Шестнадцать лет. Весна.

Я, Хиираги Юко, наконец-то стала первокурсницей школы Фудзисико.

Хоть и неловко такое про себя говорить, но то, что я сюда поступила, — почти чудо.

В средней школе мои оценки были от силы чуть выше среднего, да и учёбу я терпеть не могу.

Но как-то раз…

Мама между делом, будто в шутку, пробормотала: «Вот бы и Юко в какую-нибудь вроде Фудзисико поступила…» — и с летних каникул третьего года я начала учиться изо всех сил.

Настолько, что второй раз так, наверное, уже не смогу.

Не то чтобы я считала себя ужасной дочерью, которая всем только мешает, но родившей меня такой молодой и столько лет одна меня растившей, разве не положена хоть какая-то маленькая награда, чтобы она могла подумать: «Ну, не зря же всё это было»?

Когда мы смотрели объявление о зачислении, я была настолько счастлива, что мы вдвоём, обнявшись и рыдая, подпрыгивали на месте.

Вот так я и оказалась в классе 1–5.

Я-то представляла себе старшую школу какой-то невероятно красивой, с невиданными ранее кабинетами и оборудованием, а по факту она не так уж сильно отличается от моей прежней средней.

Впрочем, это логично: мы только что поступили, так что и форма на всех надета строго по правилам, никто особенно не выделяется.

«Не слишком ли я юбку укоротила?»

Да нормально, раз Иванами-сэнсэй ничего не говорит.

Имена одноклассников я уже почти все выучила.

Кажется, хотя бы раз я поговорила практически с каждым.

Всё-таки престижная школа — это круто, у всех такой аккуратный, собранный вид.

И от этого мои ожидания понемногу растут.

Почему? Это уже настолько стыдно, что я даже маме признаться не могу, но я втайне жду от старшей школы двух вещей.

«Я хочу найти подругу, которая станет мне по-настоящему дорога, и человека, который мне понравится».

«Ой, стоп, да это же слишком стыдно!! Даже я сама от своих слов шарахаюсь! Не слишком ли по-детски в старших классах мечтать о таком?»

…Но вот эта самая банальная мечта — то, чего мне всегда не хватало.

С самого детства, кажется, меня только и делали, что баловали.

Мама у меня такая, что всё время вертится вокруг дочери, а папа лишь криво улыбается и молча за нами наблюдает.

Замечания мне, конечно, делают часто, но по-настоящему на меня, наверное, ни разу не орали и не отчитывали.

Наверное, это в пределах нормы?

Только вот у меня так было не только дома: и в садике, и в начальной школе, и в средней — всегда-всегда одно и то же.

Я ничего особенного не делала, а все только и говорили: «Юко такая милая», «У Юко такой хороший характер» — и рассыпались в похвалах.

У меня было много друзей.

Вернее, я считала, что любой, кто попадал со мной в один класс, — уже друг.

Звучит самодовольно, но и мальчикам я тоже жутко нравилась.

И старшие, и младшие относились ко мне с уважением, а в табеле обо мне писали только хорошее.

Так что у меня никогда не было ни настоящих ссор с подругами, ни того, чтобы мне грубо пакостили, ни слухов от отвергнутых мною поклонников, ни сплетен за спиной от старших или младших, ни случаев, когда учителя на меня ополчались, — ничего такого, совсем ничего.

«От такого особого отношения мне всегда было не по себе».

Я отлично понимаю, что, расскажи я кому-нибудь эту историю, меня вряд ли поймут.

Ну… если быть точной, один раз я всё-таки попробовала.

В начальной школе я пожаловалась подруге, с которой тогда была особенно близка, и тут до меня дошло.

— Если бы тебя из компании выгоняли, я бы ещё поняла, но что плохого в том, что ты любимица класса?

И ведь она абсолютно права.

Хм… даже не знаю, как объяснить.

Наверное, это ощущение, что все держатся от тебя на шаг дальше?

Будто только вокруг меня одна стоит прозрачная стеклянная стена.

Всех видно, все голоса доносятся, но внутрь, но за это стекло внутрь никто так и не заходит.

«Всегда вокруг меня куча людей — и я всё равно всё время одна».

Хотя… наверное, это уже перебор?

Не думаю, что я страдала от этого настолько уж серьёзно.

Школу я в целом любила, мне там было весело.

Просто у меня до сих пор так и не появилось ни одного человека из тех, которых в дорамах и фильмах называют «тем, с кем связаны души».

Стоит мне попробовать сама подойти ближе — и человек на шаг отступает.

Например, в школе со мной все дружат, но после уроков и по выходным, если я первая не позову гулять, меня никто не приглашает — вот что-то в таком духе.

Я ведь совершенно не особенная: родилась в самой обычной семье и сама по себе тоже обычная девчонка.

Поэтому на самом деле я хочу… делиться с дорогой подругой своими переживаниями и слушать её, смеяться вместе, когда весело, плакать вместе, когда печально, иногда злиться и выслушивать её злость, даже ссориться.

И ещё я хочу по-настоящему влюбиться в мальчика, который станет мне дороже меня самой: вспоминать о нём каждый вечер перед сном, волноваться, стоит только увидеть его лицо, обиженно ревновать, когда он болтает с другими девчонками, до небес взлетать от одного лишь телефонного звонка, а когда-нибудь набраться смелости и признаться ему…

Стать девушкой такого человека — тоже хочется попробовать.

«Вот бы именно такая, самая обычная юность нашлась для меня здесь».

＊

Через несколько дней.

До начала лонг-хоумрума мы с подругами, с которыми успели сдружиться почти сразу после поступления, сбились в кучку и болтали ни о чём.

Сейчас я разговаривала с Кайто — громилой из баскетбольного клуба, который выше всех на свете.

Сначала я по-нормальному звала его «Асано-кун», но потом он с бешеным напором поклонился и выдал:

— Пожалуйста, Юко-чан, зови меня по имени!!

Я, хоть и слегка оторопела, сама не заметила, как кивнула.

Выглядит он, кстати, совсем даже неплохо, а вот во всём остальном есть чем разочароваться.

Заодно я тогда сказала:

— Ну тогда и меня просто Юко зови.

И почему-то он так дико обрадовался, что аж до мурашек, будто вот-вот расплачется. Реально загадка.

Не удержалась и ляпнула:

— Кайто, ты такой криповый.

— Так вот же, — разглагольствовал он теперь, — этот Кадзуки, прикинь, уже от двух девчонок из второго класса признания получил.

— Эй, ты это особо не раздувай, ладно? Я же всё равно отказал, — поморщился Кадзуки.

— Понимаю, понимаю. Только для своих, — закивал Кайто.

Кадзуки у нас в классе тот самый красавчик с мягкими чертами лица, на которого украдкой глазеют даже девочки из других классов.

Когда Кайто впервые пристал ко мне насчёт имён, Кадзуки легко подхватил:

— Тогда и мы будем просто Кадзуки и Юко.

С его стороны это прозвучало настолько естественно и ненавязчиво, что я сразу подумала: «Ну да, понятно, почему он такой популярный».

Пока я об этом размышляла, Кайто повернулся ко мне:

— А ты, Юко?! Не говори, что тебе уже кто-нибудь признался?

— Хм… признаний не было, но вот контакт в LINE у меня попросили многие мальчики.

— NОооооооооооооооо!

— Да перестань, у тебя на всё реакция как на конец света!

Я это сказала, а Кадзуки только тихонько усмехнулся:

— Ещё бы. Ну не может же вокруг такой милой и с таким характером девушки парни не виться. Да и ты, Кайто, один из тех «прочих многочисленных».

— Не слишком ли жестоко?! — взвыл Кайто.

Кайто, как бы это сказать, слегка придурок, а Кадзуки очень тонко чувствует дистанцию. Поэтому мне довольно нравится вот так сидеть и болтать с ними.

По крайней мере, они не из тех, у кого корыстные мысли так и лезут наружу.

— О как? — раздался вдруг третий голос. — Тогда и я заранее запишусь в парни Хиираги.

С этим человеком мне как-то тяжеловато.

Я натянуто улыбнулась и ответила:

— Э-э, можно как-нибудь без таких формулировок?

Читосэ — парень, о котором шепчутся не меньше, чем о Кадзуки.

Когда мы втроём идём по коридору, все оборачиваются нам вслед.

То, что он красивый, признаю и я.

Да, он действительно из тех, о ком шумят не зря.

Но если сравнивать с умным и почти по-джентльменски воспитанным Кадзуки, то…

«…легкомысленный нарцисс в стиле “я тут главный”?»

Он постоянно отпускает шуточки, пристаёт к девчонкам, иногда выдаёт такие жутко пафосные фразы, что хоть в землю провались.

Говорят, кому-то именно это и нравится, но если выбирать между ними, я стопроцентно за Кадзуки!!

Из-за клубов я часто пересекаюсь и с Кайто, и с Кадзуки, так что мы много общаемся, а вот мы с Читосэ — единственные, кто так и не обменялись контактами в LINE.. Если бы он спросил, я бы, наверное, не отказала, но самой инициировать — особого желания нет.

