пополам — ещё туда-сюда. Но если есть на ходу целиком — без вариантов соль.

— Скажи, Кадзуки: если мы с Юко тонем в море, кого спасёшь?

— Юко.

— А если это логово кровожадных акул, пираний и крокодилов?

— Буду жить дальше, крепясь, с памятью о вас двоих.

— …Да, ты из таких.

＊

В тот день после уроков я поднялся на крышу и коротко отчитался Кура-сэну о ходе дела. Вообще-то изначально меня просили лишь довести до повторного выхода в школу, так что правильнее сказать — сообщил результат. Всё дальнейшее — уже опция.

Выслушав, Кура-сэн заметил: — Типично по-Читосэ.

— Это как?

— Чрезмерно напыщенно и до краёв набито кокетливой эстетикой. Как проститутка за тридцать, которая в блейзере настаивает, что ей нет и двадцати.

— Могу расценить это как попытку поссориться?

Кура-сэн с явным удовольствием выдохнул дым «Лаки Страйка».

— Ни в коем разе. Женщина за тридцать, уверяющая, что она подросток, куда красивее, чем двадцатилетняя, что вздыхает «я уже не молода», ожидая: «да что ты». И вообще, герои почти всегда связаны бессмысленной эстетикой. Знаешь, из серии: «ультиму применю только прижатыми к стене».

— «Бессмысленная эстетика», значит…

Дым защипал глаза, Кура-сэн прищурился театрально; истинный смысл его слов по лицу не считывался.

— Я не ругаю. Кружные и окольные дороги — самая вкусная часть жизни. Всё равно когда-нибудь придётся ускориться, хочешь не хочешь. Так хотя бы юность пройди прогулочным шагом. Если с молоду искать лишь эффективность, повзрослев, станешь разве что добротной деталью: универсальной, удобной… и потому легко заменяемой.

— Вот бы это на ланче услышал Кадзуки.

— Он другое. Он чётко отличает «окольный путь, имеющий для него смысл» от «пустой траты времени». Верен ли выбор — вопрос отдельный, но расходником массового производства он точно не станет.

— И слава Богу. Если бы таких штамповали, мир бы взвыл.

Я потягивал айс-латте из ближайшего конбини. Вспомнив диалог с Кадзуки, я решил спросить мнение Кура-сэна:

— Можно вопрос?

— До зарплаты четыре дня. В кошельке — тысяча двести. В долг не дам.

Он достал из кармана смятую тысячу и горсть мелочи.

— Да тебе у учеников занимать пора. Ладно, не об этом… Скажи, что думаешь о «касте»?

— Нешто ты… абстракцией занялся.

Он замолчал, подержал сигарету в зубах и спустя несколько секунд ответил:

— Если тоже абстрактно… назовём это кармой, что человек несёт.

— Карма, значит.

— «Живи собой» — красивый лозунг. Но не так уж много людей умеют мерить своим метрономом место, где они стоят, время, что прошли, курс, куда идут, и тропу, по которой хотят идти. У большинства из инструментов — только компас и высотомер, чтобы сверяться по чужим отметкам.

Сигарета потрескивала и догорала.

— Потому они и глядят по сторонам: там «правильнее»? Завидуют, чтобы понять, тянут к себе на уровень — для спокойствия, всё время выжидают, оглядываются. Иначе тревожно. Люди вообще чаще предпочитают страховку «если уж провалиться — так всем вместе», чем одиночный риск идти и выигрывать.

Он затушил окурок в дорожной пепельнице и тут же прикурил следующий.

— Но иногда появляются те, кто идёт вперёд так уверенно, что будто знает своё верное место. Тип вроде тебя и Мидзусино.

Кура-сэн, как ни странно, подбирал слова осторожно: «будто знает» — то есть с точки зрения других. Не факт, что сам человек действительно знает.

Я молча ждал продолжения.

— Реакции на таких разные. Кто-то идёт рядом — направление схоже; кто-то безусловно верит — и становится свитой; кто-то наблюдает издалека; кто-то мечтает, чтобы они ошиблись, — и держится на дистанции. Так и вырастает «каста». Любую группу, хочешь не хочешь, определяют те, кто встаёт во главе и задаёт шаг.

— Знаешь, Кура-сэн, тебе будто выдали компас поточнее, чем остальным взрослым.

— Как бы не так. Такого ни у кого нет. И у вас тоже. Разница лишь в одном: способен ли ты верить, что твой собственный компас — верный.

«Как же я дошёл до сюда?» — мысль, совсем мне не свойственная, вдруг кольнула. «И указывает ли мой компас на то самое небо? — на ту луну, к которой в тот день потянулся…»

Кура-сэн широко зевнул, будто мои мысли уносил ветер.

— А я, между прочим, из тех, кому плевать — верно или неверно. Изначально не собираюсь идти «как положено». Потекло — и хорошо. Лишь бы в конце пути были саке, сигареты и фу-у-у… заведения.