Мы до сих пор обращаемся друг к другу «Читосэ-кун» и «Хиираги».

Хотя он такой лёгкий во всём, дальше этой границы почему-то не лезет.

Пока я об этом думала, Кайто ухмыльнулся и сказал:

— Слышал, Саку? Тебе только что отказали.

Читосэ криво усмехнулся, приподняв уголок губ:

— Тогда… Юко, смотри только на меня, ладно?

— Совсем не чувствуется ни капли искренности.

— С первой встречи я понял, что ты особенная девушка.

— Всё, стоп, это прям минное поле!

«Эх…» — подумала я.

Конечно, всё так гладко быть не могло.

Читосэ, который открыто делает из меня «особенную» и при этом не скрывает своих намерений, даже не рассматривается. Но и Кайто, и Кадзуки всё равно…

Чувствуется, что они чуть-чуть держат дистанцию, относятся ко мне осторожнее, чем к другим.

«Можно же и попроще…» — с этой тайной мыслью я чуть заметно опустила плечи.

＊

— Эй, вы там, по местам!

Пока мы болтали, в класс вошёл Иванами-сэнсэй, и все вернулись за свои парты.

Растрёпанные волосы, небритая щетина, мятый костюм и на ногах сэта.

Совсем не по-учительски небрежный вид, но кто-то говорил, что в этом есть притягательный взрослый шарм.

Я этого, честно, ну вообще не понимаю.

Зато я представляла учителей в престижной школе ужасно строгими, так что для меня, любящей красиво одеваться, его расслабленная аура — прямо находка.

— Так… похоже, уже пора выбрать старосту класса и его заместителя.

Вот это его «похоже» — так по-иванамиски.

Наверняка другие учителя уже спрашивали: «Вы ещё не выбрали?»

— Делать надо будет всякое типа: собирать тетради и носить их в учительскую, помогать таскать материалы, когда их на уроке много, вести класс, когда что-то решаем… В общем, кто хочет?

Но даже после этого никто не поднял руку.

Я и сама считала, что совсем не подходу для таких вещей.

«Хм, староста — это ведь кто-то ответственный, да? Ещё и голова должна хорошо работать, если ему вести всякие обсуждения…»

И тут меня осенило.

«Стоп, но ведь у нас в классе есть человек, который идеально подойдёт на эту роль!»

— Да!

Я бодро взметнула руку.

— О, Хиираги, сама хочешь?

На слова Иванами-сэнсэя я замотала головой и вскочила.

— Нет, я предложить хочу. Если она не против… как вам Учида-сан!?

— О-о!

С разных концов класса послышались одобрительные возгласы.

Зааплодировали.

«Ну да, ну да», — и мне стало как-то радостно, будто хвалят меня.

Мы с ней разговаривали всего пару раз, но всё-таки именно Учида-сан выступала на церемонии поступления с приветствием от имени первокурсников!

А это ведь значит, что она набрала на вступительных самый высокий балл, да?

Если такая девушка учится с нами в одном классе, кто ещё больше подходит на роль представителя?

— Э-э, ну…

Учида-сан посмотрела на меня.

Коротко подстриженные волосы, строгие очки в массивной синей оправе.

Она не из тех, кто, как я, с головой уходит в тренды и моду, но стоит поговорить с ней поближе, и сразу видно, какая у неё аккуратная форма и вещи.

Да и вообще, хоть я почти не вижу, чтобы она болтала с кем-то в классе и особо не выделяется, лицо у неё на самом деле просто потрясающе красивое!

Парням, которые меня всё время выделяют, стоило бы внимательнее смотреть по сторонам!

Пока я думала об этом, заметила, что Учида-сан слегка смущённо опускает взгляд.

Я в спешке заговорила:

— А-а, извини, что так резко. Просто ты же выступала от имени первокурсников, и я подумала, что тебе можно спокойно доверить такую роль. Но если тебе не хочется, спокойно отказывайся, правда!?

Учида-сан подняла голову, немного поводила взглядом и улыбнулась.

— Нет, всё нормально. Если все не против…

«Фух, значит, просто испугалась от неожиданности».

Я с облегчением выдохнула, и тут:

— Так не пойдёт.

Знакомый мальчишеский голос прозвучал тихо, но отчётливо.

— Э?.. — мы с Учида-сан в один голос удивлённо переспросили.

Почему-то Иванами-сэнсэй даже присвистнул.

Со скрипом отодвинул стул и поднялся тот самый Читосэ, который ещё минуту назад отпускал шуточки и пытался меня клеить.

«Э, это сейчас он “так не пойдёт” сказал? Мне? Или Учида-сан?»

— Значит так, Хиираги…

Из двух вариантов всё-таки мне.

Читосэ продолжил, криво усмехнувшись, будто сам от себя не в восторге:

— Понимаю, влезаю, когда уже почти всё решили, но… Мы же только поступили и толком друг друга не знаем. И в таком состоянии кого-то выдвигать — странно, не? Лично я за то, чтобы по жребию, так честнее.

Я не очень поняла, к чему он клонит.

«Мы же сейчас так классно почти сплотились…»

— Почему? Да, я, может, и поторопилась с предложением, прости. Но ведь она согласилась…

Я тревожно посмотрела на Учида-сан — и она, как и раньше, мне улыбнулась.

— Ну, это-то да, — протянул он. — Но всё равно как-то криво выходит. Такие вещи лучше решать весело, по-игровому, чтобы все шумели и смеялись. Разве так не интереснее?

…М-м?

«Стоп, кажется, он начинает меня слегка раздражать».

«В итоге ты чего хочешь-то? Просто светишься, чтоб тебя заметили?»

Если так, мог бы сам выдвинуться.

Я оглядела класс: все явно поджались.

Ну ещё бы, кому захочется тянуть жребий, если вдруг старостой окажешься ты сам.

Я сказала чуть жёстче:

— По-моему, “интереснее” тут вообще ни при чём. Если тебе что-то не нравится, так и скажи.

— …Да ё-моё!!

Читосэ раздражённо почесал голову.

— Слушай, Хиираги…

Он усмехнулся с каким-то усталым видом.

— Тебе бы чуть больше осознавать своё положение… ну, влияние что ли.

«Э, да что он вообще несёт. “Да ё-моё” — это вообще моя реплика!

Понтуется, несёт какую-то вату — ни черта не понятно!»

К тому же перемены, на которые я надеялась от старшей школы, пока не спешили происходить, меня всё равно выделяли, а тут ещё один из главных любителей относиться ко мне как к особенной лезет со своими замечаниями — и я вспылила.

— Эй, это сейчас что должно значить!?

— Я о том, что таким, как ты, не стоит бездумно втягивать людей в подобные вещи.

— И не называй меня “такой, как ты”! Я вообще ни капли не понимаю, что ты пытаешься сказать, Читосэ-кун!!

— …Дура?

— «Муккачииин». Всё, я официально принимаю этот бой!

— Тьфу ты… — пробормотал Читосэ и направился ко мне.

Мне стало немного страшно, но я уставилась на него, вложив во взгляд всю решимость «ни за что не отступлю».

Читосэ даже не дрогнул и смотрел прямо, совершенно прямо мне в глаза.

«Ого, а глаза у него, оказывается, красивые», — совершенно не к месту подумалось.

— Смотри. Когда такая популярная, как Хиираги, делает подобное предложение, вокруг без колебаний соглашаются. Тебе ещё и похлопали. И вот после этого ты говоришь: “Если не хочешь — можешь отказаться”. А ты сама смогла бы ответить: “Не хочу, поэтому отказываюсь”?

Да. Ка. Ра.

«Что значит “смогла бы” — я… э?..»

— …

Только сейчас, когда он всё это вывалил, до меня наконец дошло, что Читосэ всё это время пытался донести.

«То есть… всё, что я сейчас сделала, — это навязала человеку дело, которое никто не хочет брать на себя, заранее загнав её в положение, где отказать почти невозможно?»

«“Если по жребию вдруг сама станешь старостой — неприятно же будет”».

Как только я это поняла, в голове стало пусто, а следом — обдало жаром.

«Нет, подождите, это же просто ужас какой-то».

Я, которая радовалась под аплодисменты, теперь казалась себе до смерти стыдной.

«И что, я всю жизнь делала что-то в таком духе?..»

«Нет! Сейчас не об этом!!»

Я шагнула вперёд, так что даже пол глухо бухнул.

— Прости! Я сказала ужасную глупость!

Я схватила за руку Учида-сан, которая растерянно сидела на месте.

— Н-нет, я, в общем-то…

«Да ё-моё!!

Как я раньше не заметила?»

У неё бегали глаза, рука была напряжена, голос слегка дрожал.

— Учида-сан, ты тоже…

Пока я судорожно думала, что ей сказать, Читосэ снова заговорил:

— В этот раз тебе просто не повезло под горячую руку, но если тебе что-то не по душе, хоть лицо делай покислее, а? Тогда кто-нибудь да заметит. А то так и привыкнешь улыбаться из вежливости.

Стоило ему это сказать, как Учида-сан резко подняла на него взгляд, зло сверкнула глазами, рука расслабилась, и она отчётливо, без тени колебаний произнесла:

— Я не думаю, что вы имеете право говорить мне такие вещи.

Но тот, по чьей вине она так вспыхнула, только:

— Ага, виноват.

— и улыбнулся по-мальчишески, широко и светло.

В тот момент где-то внизу живота разлилось острое, покалывающее чувство.

Не больно, не неприятно, но странно, щекотно и мучительно, потому что не знаешь, что с этим делать.

«То есть меня, получается, сейчас… правда, по-настоящему отчитали?»

И, может, мы даже… поспорили?

Где-то внутри раздался звонкий звук, будто хрупкое стекло треснуло: «плиин».

Какой-то непонятный коктейль чувств бабахнул и разлетелся во все стороны.

«Эй, что вообще за “Муккачииин”? И что значит “принять бой”? Я ж в жизни таких слов никогда не говорила!?»

…И только я это осознала, как уже плакала.

А раз поняла, что плачу, слёзы посыпались ещё сильнее — одна за другой, не останавливаясь.

«Э… почему?

Почему я сейчас такая?..»

«Мне сейчас грустно? Злюсь? Расстроилась?»

«Нет, подожди. Похоже, это вообще не то, не из той категории!»

Пока я в панике пыталась разобраться в себе, Иванами-сэнсэй хищно улыбнулся:

— Ай-яй-яй-яй-яй♪ Так нель-зя, так нель-зя♪ Уч-те-лю♪

— Не думала, что услышу это от самого учителя! — не выдержал Читосэ и, сделав замечание, тяжело вздохнул.

— Слушай, Хиираги. Может, я и перегнул палку с тоном, но реветь тут — нечестно, знаешь?

«Меня снова как следует отчитали.

Снова вот так честно высказались» — и от этой мысли я заревела ещё громче.

— Да что ж ты со мной делаешь… Ладно, как-нибудь угощу тебя чем-нибудь сладким, окей?

«Что за бред.

Типа “раз баба сложная, сунем ей десерт — и успокоится”?

Утешает он просто отвратительно», — подумала я и разрыдалась в полный голос.

Когда я уже выла во всё горло, в луже слёз будто что-то тихонько звякнуло. «Клинь».

«А, вот оно что.

Я же сейчас до безумия… счастлива».

Кайто первым делом принялся подначивать:

— Эй, Саку-у, сочувствую! Юко тебя теперь ненавидит, сам виноват, выскочка!

— От тебя я это слышать меньше всего хочу! — огрызнулся Читосэ.

Кадзуки тихо добавил:

— …Читосэ Саку из 5-го класса — сраный бабник.

— Это ты на подпольном сайте написал, а? Живо иди сюда!!

— Жестоко.

— Читосэ-кун, ну ты и придурок.

— Не смей доводить Хиираги-сан до слёз!

— Учида-сан, правда, не надо себя заставлять.

— Этот сраный бабник!!

— Дааааа, всё, я понял!!!

Читосэ-кун, так сказав, запрыгнул на кафедру и отодвинул Иванами-сэнсэя в сторону.

С грохотом ладонью хлопнул по доске и заорал:

— Все признают: идол нашего потока — Хиираги Юко! А тихая на вид Учида Юа — из тех, про кого на ночёвке во время выпускной поездки половина пацанов начнёт вдруг признаваться: «Вообще-то она мне нравится»! За то, что я ранил этих двоих, отвечу — и стану старостой класса сам! Есть претензии — подойдите и скажите мне это в лицо!!!

Ну что это такое, ну ведь реально тупость какая-то.

Думаю, какой же он дурак, и реву ещё сильнее.

Потому что так и есть.

Он ведь мог спокойно отмолчаться. Понимал же, что если вот так остановить уже намеченный ход событий, то одноклассники начнут на него коситься. Но всё равно не смог сидеть тихо.

Да, под конец вёл себя максимально высокомерно, но ведь иначе осадок остался бы и у меня, которая всё это затеяла, и у Учида-сан, которая на самом деле хотела отказаться. Так что он нарочно взял на себя роль плохиша.

Как-то даже проверять не нужно — и так ясно.

Я с детства привыкла, что за мной наблюдают самые разные люди, так что уже умею по взглядам читать.

Сейчас вот все про нас забыли и только Читосэ-куну претензии кидают.

А в итоге он собирается всё это тащить на себе.

И ведь… это же самый настоящий герой.

В один миг мир засиял, словно в осколках стекла вдруг заиграли блики.

Он меня отругал, поссорился со мной, обошёлся со мной грубо.

Эй, скажи, ну почему от всего этого мне так безумно радостно?

Читосэ-кун заорал во весь голос:

— Дааа, заткнитесь уже! Будете дальше ныть — назначу вас замами старосты!

Он всё ещё играет злодея, даже ещё сильнее перегибает.

Похоже, сидеть и рыдать бесконечно уже не вариант.

Я грубо, до скрипа ладонями стёрла слёзы.

«Эй, я, которая была секунду назад.

Эй, я, которая была все эти годы.

Вот же оно.

Нашла. Нашла. Нашла.

Мою юность, мою…»

Я выпрямила руку, вскинула её и резко встала.

— Да-да-да! Если Саку становится старостой, я буду его заместителем!!

— Чего? С чего вдруг?

— Всё норм! В начальной школе я отлично справлялась с уходом за кроликами и медаками!!

— …Может, тогда лучше возьмёшь на себя живой уголок?

Он снова общается со мной как с кем-то «на побегушках» — а меня от этого так и распирает улыбка.

«Почему?

Да потому что это и так ясно».

Настолько просто, настолько буднично, почти смешно, как легко это случилось.

У меня появился… любимый мальчик.

И ведь странно, да?

Я же всё это время так ненавидела, когда ко мне относились по-особенному.

А сейчас думаю ровно наоборот.

── Я хочу стать твоей особенной.

＊

Потом мы вдвоём зашли в Yutori Coffee на первом этаже многофункционального комплекса AOSSA за станцией.

В меню куча всего «по-взрослому кофейного», но на улице было так жарко, что я заказала себе микс-сок, а Назуна — айс-кафе-оле.

Когда нам принесли заказы, Назуна первой заговорила:

— Слушай, начнём с основ. Читосэ-кун ведь прекрасно знает, что ты к нему чувствуешь, да? Ты ему признавалась?

— Э-э…

— Ну ты же прямо при нём говорила, что он тебе нравится. И при этом вы не встречаетесь. Это вообще что за статус такой?

Я невольно отвела взгляд и почесала щёку.

— Прости, но про это… не очень хочу рассказывать.

— А, ну и ладно, — легко отступила Назуна. — Тогда давай вот что. Собственно, это и есть главное: просто возьми и признайся уже.

— Ууу…

Ну да, разговор всё равно в итоге упрётся именно в это.

Признание.

«Если я скажу, что ни разу об этом не думала, совру. Я об этом думаю чуть ли не каждый день».

Быть рядом с Саку — уже само по себе счастье с головой.

Но всё равно я когда-нибудь хочу признаться, начать встречаться, стать ему девушкой.

Хочу не чтобы он «провожал меня до дома», а чтобы мы, держась за руки, вместе возвращались.

Хочу не «вроде как прогулки, похожие на свидания», а самые обычные, настоящие свидания.

Хочу, чтобы меня называли не «законной женой по умолчанию», а «девушкой того самого любимого человека».

Но…

— У меня же нет уверенности, — сказала я.

— Вокруг Саку полно классных девушек: и Утти, и Юдзуки, и Нисино-сэнпай, и Хару. И быть уверенной, что он выберет именно меня среди них… у меня не получается.

— Ну, тут спорить трудно. У вас там такой уровень, хоть сейчас в дораму, — кивнула Назуна.

— Поэтому… если признаться и получить отказ, и из-за этого уже нельзя будет вот так просто быть с ним рядом…

Назуна усмехнулась с лёгкой усталостью:

— Ну да, людей, которые после отказа умудряются остаться друзьями, полно, но тебе, Юко, такое, наверное, будет тяжко. Но ты вообще допускаешь другие варианты?

— Другие варианты?..

— Я же тебе раньше говорила: представь, что кто-то из знакомых тебе людей начинает встречаться с Читосэ-куном. Тогда ты даже вот так, как сейчас, сказать «нравишься» уже не сможешь.

— Я… вроде бы понимаю…

— «Вроде бы» — это как-то мутно. Давай я тебе конкретнее разложу, ладно? Вот те четверо, которых ты назвала. Совершенно не удивлюсь, если кто-то из них уже давно ему признался. Та же Нанасэ, например, вполне может пойти в атаку.

— !..

От этой до банальности очевидной правды по сердцу будто врезали со всего размаха.

Когда Назуна в прошлый раз об этом заговорила, я представляла себе что-то вроде «какая-нибудь одноклассница».

Наверное, я просто бессознательно избегала думать о конкретных лицах.

Потому что если начать такое представлять…

И, раз уж подумала об этом, картинки сами полезли в голову.

── Например, если Юдзуки начнёт встречаться с Саку.

Я вспомнила, как они играли в «ненастоящую пару».