— Сказал бы «женщины» — звучало бы благороднее.

Я тоже перестал дальше накручивать.

— Молодец. Продолжай как хочешь. С Ямадзаки ещё немного повозишься — а дальше действуй по своему усмотрению.

Кура-сэн кряхтя поднялся.

— «Делай как знаешь», говоришь… а конкретных указаний ты мне с самого начала ни одного не дал.

— То, что я попросил, и было конкретным ходом. Больше делать нечего.

Я тоже встал и отшлёпал ладонями по штанам, стряхивая пыль.

— Вот же ты… Кстати, о вознаграждении. Я ничего умнее не придумал, так что когда у Кура-сэна будет зарплата — сводим Кэнту с ребятами поесть…

— О-оп, стоп. У меня, между прочим, вот-вот время в бордель.

— Стоять, дядя. Ещё и солнце не село, и денег у тебя нет.

— Слушай, Читосэ. Ты уже давным-давно получил куда более ценную плату, чем деньги, — ту, что невозможно заменить. Сейчас ты, может, не понимаешь, но однажды непременно…

— Душещипательными речами меня не проведёшь, ясно?

— …Алло, это салон? На двадцать первую через четыре дня запишите Хитоми-тян…

— Никаких бронирований!!!

＊

Я отправил Кэнте: «Готово». Мгновенно пришло «прочитано», а следом: «Жду у школьных ворот».

Быстро собрался, вышел из здания — вижу Кэнту, прислонившегося к воротам. Я заранее сказал, что провожу его и по дороге устроим разбор полётов.

— Ты это кто вообще? Почему у ворот? Не мог в классе подождать? И почему облокотился так, будто ты хрупкая больная ямато-надэсико — моя девушка?

— Просто подумал, что тут понятнее всего. Ну мало ли, если Бог вдруг забудет про меня и уйдёт, — тут уж точно заметит!

— Значит, не девушка, а сталкер, да? Для такого есть телефон.

Кэнта сделал лицо «вот это идея!». Мне стало лень разжёвывать — я просто двинулся вперёд.

— Ну как? Впечатления от первого дня «возвращения»?

— Хм, прозвучит пафосно, но, честно, как будто мировоззрение перевернулось.

— Ты ж не в Ганге омылся. Те, кто так легко произносят подобное, потом легко ловятся на секты и сетевой маркетинг.

— Да нет, по силе удара — даже круче. Я правда подумал: «в каком же тесном мирке я жил».

— А конкретнее?

— Если по-честноку, риадзю — все нормальные ребята. Никаких «забираний высоты», никто не поливает других и не шепчется. Хотя я ворвался в компанию с нуля, они с интересом разговаривали. У всех кругозор широкий, в своё дело вкладываются — я только и делал, что удивлялся… Честно, день был в сотни раз насыщеннее, чем с прежними кружковыми.

Выслушав, я подумал, что не зря вытолкал его на свет, даже грубовато.

Главное — чтобы не застрял в комплексе неполноценности. Раз готов принимать — дальше само пойдёт. Возвращаться на старое место он уже не захочет.

— А как с тем самым общением, о котором ты переживал?

— Сказать «гладко» язык не повернётся, но стоило повторять «почему?», «я…», «я тоже», и разговор не обрывался. И вот что я понял… Наверное, коммуникация — это не «скилл», да?

— Поясни.

— Вы много говорили «взаимопонимание». Если в основе есть желание узнать другого и быть узнанным, слова сами находятся… А дальше — дело привычки и опыта. Если беседа не клеится, значит, изначально не хватает притяжения, чтобы тебя хотели «узнать/быть узнанным». То есть проблема в исходных условиях…

— Верно. Можно и «техниками» зацепить интерес, но это картонный замок. Если цель — просто поболтать, так и быть. Но если строишь отношения, сколько ни полируй фасад — рано или поздно вылезет первичная тонкость «содержимого».

— …Ещё вчера я бы спросил: «Что за “суть”? И как её “утолщать”?»

— Уже не спросишь?

Услышав это, Кэнта улыбнулся легко, как будто с него слезла наваждённость.

— По крайней мере я понял: тот, кто ноет и ничего не делает, тонким и останется… наверное.

Что ни говори, за один день — вчера и сегодня — провернуть такой разворот в голове впечатляет. Тут я был искренне доволен.

— Похоже, это и есть твоя сильная сторона, Кэнта, — сам собой пробормотал я.

— Сильная? А что там у меня было «сильного»?

— Если понял — принимаешь и тут же переводишь в действие. Ты просто слишком пропитался «отаку-контекстом». Его выбрасывать не надо — это тоже оптика. «Риадзю-контекст» не всегда вернее.

Кэнта глядел так, словно не понимал, за что его хвалят.

И ладно. Когда-нибудь оглянётся — и, если сочтёт нужным, похвалит себя сам.