Даже понимая головой, что всё это ради Юдзуки, что ему приходится попадать в такие опасные ситуации из-за неё, у меня сердце всё равно рвалось от боли.

Они вместе ходили в школу и обратно, вокруг шептались, что они встречаются, учились в библиотеке, держась за руки ходили на фестиваль, он защищал её от всего тяжёлого и страшного…

Ведь это буквально тот самый идеальный образ, о котором я мечтала с самого первого дня в старшей школе.

Я даже ловила себя на чудовищной мысли: «Лучше бы в ту историю втянули меня», — и каждый раз, перед тем как заснуть, начинала ненавидеть саму себя.

Но как ни пыталась, сердце не становилось чище.

── Например, если Нисино-сэнпай начнёт встречаться с Саку.

В день консультации по выбору дальнейшего пути.

Даже я, привыкшая, что ко мне относятся по-особенному, потеряла дар речи, увидев, какая она красивая, эта сэнпай, и как радостно машет Саку рукой.

И как сказала: «Ты же меня так любишь».

Я до сих пор отчётливо помню, как мне показалось, будто под стулом разверзлась чёрная дыра, и я туда падаю.

«А вдруг они уже давно встречаются, просто мне не сказали?»

Даже когда выяснилось, что это не так, это холодное, будто выбивающее почву из-под ног ощущение никуда не делось.

А потом, в прошлом году, когда Саку бросил бейсбол и ужасно пал духом.

В то время, когда я не могла делать ничего, кроме как просто быть рядом и наблюдать.

Я узнала, что он жаловался именно ей.

Со мной он никогда не показывает ничего, кроме своей сильной и крутой стороны.

«Если она поступит в Токио, а он возьмёт и поедет за ней… Если они будут жить вместе где-то, куда я уже не дотянусь».

Я не была с Нисино-сэнпай реально знакома, так что в голове всё расползалось в ещё более неприятные картинки: какая она на самом деле, о чём они говорят, как именно познакомились…

И больше всего — взгляд Саку, когда он смотрит на неё.

Он был таким же, как мой взгляд на него.

Сколько раз я сжимала зубы и давила слёзы обратно.

── Например, если Хару начнёт встречаться с Саку.

Когда я услышала от Назуны, что он, кажется, снова тренируется по бейсболу.

Я тогда уже и сама не понимала, что именно чувствую.

Помню только, что в голове билась одна мысль: «Почему?»

Саку, который всегда, как бы ни было тяжело, шёл напролом и добивался своего, только от темы бейсбольного клуба упорно отворачивался и не хотел говорить.

Когда я узнала, что рядом с ним в этот момент была Хару, поняла: «Точно, не я».

«Человек, который смог подобрать слова для этого сильного и горячего парня, — такая же сильная и горячая девушка».

Помню, как мы ели на поле онигири Утти и я почти не чувствовала вкуса.

В день матча, когда я увидела Хару в том самом сарафане, который мы выбирали вместе, как она надрывается, крича, и как, поддержанный этим, Саку творит невозможное, я только и смогла подумать:

«Если бы это было кино, в кадре были бы они двое».

Мне было жарко, меня пробирало до слёз, мне было горько и больно, и я отвела взгляд от любимой улыбки Саку.

— Ну что, дошло? — наконец сказала Назуна чуть мягче, чем обычно.

Она, наверное, поняла, что я всё это в голове прокручиваю, и терпеливо ждала.

Я тяжело вздохнула и призналась:

— Кажется, я гораздо более мерзкая девчонка, чем думала. Я ведь по-настоящему ревную своих дорогих подруг…

Не успела договорить, как Назуна фыркнула и тут же расхохоталась.

— Эй! Я вообще-то серьёзно сейчас!

— Прости, но не ржать тут нереально. «Мерзкая девчонка»… Я впервые вижу человека, который так говорит о себе вслух.

— Ладно, забудь.

«Даже Утти я такого не рассказывала…»

Я насупилась и сделала большой глоток микс-сока, а Назуна наконец отдышалась и заговорила снова:

— Я вообще к тому, что как раз отсутствие ревности — это странно. Если что, любовь без ревности — это уже не любовь, по-моему. Ты хотя бы можешь честно признать, что ревнуешь — уже плюс. Я не верю девчонкам, которые начинают: «Я никогда ни к кому не ревновала».

— П-правда?..

— Конечно. Любимый парень дружит с другой девушкой — и тебе совсем не неприятно? Серьёзно?

— Но ведь это подруги…

— Раздражает или нет — отдельный вопрос, но лично я лучше проиграю незнакомой, чем подруге. С близкими всё гораздо ярче представляется. Типа: «Ого, у неё опять новое нижнее бельё», во время переодевания на физре.

— Н-нижнее бельё, серьёзно…

— Даже если я не знаю её коллекцию трусов в деталях, новое видно. Слишком уж жизненно, по нервам бьёт.

Пока я слушала Назуну, чёрный ком в груди понемногу рассасывался.

«Значит… это нормально».

Но если так, то…

Назуна продолжила:

— И потом, ревнуешь ведь не только ты одна.

«Да. В этом-то всё и дело».

— Желание, чтобы он смотрел только на тебя, у всех одно и то же. Тем более тебя уже называют «законной женой» Читосэ-куна, где-то там точно сидит кто-то, кто от этого кипит.

— Впрочем, — добавила она, — я всё равно за это отвечать не собираюсь, так что делай, что хочешь.

И, как бы подводя черту под разговором, широко улыбнулась:

— Скажем так: прощание, в котором ты так и не смогла сказать «люблю», хуже, чем прощание, в котором ты это всё-таки сказала. Не считаешь?

Я проглотила всё сказанное, переварила — и улыбнулась ей в ответ: так же широко.

«На самом деле я уже давным-давно та самая “мерзкая девчонка”, просто очень долго делала вид, что ничего не замечаю».

«Но никакое прощание мне не подходит. Никакое я не хочу».

Эй, Саку.

── Кто для тебя «особенная»?

＊

Через несколько дней, после обеда, мама подвезла меня на машине до «Элпы».

Сегодня мы договорились с Утти, Юдзуки и Хару пойти вместе выбирать купальники.

На мне были очень короткие шорты и заправленная в них блузка с совсем летним принтом. Раз уж компания чисто девчачья, я накрутила волосы плойкой и сделала «взрослые» двойные хвосты. В прошлый раз, когда я так уложилась, реакция Саку была какая-то смущённо-странная, так что могу позволить себе эту причёску только вот в такие дни.

Когда мы въехали на парковку и я вылезла из машины, мама почему-то тоже выбралась наружу.

— А ты что, тоже заодно пошопиться решила? — спросила я, моргнув.

— Нет, я подумала, надо бы поздороваться с твоими подругами-соперницами, Юко.

— Тебе абсолютно точно не надо туда идти!

— Эээй…

Я сделала вид, что не слышу, как она по-детски надувает губы, и быстренько отошла от машины.

Проверила наш LINE-чат — похоже, остальные трое уже собрались.

«Мы возле Mister Donut».

Как раз пришло сообщение от Утти, и я направилась ко входу посередине здания.

Автоматическая дверь разъехалась, на меня дохнуло прохладным воздухом, и я невольно облегчённо выдохнула:

— Фууу…

— Юкоо!

Стоило войти внутрь, как меня окликнул звонкий, жизнерадостный голос.

Я повернулась на него — ко мне вприпрыжку неслась Хару.

Я взмахнула ей рукой и заговорила:

— Сорян, долго ждала?

— Да вообще нет. Мы сами только что все встретились.

Сегодня на Хару — чёрные шорты и белая футболка adidas. Из-под чёрной кепки торчит её привычный короткий хвостик. Вся такая спортивная, но из-за длинной футболки, которая смотрится почти как платье, получается милый контраст, от которого прям «кьюн».

Из-за спины Хару подошла Юдзуки, тоже слегка махнув рукой:

— Йо.

— Йо-хо-о!!

На ней серые брюки с высокой посадкой и блузка цвета пепельной синевы. На чуть присборенных рукавах — маленькие бантики. Вроде бы довольно простой образ, но на высокой и стройной Юдзуки смотрится просто нереально стильно.

И напоследок — Утти, в длинном платье с тонкой вертикальной полоской нежно-голубого цвета.

Мне так завидно, что такие девчачьи вещи на ней смотрятся идеально!

Мне, если длину не укоротить, как-то вообще не идёт.

«Ну разве это не перебор? — подумала я. — Назуна была права: все такие разные — и все до безобразия милые!»

— Утти, спасибо, что скинула местоположение в LINE, — сказала я.

— Да ну, просто вдруг поняла, что мы так и не решили, где будем встречаться, — улыбнулась она.

Юдзуки, услышав это, устало усмехнулась:

— Я же попросила Хару: раз ты идёшь пораньше, когда время подойдёт, кинь нам точку. И что в итоге… Полностью всё забыла, да?

— Сорри-сорри, просто зашла к бэйсбольным битам и залипла, — почесала затылок Хару.

— Ты что, серьёзно уже и свою собственную биту собираешься покупать?

«Бита…»

Я поспешно помотала головой.

— Хару, ты вообще думала, какой купальник хочешь? — спросила я.

Вместо неё почему-то ответила Юдзуки:

— Тот, в котором можно грудь замаскировать.

— Эй, Нана, я ж тебя сейчас запульну куда-нибудь, — прищурилась Хару.

— Тогда давай берём микро-бикини и смотрим, кто кого, — невозмутимо парировала Юдзуки.

— Тебя никто не спрашивает, иди где-нибудь в другом месте виси, ладно? — отрезала Хару.

Потом она повернулась ко мне и, сложив руки у груди в позу «осу!», произнесла:

— Сегодня полностью полагаюсь на вас, сэнсей!

Я прыснула со смеху над их перепалкой и, картинно поклонившись, ответила:

— Слу-у-у-шаюсь!

И крепко взяла маленькую ладошку Хару.

＊

Так мы и зашли в один из магазинов на втором этаже.

Как и положено в это время года, повсюду висели купальники — целые стены купальников.

«При таком выборе точно что-нибудь найдётся».

Мы сначала разбрелись каждая по залу, как вдруг кто-то бесшумно встал у меня рядом.

Лёгкое облачко сладких духов мягко скользнуло в воздухе.

«О, приятно пахнет.

Потом надо будет спросить, что это за марка».

— Эй, эй, Юко.

Шёпотом, как будто мы в засаде, ко мне обратилась Юдзуки.

— Да-да, что такое?

— Ну… просмотр вражеских позиций. Вернее, даже сговор?

— Сговор? Обед ещё не ела, что ли?

— С тобой всё в порядке, о доблестная ученица Фудзисико?

«Эм, кажется, меня только что очень странно осадили, но я не поняла как именно».

— Не про это, — продолжила Юдзуки. — Я к тому, что давай постараемся не брать одно и то же.

Вот теперь до меня дошло.

Если кто и рискует совпасть по стилю больше всех, так это мы с Юдзуки.

— Сложнооо. Ты сама в каком направлении думаешь? Секси? Милая? Или трэш-модная, чтобы все офигели?

— Вот в этом и проблема… Хотя третий вариант точно мимо.

— Ага, я тоже так думаю.

Сейчас полно моделей типа танкини и моникини — мало голой кожи, выглядят почти как обычная одежда, иногда такие необычные, прям взрослая женщина с изюминкой… но я уверена, Саку такое вообще не зайдёт.

Я продолжила осматривать ряд купальников перед собой:

— Кстати, я пыталась спросить у него: «Тебе какой вариант больше нравится?» — так он удачно съехал с темы.

— Вот же размяк, мужик, — буркнула Юдзуки.

— По-моему, надо брать такое, где по максимуму видно грудь!

— Полностью согласна, но какой смысл ломать голову, если всё равно всё к этому сведётся…

«То есть Юдзуки тоже, хоть чуть-чуть, но думает, как на неё посмотрит Саку?»

Ну, логично.

Скорее всего, купаться-то будем всё той же компанией…

— Юко, повернись-ка.

Юдзуки взяла классический бикини с ярким цветочным принтом и приложила ко мне.

— Хм… если по уму, то тебе подходит милый стиль, а мне — секси.

— Вот-вот. И вот вопрос: играть по образу или, наоборот, брать на контрасте?

— Раньше он говорил, что его «цепляет контраст», но мы уже один раз эту карту разыграли… Тебе, Юко, вполне пойдут варианты с шнуровкой, будет выглядеть стильно.

Теперь она поднесла ко мне купальник, у которого лиф по центру и бока трусиков были на шнуровке. Груди там действительно открыто много, но…

— Эй! Вот это как раз твоё, Юдзуки!!

— На мне я буду выглядеть слишком как хищница. Типа «на пляж вышла охотиться на самцов».

От этой формулировки я не выдержала и прыснула.

«Ну да, в целом картина понятна».

От Юдзуки, правда, феромоны так и пышут.

Наверное, именно поэтому она часто носит чуть более мальчишеские вещи — балансирует как может.

— Слушай, слушай, а где ты обычно одежду покупаешь?

— Хм… чаще всего в начале сезона просто срываюсь в Канадзаву.

— Понимаю! Я тоже!! Фукуи люблю, но с модой тут туговато…

— Если хочешь, в следующий раз поедем вместе? Хару такие заморочки только напрягают.

— Поеду-у-у! А то меня мама всегда на машине возит, и мы крутимся только где ей удобно.

— А я в основном одна, на электричке.

— Ты можешь одна ездить на электричке?!

— Ты вообще старшеклассница, нет?..

— Кажется, наша доблестная ученица Фудзисико сейчас сама себя опровергла?!

Правда ведь: кто живёт в черте города, либо крутит педали на велике, либо, как я, ездит на машине с родителями. Я уверена, тут полно народу, кто вообще не понимает, как пользоваться автобусами и поездами.

«Но вот если поехать на шопинг с Юдзуки — будет точно весело».

Как-то так у нас с ней сходится взгляд на моду, чувствуется похожее отношение к вещам.

Пока я от этой мысли вся внутренняя аж подпрыгивала от предвкушения, Юдзуки, бросив:

— Ладно, для начала разберёмся с проблемным экземпляром, — перевела взгляд на Хару и Утти.

— Начнём с трудного ребёнка.

— Слу-у-у-шаюсь!

＊

— Ну так что, Хару, ты что-нибудь присмотрела?

Юдзуки заглянула ей в руки.

— …Вот это, может…

Хару смущённо приложила купальник к себе.

Мы с Юдзуки переглянулись и одновременно выдали:

— Ты в своём уме? —

— Мимо!

— Даже ты, Юко!?

В руках у Хару был так называемый слитный купальник: как короткое платьице-камисоль с юбочкой.

Юдзуки шагнула вперёд, так что я решила дальше дать ей слово.

Скорее всего, мы и так скажем одно и то же.

— Ты же просто переживаешь из-за размера груди, да?

— …Угу. Поэтому и подумала, что лучше взять, где побольше ткани…

— И если ты из-за этого выберешь вот ЭТО, только ещё сильнее будет видно, что ты паришься. Тебя устроит, если все подумают: «А, ну там, наверное, полный провал по фигуре»?

— Н-не устроит! И вообще, опять в нотации скатились…

— Помолчать!

— Есть!!

«Кто именно так подумает, тебе не всё равно?..»

…Нет, стоп.

Юдзуки, прижимая Хару к прилавку, продолжила:

— Раз грудью не повоюешь, значит, надо атаковать другим. Какие у тебя есть козыри!?

— Э-э… фирменная улыбка Хару?..

— Давай по-серьёзке.

— Не про то, — вздохнула Юдзуки. — У тебя же благодаря баскетболу отточена линия талии! Линия бёдер! Линия ног! И ты всё это собрала и спрятала под тряпкой — и что дальше?

Она пощёлкивала пальцами по каждому месту, о котором говорила.

— О, — Хару, кажется, прониклась и закивала. — Если подумать, у меня и правда меньше жира на животе, чем у тебя, Юдзуки.

— Следи за языком, мелкая. У меня просто фигура более женственная, ясно?

— Зато ты всё время зря считаешь калории.

— Так, всё, война! Пошли разбираться, Аоми!

«Ого, значит, когда они вдвоём, Юдзуки тоже такая… неожиданно».

Перепалка у них, конечно, суперсмешная, но если всё оставить на них, мы так тут и застрянем.

Я, давясь смехом, вклинилась между ними:

— Ко-ро-че! Всё, чем ты как девочка можешь гордиться, надо не прятать, а смело показывать!

— Сенсей!.. — Хару посмотрела на меня с надеждой.

Я спросила:

— Кстати, какой у тебя размер по груди и под грудью?

— Э… что? По груди? Под грудью?

— Юко, давай без таких вопросов к Хару, — вздохнула Юдзуки.

— Окей, поняла.

Я улыбнулась Хару:

— Тогда извини, дай чуть-чуть потрогать.

— Ч… что?!

Я зашла к Хару сзади и аккуратно обхватила обе её груди ладонями.

— Эй, эй, Юко, ты что творишь!!

— Всё нормально, сейчас, секунду — и готово.

— Щекотнооо…

Я мягко помяла, оценивая, и быстро отняла руки.

Старалась всё сделать максимально деликатно, но Хару смотрела на меня так, будто думала: «Ты что, предатель?»

— По-моему, у тебя всё совсем не так плохо, как ты думаешь.. Просто лишнего мяска мало, вот и всё. Но даже если только правильно собрать грудь в бюстгальтер, визуально всё сильно меняется.

— Э… правда?!

— Юдзуки, ты ей этого не показывала?

Я спросила, и та, прижав ладонь ко лбу, мрачно опустила голову.

— По идее, показывала. Но, похоже, кое-кто всё дружно забыл.

Ну, такие вещи пока сама не заинтересуешься — в голове не задерживаются.

— Ладно, потом ещё раз тебе всё покажу.

— Богиня!..

— И вообще, если брать обычный треугольный бикини, то достаточно выбрать размер на полразмера меньше — и впадинка между грудями обеспечена. Если уж речь только о декольте, то можно нубру или плотные вкладыши добавить — эффект моментальный. А некоторые, говорят, в одежде с большим вырезом ещё и специальным скотчем грудь стягивают и фиксируют.