Дальше объяснять не стал, сменил тему:

— Кстати, как тебе «Команда Читосэ»? С кем бы встречался — если бы вдруг?

Кэнта растерялся: — Э-э… что? Почему так внезапно?

— А что? Такие разговоры — соль юности. Если это не пересекается со мной, даже помогу.

— Н-но… если «прям вот выбрать»… только никому не говорите, ладно? Если уж совсем «одну»… э-э…

— Сразу скажу: Хиираги Юко и Учида Юа — конфликт интересов. Сорян.

— …Тогда Нанасэ-сэн?

— Увы…

— Аоми-сэн?

— С сожалением…

— Да вы и не собирались помогать!

— Нечестно. Остаются ещё Мидзусино Кадзуки и Асано Кайто. Выбирай любого.

— …Ничего не понимаю.

＊

В выходные, в отлично выдавшийся субботний полдень, мы с Юко и Кэнтой встретились у центрального входа Эрупы. Кэнта — как и велено — в форме; мы с Юко — в повседневке.

— Простите, что выдернул в выходной, Бог, Юко.

Кэнта вертел головой, озираясь.

— Да не парься. Сегодня у меня свидание с Юко, а помочь тебе с покупками — как зайти в дом с привидениями в парке аттракционов.

— Ага-ага, типа того~

— …Неужели моё «попробую быть модным» настолько щекочет вам нервы из серии «хочу увидеть, но страшно»?

Внутри Эрупы яблоку негде упасть: семьи с детьми, школьники, студенты, офисные, пожилые — все поколения вперемешку. Понятно, выходной… но неужели правда больше идти некуда?

— Слушай, Кэнта-тти, ты как будто подсдулся, а?

Юко хмыкнула и провела ладонями по его груди, рукам и прессу.

— А-а… Я каждый день взвешиваюсь. Вроде как минус два кило.

Он всё так же мялся и тушевался, но сегодня это простительно.

— Значит, во времена хикикомори совсем себя не жалел. Для недели — круто. И воск, как я в школе показывала, уже, похоже, освоил~

«Вот же она и виновата.»

Сегодня на Юко — лиловый офф-шолдер со щедро открытыми плечами и очень короткие шорты. В другом случае вышло бы почти по-гяру, но благородная розово-золотая цепочка с кулоном и мизинечное кольцо, плюс маленькая кожаная сумка через плечо добавляют элегантности — безупречный лук. И декольте — безапелляционно опасное. Стоит ей чуть наклониться — и «многое» станет видно. «Как будто вышла охотиться на девственников», иначе не скажешь.

Я наклонился к Кэнте и прошептал:

— Слушай, у мужчины бывает время, когда надо подняться в полный рост… но бывает и час, когда следует сцепить зубы и выстоять.

— Н-не настраивайте меня! Я тут с железной волей простые числа считаю!

Кэнта почти перебил меня шёпотом. Я усмехнулся и добавил:

— Если нечаянно рассыпешь мелочь, Юко наверняка наклонится их поднять.

— Нельзя так, Бог!

Юко склонила голову:

— Чё это вы?

— Кхм-кхм, — хором.

Юко, всё ещё недоумевая, продолжила:

— Но знаешь… если так и пойдёт, ты станешь совсем безликим. Стоит потеряться, и я тебя не найду, Кэнта-тти…

— Эээ…

Я хлопнул Кэнту по плечу:

— Ради этого мы и пришли. Диета, похоже, идёт — значит, внешний вид «подтянуть под тему» проще простого.

— Для меня мода — почти как прокачка «коммуникации»… Но я взял нормальный бюджет! Я же хикковал — новогодние конверты за этот год вообще не тратил!

С важным видом он вытащил из заднего кармана длинный кошелёк на цепочке — весь в шипах и с крестом посредине. И бюджет, и время у нас ограничены, так что я решил прямо сейчас стереть увиденное из памяти.

— Сегодня берём очки, верх, штаны, обувь, сумку… Короче, с головы до ног полный сет. Юко, с чего начнём?

— С очков. Их делать дольше всего, да и «лицо собрать» сначала удобнее — потом остальное легче подбирать~

— Окей, так и сделаем.

＊

Мы зашли в JINS и каждый накидал варианты оправ для Кэнты.

— Мне вот такой дизайн спокойнее, — неуверенно предложил он.

— — Отбой, — синхронно сказали мы с Юко.

Кэнта выбрал тонкую металлооправу — фактически копию своей нынешней.

— Такая «классика» коварна: идёт либо медийным красавцам, либо высоким офисным элитам в идеальном костюме. На твоём лице она только подчёркивает «нериа». Примерь — сам увидишь.

Он вгляделся в зеркало:

— …Если так сказать — похоже на правду.

— Вот именно: «как у всех» и мимо. Сравнение — лучшее доказательство.

Я перехватил очки и надел:

— Да, я, конечно, хорош. Прям умный и ледяной красавец.

Снял, передал Юко.

— А я милаха. Вибы «красавица-училка».

— Вы меня издеваетеся?

Мы вернули эту модель. Юко принесла следующий вариант:

— Если говорить «стильно», то чёрная толстая ацетатная оправа — маст-хэв. Форма — уэйфарер… ну, «веллингтон».

— Хм… База — верная, но по-настоящему «садится» она на резкие, мужественные лица. С теми же усами-сетапом заходит. У Кэнты лицо лёгкое, «соль». Оправа всплывёт отдельно. Ему скорее бостон, чем веллингтон.

— Бог, а это вообще что?

— Вкратце: шире и угловатей — веллингтон. Похожая, но более круглая — бостон. То, что ты принёс сперва, — квадрат. Ладно, примерь то, что выбрала Юко.

— — М-м… — мы одновременно скривились.

— Быстро вы, — выдохнул Кэнта.

Дали ему и бостон — всё равно не то.

— Точно, — кивнула Юко. — Оправа «торчит сама по себе». Вышел мем «снял очки-чернушка — считай, “снял-отака”».

— Ага. Что поделать — у меня тоже андрогинное лицо, такая база и на мне не играет.

Я надел «бостон».

— …Ха. Похоже, на мне всё играет. Неоспоримо красив. Как артист инкогнито.

Снял, передал Юко.

— И мне идёт, да. Вайб «молодая актриса, тайно встречающаяся с Саку».

— Вы точно не дураки?

И этот вариант вернули.

— А можно линзы? «Снять очки — значит отаку-имидж» — ну, такой образ…

Он снял очки и посмотрел на нас.

— Думал об этом. Но тебе так образ станет слишком бледным. Очки вообще-то мощный модный буст: их невозможно не заметить, и удачная, «вкусная» оправа не только компенсирует лёгкие черты, но и добавит индивидуальность. В отличие от тех, кто может «выпендриться» разве что узлом на галстуке, ты сможешь стильно выделяться уже лицом.

— Понял… Я с начальной школы в очках и считал их «вынужденным злом из-за зрения».

— Наоборот: потому и считал — стали как часть тела, в роль не вглядывался.

Разговаривая, я принёс то, что приметил.

— Мой совет — «раунд». То есть круглые, совсем круглые.

— Ой, нет! Это же хард-мод для гуру!

Юко отреагировала ожидаемо; Кэнта кивнул:

— А это вообще стильно? По-моему, это «очки древних литераторов».

— В отличие от твоих «квази-ковбойских» джинсов с тайной клеточкой это вещь, официально признанная стильной. Ты, конечно, не икемэн. К сожалению, не икемэн.

— Зачем дважды?

— Но и уродом, выходит, тоже не являешься: причёску подправили, вес пошёл вниз. Лицо простое, но вовсе не отталкивающее. И вот хорошие новости для таких, как ты: нынче в моде так называемые «атмосферные красавцы».

— Звучит как оскорбление.

— Порой так и используют, так что давай скажем мягче: «стильные сольные лица». Есть же актёры и артисты, на которых парни смотрят и не понимают, «за что их считают красивыми», а девушки от них тащатся? Например…

Я перечислил пару фамилий.

— …Верно. Местами аж тянет сказать: «Это — красавец?» На шажок — и уже нериа.

Юко тут же отозвалась:

— Эй, а мне все они нравятся. По-моему, они реально классные.

— Вот. Даже для уровня Юко это «заходит». Честно, почему так — до конца не понимаю, но нужный вайб собрать можно.

Кэнта всё ещё сомневался:

— …И инструмент для этого — круглые очки?

— Именно. С ними непросто: на таких очевидных красавцах, как мы с Юко, они дают неприятный «сноб-эффект» — мол, «смотрите, мне и эти идут». А ты — идеальное «сольное» лицо. Мы ведь под них и стрижку делали: скрытый андеркат с игрой на твоих кудрях.

Я надел круглую оправу.

— …Чёрт, без шансов. Даже эти «литературные» на мне пугающе хороши. Прям как модель в рекламе, к которой обычным людям не подступиться.

Снял и передал Юко.

— И почему в этом магазине ещё не висят наши постеры? Не взять нас в модели — бизнес-убыток уровнем с просадку акций!

— «Сноб-эффект» принят. Катитесь оба уже!

Я протянул очки Кэнте:

— Давай, примерь.

Он надел их осторожно, и я краем глаза увидел, как у Юко мелькнуло «а вот это…».

— Не знаю… какое-то чувство «не моё».

Я кивнул Юко:

— Ну?

— Есть! Прям очень есть, Кэнта-тти! Я даже на миг непроизвольно ёкнула — жуть! Саку, твой глаз — бомба.