— Серьёзно?!

— Так что давай-ка выбирать заново!

Хару с видом «ну всё, понеслась!» сжала кулак, а Юдзуки пробормотала:

— Почему, интересно, её слова ты проглатываешь без возражений?

Утти всё это время тихонько наблюдала со стороны и now мягко нас всех успокоила:

— Ладно-ладно, давайте без войн.

«Боже, как же это всё весело.

Обожаю такие моменты».

Комбо из девчонок из баскетклуба, может, я ещё не могу прямо назвать «лучшими подругами на всю жизнь», но так или иначе вокруг меня незаметно собрались только те, кто не делает из меня особенную.

── Вокруг только те, кто стал по-настоящему дорог.

＊

Мы выбирали купальники несколько часов, пока каждая не осталась полностью довольна.

Я с Юдзуки столько всего перемерили, что уже и не вспомнить.

Хару нашла себе безумно милый вариант, а Утти, неожиданно, подошла к делу с суперсерьёзным лицом.

Потом мы посидели в Starbucks, попили что-то холодное — и разъехались.

Мы так носились, так смеялись, что расставаться было чуть-чуть грустно… но мы всё равно совсем скоро увидимся на фестивале фейерверков.

Когда я вышла на улицу, солнце уже клонилось к закату.

Мама говорила, чтобы я позвонила, и она заберёт меня машиной, но мне казалось, что если я домчу домой «пьююю» на машине, всё послевкусие этого весёлого дня исчезнет. Поэтому я пошла пешком.

Я люблю летние вечера.

Пухлые облака окрашиваются в розовый и фиолетовый, тени вытягиваются всё длиннее.

Где-то начинают оживать лягушки и насекомые — «ну, всё, пора», — и вдруг резко сильнее становится запах рисовых полей и реки.

Не знаю, почему, но именно летом больше всего чувствуется: «Вот и конец дня».

Интересно, девчонки сейчас тоже идут домой, глядя на это небо?

Придут, ещё раз примерят купальники, чтобы убедиться, что точно не ошиблись с выбором.

Стоит представить — и становится так… нежно, что ли.

…Хотя первой так сделаю, конечно, именно я.

Пока я в полусне брела вперёд, размышляя обо всём подряд,

— Юкооо!!

спереди показался велосипед, а сверху отчаянно махали руками.

При его росте обычный мамочкин велик смотрелся так нелепо, что я не удержалась и хихикнула.

— О, вот это встреча!

С протяжным «ииик» Кайто затормозил прямо передо мной.

— Йо, чего ты тут делаешь?

— В «Элпу» хотел заскочить, в спортмагазин. А ты?

— А я вот с Утти, Юдзуки и Хару шопилась, вот домой иду.

— То есть это…

— Ага. Купила себе ооочень милый купальник!

— Пошлоооооооооооооооооооооооооооооооо!!!!

— Кайто, ты жуткий, — поморщилась я.

Он только неловко рассмеялся и ткнул пальцем в багажник:

— Ты же где-то тут живёшь, да? Давай подвезу.

— Не, всё норм, сегодня хочу именно прогуляться.

— Но уже темнеет, девчонке одной ходить небезопасно.

— Да тут вообще-то никого нет, кто меня пугать будет?

— Поняятно…

Кайто слез с велосипеда, ухмыльнулся:

— Тогда я тоже пешком.

— Эээ, ну всё, настроение добьёшь.

— Я, конечно, не всё понял, но почему это вдруг так обидно?!

В итоге мы пошли рядом.

Стоит вот так идти плечом к плечу — и сразу бросается в глаза, какой он высокий.

Просто тупо на одну голову выше меня.

— Слушай, Кайто…

Я обычно не разглядываю его так внимательно, но сейчас, глядя на его неожиданно мужественный профиль, спросила:

— Ты вообще почему не популярен?

— С чего вдруг?!

Лицо у него сразу стало каким-то мятным и жалким.

Вот за такие моменты я его и люблю — понемногу, без фанатизма.

С Читосэ Саку и Мидзусино Кадзуки такого не дождёшься: те вечно строят из себя крутых.

— Ну смотри. Ты высокий, лицо нормальное, спортсмен, да ещё и характер светлый… хоть и дурак.

— Вот это «дурак» было лишним, не?

При этом Кайто почесал затылок, смущённо отведя взгляд.

— Если по-честному, даже странно, что ты не тонешь в фанатках. Тебе никто не признавался?

— Э, ну…

Он на секунду замялся, а потом, будто смирившись, честно ответил:

— Если что, признавались. Из женской баскетбольной — и сэмпай, и младшие. Почему-то только ровесницы меня не жалуют.

— Я же говорила! — я даже подпрыгнула от радости.

— Э? С чего это ты радуешься, Юко?

Кайто с непониманием уставился на меня.

— Да потому что мне вообще не нравится, что у нас все только на таких позёров, как Саку и Кадзуки, ведутся! Если подумать по-девичьи, самый надёжный вариант — это ты.

— Серьёзно?!

— Ещё как. Эти двое, даже начав встречаться, наверняка всё равно будут окружены девчонками и с привычной ухмылочкой со всеми болтать. Любая бы нервничать начала.

Конечно, я-то знаю, что он не такой человек.

Так что это чисто взгляд какой-нибудь другой девчонки, которая Саку толком не знает.

По крайней мере, так мне казалось… пока я это говорила. Но чем дальше, тем реальнее это звучало даже для меня самой.

По крайней мере, от его дурацких шуточек он точно не отвыкнет.

— А вот ты, Кайто, если бы у тебя появилась девушка, наверняка относился бы к ней ужасно серьёзно и прямо. Может, даже в тот же день удалил бы все контакты других девчонок.

— …Сделал бы! Даже если меня об этом вообще не просили!!

— Вот! Мне и не надо, чтобы ты так делал, но сам подход — очень трогательно! Если такое сказать Саку, он ведь сразу начнёт читать лекцию. Типа: «Слушай, Юко. То, что ты стал с кем-то встречаться, не значит, что нужно рвать все связи с друзьями».

Я изобразила его напыщенную манеру, и Кайто заржал:

— Блин, да ты один в один! Тогда я добавлю: «Я, знаешь, хочу быть тем, кто остаётся спокойным, даже если она далеко, даже если она говорит с кем-то другим, будто мы всё равно держимся за руки рядом».

— Прекрати, я так не могу! Он же реально такое скажет! Но из твоего рта это звучит просто кринжово!

— Эй, это уже по отношению ко мне несправедливо, нет?!

Мы хохотали, держась за живот, а потом синхронно выдохнули:

— Эх…

— Он же такой головомойный, этот Саку, — сказала я, потянувшись. — Может, мне стоило влюбиться в кого-нибудь вроде тебя.

— …

Ответа не последовало. Я повернулась — Кайто, опираясь одной рукой на велосипед, другой рукой прикрывал рот, будто сдерживал улыбку.

— Просто… мне кажется, в каком-то смысле только такой, как Саку, вообще способен выдержать роль парня Юко, — хмыкнул он.

— Эй! Что значит «в каком-то смысле»!?

— Ну… в каком-то… и в таком тоже, — неожиданно спокойно пробормотал Кайто.

Возникла неловкая пауза, и я поспешила сменить тему:

— Ладно, вот что хотела спросить. Среди тех, кто тебе признавался, не было ни одной, про кого ты подумал: «О, а эта ничего»? Ты же постоянно ноешь, что хочешь себе девушку.

— Ааа…

— Я поняла! Ты на самом деле уже в кого-то влюблён, да!?

— Нет, — он широко, открыто улыбнулся. — Просто сейчас мне хочется выложиться в клубе по полной.

«Понятно», — подумала я.

Я плохо разбираюсь в баскетболе, но даже я понимаю, насколько он хорош.

Наверное, он правда не хочет распыляться ни на что, кроме игры.

«Вот же он, прямой и упёртый, мой Кайто».

И как раз потому мне захотелось задать ему один маленький вопрос.

— Слушай, Кайто…

— А?

— Если твой очень-очень близкий друг влюбится в того же человека, что и ты, что ты сделаешь? И если ещё поймёшь, что этот человек к твоему другу тоже явно неравнодушен…

— Это ты к чему…?

— Да так, гипотетически! Мы тут с Назуной на днях такую тему зацепили.

Может, это прозвучало уж слишком прямо?

Но мне казалось, что Кайто даже тогда ответит честно и в лоб.

Я посмотрела на него — и точно: он, нахмурившись, серьёзно задумался.

— Я бы…

Наконец он поднял голову и посмотрел на меня ясным взглядом:

— ──Именно потому, что это дорогой друг, я бы всё равно влез между ними и дрался до конца.

Его ослепительная улыбка в этот момент показалась мне невероятно яркой.

«Если бы я тоже могла так думать, наверное, перестала бы так мучительно всё пережёвывать».

Я улыбнулась в ответ, стараясь подстроиться под него:

— Вот! Это так по-кайтовски — и так правильно!