Так и задумано. Я заранее прошерстил официальный каталог: взял тонкую оправу, чтобы не убить достоинства «сольного» лица, и лёгкий «черепаховый» рисунок — аккуратно, но со вкусом.

«Самая красивая в параллели» хвалит его внешность — мозг у парня отказывается это принимать. Кэнта мялся и совершал тревожные телодвижения.

— Бог… точно норм?

— Более чем. Превосходно.

Я хищно улыбнулся «почти икемэном».

＊

— Это что, ты подсел на ходьбу и решил стать бегуном? Взял сияюще-неоновую радугу, чтобы было видно даже ночью? Понял! В прошлой жизни ты был оленём из детского утренника — вечным посмешищем! Или траулер на кальмаров, а? Мигаешь, чтобы всех осчастливить! Йааахоо!

— Усмирись, Боже… умирись!

Мы оформили заказ на очки в JINS — повезло, нужные линзы были в наличии, обещали через час. На это время пошли за обувью.

В этот раз мы с Юко решили молчать и дать Кэнте самому выбрать «стильный» вариант. Он радостно притащил кроссовки с убийственным дизайном — отсюда и моя тирада.

— Такие штуки можно брать лишь тем, кто умеет вшивать ультрапик вкуса в цельный стиль. Тебе — нельзя. Ай-ай!

— Мне показалось… что пооригинальнее — лучше, чем «обычно».

Он глядел на кроссовки печально.

— Это классическая ловушка новичка. Подробности разберём на одежде, но эпоха «ярче — значит лучше» давно прошла. Нужен прямой, честный подач.

— Но не станет ли «как у всех»?

— И пусть. Возьми классику: adidas Stan Smith, Superstar, Nike Air Force 1, Converse All Star или One Star, New Balance 996, Vans Authentic… Эти модели пережили эпохи и полюбились всем — потому и остались базой. Запомни: в обуви, одежде, сумках, кошельках, часах, аксессуарах — стандарт неизменен.

— У меня All Star несколько пар разных цветов, — подхватила Юко. — Форма одна, а расцветок море. Сегодня я в хайкатах, офф-вайт — потому что лук яркий.

— У меня третьи Stan Smith, и Authentic — тоже в разных цветах и принтах, — добавил я.

Кэнта уставился нам под ноги:

— И правда, вы оба на классику опираетесь… Э-э, можно я ещё раз гляну сам?

Через десяток минут он вернулся с New Balance M996 в тёмно-синем.

Я коротко кивнул.

＊

Кроссовки он надел сразу, очки забрали позже, и мы направились в MUJI брать верх и штаны.

— В MUJI за верхом и брюками? Я ж про одежду у них не особо думал.

— Подошёл бы и Uniqlo, но там полно принтов и «персонажей», опять устанем от шуток и отсева. Здесь промаха не будет.

— Это к теме «яркое уже не равно лучше», да?

— Рад, что уловил.

Я взял простую льняную белую рубашку.

— Кэнта, это что?

— Белая рубашка с таким… «органическим» вайбом.

— И как она тебе?

— Ну… и не плохо, и не вау. Суперстильно не скажу, но точно не уродство.

— Тогда почему бы её и не надеть? Это на сто голов выше твоих нынешних «гражданских».

— Если так сказать — спору нет… но, э-э, и этого достаточно?

— Вот это мышление как раз и рождает страх перед одеждой.

Я повесил рубашку и сел на диванчик в зоне отдыха. Юко — справа, Кэнта — слева.

— Одежда — такая же хобби, как горы, байк, книги или игры. Если не выходишь за рамки приличия, как ты раньше, — носи что угодно. Хочется ли тебе «заняться модой» с тем же огнём, с каким ты смотришь аниме и читаешь ранобэ? А если я начну расхваливать горы — захочешь лезть?

— Пока что — совсем нет.

— У Юко и Мидзусино Кадзуки мода — удовольствие и смысл. Потому и тратят деньги, и подстраиваются под тренды. Юко, станешь, если Кэнта попросит, сливать деньги на гача и фигурки?

— Ни за что-о-о!

— Вот. В твоём ранобэ писали будто «не станешь стильным — не понравишься», но это не закон. Да, стиль повышает шансы — как спорт, как насмотренность и взрослая голова, — но это лишь один из факторов. Если не воспринимаешь это как хобби — тренды можешь не учить.

— Погодите. А мы же как раз покупаем вещи, чтобы мне «стать стильным»…

Я встал, развернулся к нему и, как репетитор на уроке, поднял указательный палец:

— Дадим определения. Здесь «стильные» — это как Юко: следят за обувью и одеждой, собирают луки, играют в комбинации. «Безвкусные» — это как ты раньше: промах по размеру и сочетаемости, «лишь бы носилось».

Кэнта кивнул.

— Но между полюсами есть «середина»: люди, которые «немного стараются». Не фанатеют и не вливают деньги, но и «быть смешным» не хотят; минимально показать себя — да. Кэнта, спокойно глянь на меня с ног до головы.

Он уставился. Я сам предложил — и сам же возмутился внутренне.

— Э-э… а ты… не «модник»?

— Оп-па, опасно. Сам задрал планку, а на миг твоя голова стала для меня футбольным мячом. Но да — я не гоняюсь за трендами.

Юко недовольно вскинулась:

— Ага-ага. Попросишь сходить со мной за вещами — а Саку: «тебе всё идёт, выбрать невозможно» — и смылся.

«Попался.»

Сегодня на мне: Stan Smith, джинсы Gramicci, белый карманный T-shirt Champion, перевёрнутый циферблат G-SHOCK M5610, по одному серебряному кольцу и цепочке, и чёрный рюкзак Gregory, которым я и в школу хожу. Всё.

— И да, я это не ради тебя надел. Я круглый год так. Низ — почти всегда аутдор-бренды, верх — однотонные рубашки, футболки, поло, худи. Часы и аксессуаров других нет; вторые — не «ради стиля», просто люблю серебро. Тренды нынче не живут долго.

— Мне всегда казалось, что «одежда Бога» светится аурой… Но, по правде, я и сам так смогу?

— Да. Выбрать штаны и рубашку. Но скажи честно: я «серый»?

— Вообще-то, наоборот: настолько уверенно, что становится прямо «по-Божьи» круто.

— Вот это похвала. Это и есть моя эстетика: «на Читосэ Саку любое смотрится хорошо».

Я театрально упёр руки в бока и выпятил грудь.

— Потому и не гонюсь за модой. Не люблю официоз — беру свободное и удобное. Не хочу мучиться с луками — беру базовые однотонные вещи, которые легко миксовать. Если понравится — докуплю то же: старые стандарты, которые не снимут с производства. И люблю вещи, что благородно стареют: сумки, кошельки, аксессуары — лучше дороже, но надолго.

— В таком изложении это уже звучит как «мужик с принципами». Круто!!

— Забавно, да? Юко, а ты что скажешь?

— Хм… я — полная противоположность Саку. Хочу выглядеть по-разному и с радостью ловлю тренды. С каждой новой вещью будто открываю в себе неизвестную грань — и это счастье. С Саку встречаюсь — собираю «милашный» образ, пробую «чуть сексуальный», а с Учида Юа шоплюсь — играю в бойфренд-стайл.

До смешного «по-юковски».

— Короче, стиль может быть любым — важны «своё» и история, которую ты этим рассказываешь. Нормкор уже закрепился как жанр.

— Нормкор? — переспросил Кэнта.

— Знаешь, что Джобс всегда ходил в одном и том же? New Balance 992, Levi’s 501, чёрная водолазка Иссэя Миякэ. А Марк Цукерберг почти всегда в серой футболке. Они решили: думать про одежду — пустая трата, лучше тратить время на цель. Разве это не звучит круто?

— …Пожалуй, круто.

— Нормкор — смесь «normal» и «hardcore», то есть «ультимативная обычность»… Но я не считаю, что надо привязываться к «общепринятому» обычному. «Обычность» у каждого своя.

Бывают «общие» нормы, но в итоге «что считать нормой» — дело вкуса.

— Я базовый, но добавляю удобный аутдор и любимые мелочи; а стиль Юко — это её «я». И, как бы мы не подшучивали, если твой панк-гардероб — осознанная «жить вразрез с толпой», — это тоже ок. Найди свою «ультимативную обычность».

— Понимаю…

— Сразу её не выстроишь. Но что ты сам хотел бы носить?

Кэнта снова глянул на меня, на Юко — и задумался.

— Честно… не тянет «быть другим любой ценой». Ближе аккуратность, чем слишком расслабон. Но и «я просто взял белую рубашку и бежевые чиносы, потому что безопасно» — такого вайба не хочу…

— Юко, это тебе.

Юко вскочила:

— Слушаюсь! У меня уже сложился образ — можно довериться?

— П-прошу!

Кэнта тоже встал и поклонился.

— Если под круглые очки от Саку — то, конечно, рубашка. Даст «интеллигент-инди» вайб. Но гладкие материалы слишком «офис», поэтому — органик-коттон, оксфорд, button-down. Чтобы собрать образ — в тон кроссовок, тёмно-синюю.

— А как выбирать цвета?

— Комбинировать чистые «основные» — это уже про вкус, а ты не любишь слишком яркое?

— Ага. Себя в красном или жёлтом не вижу…

— Тогда вверху или внизу ставь чёрный/белый/тёмно-синий, и только не одинаковый цвет сверху и снизу — и почти всегда будет ок. Это «непробиваемые» цвета. Но белые брюки без аккуратности — будут легкомысленно, значит, мимо; а у тебя кроссовки тёмно-синие, так что брюки того же — слишком близко. Остаются чёрные.