— …Да? —

Он чуть скривил губы в своей обычной манере и добавил:

— «Если Юко готова отказаться от своих чувств из-за такого, значит, это было чувство ровно на таком уровне. Наверное… совсем не по-настоящему».

— Прекрати уже подмешивать свои фразы в мои мысли, это слишком смешно! И вообще! Я ни про какие свои чувства не говорила-а-а!!

Мы ещё немного поспорили в шутку, когда Кайто вдруг, будто что-то вспомнив, сказал:

— Кстати, Юко, ты помнишь церемонию поступления?

— А? А что с ней?

— Ну, когда мы в спортзале стояли в колоннах.

— Эээ…

Я попыталась вспомнить, но в голове тогда всё было занято ожиданиями и тревогой, так что, кроме того, что Утти выступала с речью, почти ничего не отложилось.

— Не, что там было?

Я честно призналась, и Кайто коротко хмыкнул:

— Да так, неважно.

— Эй, ну теперь-то интересно!

— Серьёзно, фигня.

— Ну расскажи!

До самого дома он так и увиливал от ответа.

Я решила не давить слишком сильно, поблагодарила его за компанию и попрощалась.

— Пока, Юко.

— Бывай, Кайто.

Я снова помахала ему вслед обеими руками.

— Увидимся на фейерверке!

Он обернулся, вскинул руку:

— Ага!

И всё же…

Почему-то в его улыбке, подсвеченной заходящим солнцем, мне почудилась лёгкая грусть.

＊

Так и наступил день салюта «Фукуи Феникс».

Я сидела у себя в комнате, а Утти помогала мне надеть юкату.

Вообще-то я собиралась попросить об этом у Саку у него дома, но Утти сказала:

— Наверняка Саку-кун тоже так думает, но, по-моему, круче будет, если ты появишься уже нарядная и он офигеет прямо в момент встречи.

И я такая: «Точно!»

Тук-тук — в дверь постучали.

— Да-аа, — отозвалась я.

Щёлкнула ручка, и в комнату вошла мама.

— Ой, Утти, извини, что так напрягаем, — сказала она, ставя на стол чай и сладости.

Утти с мамой уже не раз виделись раньше.

— Как мать я вообще-то сама бы хотела уметь надевать дочке юкату, но ни у меня, ни у Юко с такими вещами вообще ноль, — вздохнула мама.

— Эй, я не настолько ноль, как ты, — надулось моё отражение в зеркале.

— Когда это существо в режиме «сломанный робот» пытается спорить, звучит, скажем так, неубедительно, — фыркнула мама.

— Тише там!

Честно говоря, она была права: я уже который раз послушно делала «вииин-вииин» по её командам типа: «Подними, пожалуйста, руки», «Выпрями ещё чуть-чуть спину».

Утти тихонько хихикнула от нашего обмена репликами.

— Всё нормально, я это правда люблю. Да и меня никто специально не учил, так что, если попадётся какой-нибудь необычный узел, я просто лезу в интернет, смотрю видео и пробую по ходу дела.

Мама натянуто усмехнулась и тяжело вздохнула:

— Уже то, что ты можешь что-то найти и просто взять да сделать, — это круто. Но ещё больше впечатляет, как ты такая: «О, новый узел, давай попробуем», — и даже не паникуешь. Тут прям чувствуется разница в уровне.

«Ну… тут я согласна», — подумала я.

Я тоже офигела, когда Утти заявила:

«Может занять немного времени, но можно я попробую новый вариант, хоть ни разу так не завязывала?»

Утти ловко перебрасывала оби то сюда, то туда и объясняла:

— Этот узел называется «мариголд». По названию и настроению он, как мне показалось, очень тебе подходит, Юко-тян.

— Так, Юко, где, скажи мне, водятся такие ангелы?! — простонала мама.

— Мааам, выйди уже, пожалуйста!

— Не-еет, я тоже хочу с Утти поболтать!

— Мне правда стыдно, хватит уже…

— Юко-тян, не шевелись!!

— Есть!

«Ну вот, опять отругали».

Мама, наблюдая это, уселась на стул у письменного стола и довольно протянула:

— Я-а-ай.

«Серьёзно, может, хватит вести себя как ребёнок при моих друзьях…»

Но ей каждый раз настолько весело, что у меня всё равно не получается злиться всерьёз.

— Кстати, — сказала мама, прихватив конфету, которую сама же принесла.

— Утти и готовит, и убирает, и стирает, и сама такая милая, воспитанная, спокойная… Думаю, пацаны в школе просто не могут её игнорировать.

Утти смущённо улыбнулась:

— Да что вы, в отличие от Юко-тян у меня с таким вообще никак.

— Да ладно?! И это не ложная скромность?

— В начале старшей школы я ещё в очках ходила, выглядела очень уж тихой и незаметной. Тогда не то что признавались — даже просто поговорить со мной «просто так», а не по делу, мальчишки почти никогда не подходили.

Я помню, как была в шоке, когда впервые это услышала.

Мама театрально выдохнула:

— Мужики — дураки. Будь у меня выбор между тобой и Юко, я бы сто раз выбрала Утти.

— Эй! Ты вообще-то за воспитание дочери ответственность несёшь!

Хотя… по-честному, она права.

Одноклассницы иногда говорят: «Юко-тян, ты такая женственная», — и мне, конечно, приятно.

Но если подумать, это определение куда больше подходит Утти.

— Но всё равно, — продолжила мама, — ты же в старшей школе подружилась с Читосэ-куном, да? Я вон недавно наконец сама на него посмотрела!

Утти криво усмехнулась:

— А поначалу я его вообще-то терпеть не могла. Казалось, он лезет без спроса и переходит границы.

Я вспомнила, как она наехала на Саку на самом первом классном часу, и меня накрыла тёплая волна ностальгии.

«Никогда бы не подумала, что придёт день, когда мы вот так втроём поедем смотреть салют…»

— Серьёзно!? И как же вы в итоге сдружились?

— Мама, ты тоже уж слишком в душу лезешь!

На это Утти мягко улыбнулась:

— Всё нормально. Просто… Саку-кун, как бы сказать, не отводит взгляд от человека, который стоит прямо перед ним. Такое ощущение, что он лучше меня самой понимал, кто такая Учида Юа. Прости, звучит странно, да?

Где-то глубоко в груди кольнуло.

— Нет, всё понятно, — вмешалась мама, словно перерубая мои мысли.

— У нашей девчонки с детства было много друзей, но такой подруги, чтобы «как Утти» — настоящей лучшей, — у неё не было. Так что я правда рада, что и Читосэ-кун, и Утти не отводят от Юко взгляд.

— Ну, Саку-кун — это одно, а я-то тут явно не на таком уровне… — смутилась Утти.

— Ещё как на таком. Я бы очень хотела однажды увидеть вас и на церемонии совершеннолетия: чтобы Утти снова помогала Юко надевать фурисодэ. Оставайтесь такими же близкими всегда.

— Н-ну… фурисодэ — это уже перебор, — замахала руками Утти.

— И вообще, такие речи при родной дочери — это перебор! Мне ужасно стыдно, между прочим!

Мы все трое расхохотались, и Утти, наконец, встала:

— Всё. Готово, Юко-тян. Как тебе?

Я подошла к зеркалу в углу комнаты в полный рост.

Юката, которую я купила специально для этого дня, была на белом фоне, с хаотичными чёрными линиями и множеством ярко-красных, чуть мультяшных цветков камелии — в стиле тайсё-роман.

Оби был снаружи цвета цуюкусы, а внутри — цвета незабудки, как объясняла нам продавщица.

Цвет цуюкусы — мягкий голубой, а незабудки — чуть светлее, но плотнее, чем обычный небесно-голубой.

А посередине оби его стягивал шнурок-обидзимэ — по словам Утти, дизайн был вдохновлён мидзухики.

«Да… всё-таки это очень мило».

Я так долго сомневалась, но, кажется, выбрала действительно правильно.

Я резко повернулась, чтобы посмотреть на себя со спины, и…

— …Красиво.

Сама собой сорвалась тихая вздох-фраза.

Разумеется, это было не о моей собственной спине.

── Там, на оби, словно бок о бок распустились два цветка.

Цвета цуюкусы и незабудки.

Узел, завязанный из лицевой и изнаночной сторон оби, почему-то выглядел для меня именно так.

Похожи, но чуть-чуть разные.

Но при этом будто крепко держатся друг за друга за руки.

В плоском зеркале возле меня, заглядывая сзади, улыбается Утти.

…Точно так же, как в тот день, широко-широко.

Где-то в глубине носа защипало.

— Ну как? — неуверенно спросила Утти, тоже заглядывая в зеркало.

Я развернулась и крепко-крепко обняла её:

— Утти, я тебя обожаю! Ты такая невероятно милая!!

— Эй, Юко-тян, сейчас всё помнёшь, я только выровняла…

— Тогда ты всё заново поправишь!

— Э-это уже как-то не так должно работать…

Я только сильнее вцепилась в неё руками.

— Сейчас и макияж сотрётся, — мягко пожурила она.