— Секунду, — Кэнта открыл заметки и записал советы.

— Но тут есть нюанс: если верх чёрный/белый/тёмно-синий, то низ может быть хаки, коричневый — любой не совпадающий по тону. Ограничений много — давай начнём с брюк?

— Порядок за тобой. Но ведь брюки бывают «шире/уже»? Что брать?

— Если хотим чуть «собрано» сверху, но «расслабленно» в целом — снизу easy-pants: свободные или со стрейчем. Без особых заморочек — берём укороченные до щиколотки, будет смотреться стильно. Пошли смотреть.

Юко быстро подобрала несколько пар и показала Кэнте.

— Из этих… нравятся коричневые, чёрные или серые.

— Серые — класс! Подойдут к твоему тёмно-синему New Balance и спокойнее, чем белые. И мало кто выбирает серые в повседневку — будет «знающий» вайб. Что с рубашкой?

Кэнта сверился с заметками:

— Э-э… как ты сказала: органик-коттон, button-down? Возьму тёмно-синюю.

Юко кивнула и принесла нужную.

— Примеряем!

— Эээ… можно без примерки? Неловко…

— Верх — ещё куда ни шло, но брюки без примерки не берут! Живо сюда.

Юко взяла его за руку и потащила к примерочным. Вид у него был «никогда эту руку не отмою».

＊

— Ооо!

Мы с Юко невольно выдохнули, увидев Кэнту.

— Н-ну как?

Он, как хомяк после клетки, суетливо вертелся перед зеркалом.

— Сначала сам скажи.

— Неловко… но выглядит… нормально стильно. Даже в «Старбаксе» не стухну.

— Ага. Чуть ещё подсушишься — и «атмосферный красавец» без оговорок.

— Кэнта-тти, огонь!! Не льщу: точно есть девчонки, которым это зайдёт!!

Юко аж подпрыгивала.

— Тогда и иди так! Прямо в этом на кассу. Простите, можно в этом выйти? И пакет для школьной формы, пожалуйста!

Не дожидаясь, пока он перестанет мяться, она уже всё оформила.

— Осталась сумка. Твой этот «через плечо», ремень до пят — как у среднешкольника, — единственная? Бюджет ещё жив?

— Я думал, вы поведёте меня по дорогим брендам… У меня ещё около тридцати тысяч йен.

— Этого хватит. Если любишь «через плечо», возьми холст — к твоему новому «атмосферному» образу ляжет отлично…

Я показал на телефоне пару референсов.

— Классно, но хочется и настроение сменить.

— Тогда глянь аутдор-бренды, как у меня. С кэжуалом сочетаются без усилий, а к нынешнему виду дадут правильный «слегка в сторону». Плюс функциональность и живучесть. Из рюкзаков: Arc’teryx Arro; что-то среднее между рюкзаком и шолдером — Mystery Ranch Invader или Outsider.

Я пролистал картинки.

— Обе модели крутые, но вот эта с «птичьим» логотипом прям будоражит моего внутреннего тёмного рыцаря.

— Это археоптерикс «Арка». Причина не важна — выбор хороший. Тогда берём и сворачиваемся.

Тут вернулась Юко — уже расплатилась тем самым адски безвкусным кошельком Кэнты. В её руках он почти походил на Gucci со шипами — странная магия.

Похоже, она уловила нашу тему: вернув кошелёк, сказала:

— Раз уж мы здесь — заглянем в «Старбакс» на чайок? Ты ж и с «бывшими» собираешься туда — давай разведку боем!

— Годится. Потренируемся заодно.

Для школьников Фукуи «Старбакс» — почти территория риадзю. Порог понижается, но деление «кто ходит и кто не ходит» ещё живо.

— Тогда я угощаю! — как само собой сказал Кэнта.

— Оснований принимать угощение нет. Я тут ради собственной эстетики.

— Ага, и мне сегодня было просто весело, — поддакнула Юко.

— Бог… Юко…

— Итак: мне — матча-крим фраппучино, плюс чипсы шоколада, плюс экстра-сливки. И яблочный крамбл-пай, плиз~

— Мне — латте со шотом эспрессо и клаб-хаус. Кэнта, хватит денег?

— Верните мои пять секунд просветления…

— Раз уж предлагаешь — отказывать невежливо.

— Вот-вот~

— Как-то это всё… мутно!!

＊

У стойки Кэнта выдал классическое «латте гранде», за что я отчитал: если шутить, то уже тоньше. Потом мы уселись.

— Кстати, с «бывшими» договорился?

— На всякий случай — через две недели, в субботу, на первый день «Золотой недели». Но… честно, мандраж. До встречи с Богом и Юко «верхней кастой» для меня были они. И переписка с Михимэ-тян вышла… ну вот:

Он показал чат:

«А? Я думала, ты свалил из группы от шока, что я тебя отшила. Но друзей-то других не завёл — вот и приполз? Впрочем, будет весело. Позову Рэн и Хаято.»

Ответ — с мерзким привкусом.

— Уже подспустило настроение. Рэн — её парень, Хаято — второй из парней. Я-то хотел поговорить только с Михимэ-тян, но они прям нацелены поржать всей толпой…

Имена звучат как у «икемэнов» — противники не слабые.

Юко, мешая трубочкой фраппучино, спросила:

— Не до конца понимаю: чего ты вообще хочешь, Кэнта-тти? Влепить звонкую пощёчину?

— Да ну. Скромно и мелко прозвучит, но… хочу, чтобы у неё хоть на миг мелькнуло: «А вдруг я ошиблась с выбором?»

— Вот как. А я уж подумала — назначишь честный махач на берегу реки «за Михимэ-тян».

Похоже, где-то я сам говорил то же самое.

— В таком случае переживать особо не о чем. Эй, можно вас? Сфотографируйте нас, пожалуйста!

Юко окликнула баристу, протянула телефон и стала за спиной у Кэнты. Я, поняв замысел, встал рядом.

Я чуть присел и обнял Кэнту за плечи; Юко положила ладонь ему на макушку и устроила на ней подбородок.

— Э… что? Фото?

Внезапность выбила Кэнту из колеи — он ещё не успевал осознать происходящее.

— Да-да, расслабься. Пожалуйста-а! Йеее!

щёлк, щёлк.

Юко на всякий случай дала сотруднице сделать два кадра, проверила снимки и, вернув телефон, бодро сказала: «Окэй. Спасибо!» — и подошла к нам.

— Смотри, Кэнта-тти.

Юко положила левую руку ему на плечо, а правой сунула смартфон прямо перед лицом. Я же поклялся: только попробуй откинуть голову ещё на пять сантиметров — мгновенно затолкаю тебе в ноздрю трубочку.

— Это… правда… я?

— Хоть откуда посмотри — ты, Кэнта-тти. Ну как?

— Сейчас скажу странное и, может, невежливо по отношению к вам двоим… но тут… совсем не так уж… чужеродно, как я ожидал?

— То-то же. Скажу как есть: в первую встречу ты был неряшлив, любил поумничать про чужие недостатки и при этом сам ничего не делал — ноль пользы обществу…

— Юко, я всё признаю и приношу глубочайшие извинения — хватит, я сломаюсь.

— А сейчас ты реально походишь на одного из нас. Да, мимике стоит поучиться, да, худеть ещё надо, но в «команде риадзю» ты мог бы быть ответственным за «атмосферную красоту».

Юко показала «V».

— Если рядом с нами с Саку ты не смотришься чужим — значит, всё ок. К тому же ты используешь чит-код: мы тебя поддерживаем. Лучшего повода для уверенности не найти.

С этими словами она дважды легко похлопала его по макушке.

— Но разве можно так просто измениться? Я ведь с возвращения в школу толком ничего не сделал.

— Неправда, — сказал я. — Ты решил измениться и пришёл в школу, хоть и спотыкаясь, говорил с людьми, взялся за диету, сменил стрижку и одежду. Это ещё не «стал риадзю», но на те пару шагов, что сделал вперёд, ты и правда продвинулся.

— Правда…?

Я ответил лёгкой улыбкой.

— Скажи, Кэнта, как ты думаешь, что самое важное, когда человек решает измениться?

— Э-э… чтобы кто-то надёжный, как Бог и Юко, учил и направлял?

— Это всего лишь один из способов. Мой ответ: вцепиться мёртвой хваткой в знамя «что бы ни было, я изменюсь», воткнуть его в самый центр сердца и не выпускать. Пока оно не сломано, даже кружными тропами ты шаг за шагом будешь ближе к цели. Навыки и прочее подтянутся сами.

— Кажется, я… немного понял. В итоге остаётся одно — упрямо, по-земному работать, да?

Я усмехнулся:

— Если не останавливаться, однажды станешь тем собой, которым хочешь быть. Всё просто. Правда же?

Кэнта энергично кивнул:

— Ещё две недели — и я буду рвать изо всех сил. Если надо мной посмеются — это как будто грязью обольют Богa и Юко, а ещё Учиду-сан, Мидзусино, Асaно, Нанасэ-сан, Аоми… всех. Этого я не допущу. Потому что…

Он на миг запнулся, глубоко вдохнул и почти шёпотом вымолвил:

— Потому что… мы друзья.

— Если уж говоришь — говори громко, придурок. Слащаво же.

— Сейчас — было мимо, — поддакнула Юко.

— Заигрался. Простите-простите-простите!

Угу. Без правильной «сбитой» концовки нельзя.

Продолжение следует…

* * *

В телеграмме информация по выходу глав. Также если есть ошибки, пиши.

Телеграмм канал : t.me/NBF_TEAM

Поддержать монетой : pay.cloudtips.ru/p/79fc85b6