Слушая этот успокаивающий голос, я подумала:

«Когда-нибудь…

Когда-нибудь обязательно… ─────».

＊

Дзинь-до-о-нь!

От нетерпеливого звука дверного звонка я, то бишь Читосэ Саку, невольно усмехнулся.

«Юко же точно из тех, кто жмёт на кнопки светофора и лифта по десять раз подряд».

Сейчас половина шестого.

Она, конечно, написала, но всё равно опаздывала ровно на тридцать минут.

Если бы речь шла только о Юко — ещё ладно, но когда с ней вместе Утти, такое для них редкость.

Я поднялся с дивана, на котором валялся, и открыл дверь.

— Приве-е-ет! Доставка девицы эпохи Тайсё!

За порогом меня ждала ало-красная камелия, словно вырезанная прямо из закатного неба.

Я невольно сглотнул.

Юката с традиционными цветами и орнаментами, обыгранными по-современному, потрясающе шла Юко с её чуть «неяпонским» лицом.

Волосы собраны в высокий пучок так, что шея полностью открыта, а длинные синие серьги, похожие на мидзухики и совпадающие с обидзимэ, тихо позванивают.

Лёгкий ветерок приносит тонкий, непривычный для неё аромат — что-то вроде цветков сливы.

То ли это румяна, положенные щедрее обычного, то ли естественный румянец — на белоснежных, как сёдзи невесты, щёках маленькими камелиями вспыхнуло пламя.

Пока Юко переминалась на месте, с нетерпением ожидая реакции, я выдавил:

— Ну… э… ты… чертовски милая.

В голове я собирался выдать что-то куда более напыщенное или, наоборот, легкомысленно-шуточное, чтобы замаскировать собственное смущение, но язык споткнулся о неловкость, и наружу вылезла до ужаса банальная фраза.

И всё равно Юко радостно хихикнула:

— …Есть, операция прошла успешно.

И тут же хлопнула в ладоши с Утти, стоящей рядом.

…А я разинул рот.

— Ээээээээээ!?

И, полностью забыв о соседях, заорал во весь голос:

— Эй, Саку-кун, не так громко, ладно? Для начала может впустишь нас? — произнесла Утти.

Потому что, потому что, потому что…

Утти была не в юкате.

＊

— Хнык-хнык, хнык-хнык…

Я рыдал.

— Короче… Я же заранее переоделась, чтобы помочь Юко-тян, а в оставшееся время решила по-быстрому раскидать дела по дому и, не глядя, плеснула соусом на юкату…

— Хнык-хнык, хнык-хнык…

— Ну прости уже, правда.

— Вот только сейчас, вот только сегодня я искренне ненавижу этот твой планомерный, хозяйственный характер, Юа. Надо было всё дома бросить к чёрту, а причёску-карандашики-макияж-аксессуары выбирать до самого выхода, визжа: «Что делать, вообще нифига не понятно!»

— …Саку? Это сейчас вообще чья пародия?

Юко посмотрела на меня взглядом ледяным, как летний какигори.

— Просто… Я же весь день ждал, что увижу вас обеих в юкатах… А в итоге — вот это вот всё. Это уже не жизнь, а кидалово по аннотации.

— И ещё этот твой режим «Кэнтаччи» включился, — пробормотала Юко.

Юа смущённо улыбнулась:

— Я хотя бы постаралась не рушить общую атмосферу и выбрала платье с крупным цветочным принтом…

— Да дело не в этом! Представь: тебе говорят, что на ужин сегодня настоящий краб сэйкога-ни, а на стол ставят крабовые палочки. Ты такая: «Ну и так сойдёт»? Хотя, кстати, если макать их в тот же соус из уксуса с соевым, что и краба, вполне норм.

— Эээ… а мы вообще о чём говорили?

Юа обречённо опустила плечи:

— Ладно уж, давай так: в следующий раз я нормально надену юкату, и мы снова вместе пойдём на фестиваль. Так устроит?

— …Точно?

— Да-да, точно-точно.

Мы с Юа утвердительно кивнули друг другу, и тут:

— Ни фига подобного!!! — заорала Юко.

— Алло! Я, между прочим, так старалась нарядиться, а реакция на меня какая-то ультрамикроскопическая, не находишь?! Прежде чем убиваться по тому, что Утти без юкаты, и договариваться о следующем фестивале — нормально на меня посмотри!

— Прости, меня просто снесло от масштаба утраты.

— Вот! Смотри хотя бы, как Утти мне пояс завязала!

Она развернулась, чтобы показать узел.

— О? Неплохо справилась.

— Ага-ага! Ещё хвали, ещё!

— Угу, как и ожидалось от Юа.

— М-м! Хотя ты, конечно, прав, но я не только это хотела услышать!

Я встретился взглядом с Юа, и мы оба прыснули.

— Тебе очень идёт, правда, — сказал я.

— Эхе-хе… — Юко довольно расплылась в улыбке.

— Ну что ж, — поднялась Юа. — Мы и так немного задержались, давай уже переоденем и тебя, Саку-кун.

— Ага, рассчитываю на тебя.

Как и говорила Нанасэ в «Такокю», в принципе я мог бы и сам кое-как справиться.

Но тот узел я завязывал, уткнувшись в обучалку на видео и повторяя «на глазок», так что, раз уж Юа сама предложила помощь, грех отказываться.

С Нанасэ мы в прошлый раз мучились минут тридцать, пока всё более-менее стало похоже на правду.

Я достал из шкафа пакет и протянул Юа.

Чёрная юката с белыми стрекозами — тот самый подарок, который я получил от Юко на день рождения.

Юа проверила пояс и спросила:

— Саку-кун, а под юкату ты что-нибудь надеваешь?

— В смысле, надо?

— Вообще-то лучше надевать что-то, что впитает пот. Но, в принципе, как тебе удобнее.

— Лишняя морока, обойдусь.

— Понятно. Тогда для начала сними верх.

— Есть.

Я послушно стянул футболку примерно до середины, и в этот момент:

— СТОО-О-О-О-О-О-О-О-ОП!!!

Юко взвыла так, что, кажется, стекло дрогнуло.

«А, ну вот, я снова вляпался», — подумал я.

— Почему вы вообще так спокойно собирались его раздевать?! И почему ты, Саку, так же спокойно начал раздеваться по первой же команде?!

Мы с Юа переглянулись, и она смущённо почесала щёку:

— Ой, прости, привычка.

— Какая ещё привычка?!

— Шорты он, разумеется, пойдёт снимать в ванную, не переживай, — добавила она.

— Не говори так, будто есть и другие варианты!!

С Нанасэ всё было примерно так же: особенно летом я иногда по инерции выхожу из ванны по дому с голым торсом. Для Юа, которая часто приходила готовить у меня дома, это уже давным-давно не повод смущаться или шарахаться.

…Хотя в самый первый раз за это мне, если вспомнить, ужасно влетело — отчитали по полной.

Я всё объяснил, но Юко всё равно надуться не перестала.

— Значит, у вас тут, оказывается, отношения с регулярным демонстрированием голого тела, да?

— Юко-тян, как ты это формулируешь! — ахнула Юа.

И я тут же подхватил:

— Да вообще, раз уж ты всё равно будешь меня одевать, сделать вид, что ничего не видишь, всё равно не выйдет. Не нравится — просто отвернись на время, ладно?

— От этого мне тоже как-то не по себе!

— Юко, спокойно подумай. На море я всё равно буду голый по пояс.

— …Точно!!

Наконец она, кажется, приняла это и хлопнула в ладоши.

Но я её понимаю.

Если бы Юко, оправдываясь тем, что «на пляже всё равно в бикини», переодевалась бы у меня в комнате до такого же состояния, я бы точно сорвался.

В конце концов я накинул юкату и встал.

— Расчитываю на тебя.

— Ага. Я буду завязывать со стороны живота, так что смотри, как делаю. Если хочешь, и ты тоже, Юко-тян.

С этими словами Юа взялась за оба края ворота и слегка потянула их на себя.

…Уф.

После всего, что я только что выдал при Юко, не хочется показывать это на лице, но на деле ситуация куда более неловкая, чем я ожидал.

Ощущение, будто меня раздевают по рубашку.

Когда я вообще голый по пояс, мне плевать, а вот так, когда юката распахнута спереди и на меня смотрят, — почему-то чудовищно стыдно.

Юа, похоже, вовсе не парится: быстро закрывает меня — сначала нижний борт, потом верхний.

— Саку-кун, подержишь тут?

— Ага.

Я, как она сказала, прижал рукой край верхнего борта, чтобы юката не раскрылась.

Юа протянула руку и легко провела по боку моей талии.

Наверное, проверяет, где кости, но это начинает становиться подозрительно: мне уже как-то не по себе.

Она встала на колени и, почти обняв меня, обвела поясной шнур у меня за спиной, вывела вперёд и завязала. Свободный конец ленты аккуратно заправила внутрь, пальцами слегка скользя по низу живота.

Меня передёрнуло: сладкое покалывание пошло отнизу живота к пояснице и дальше по всей спине.

Юа поднялась, взяла оби и снова обвила меня руками, как раньше.

Обычно еле уловимый запах её мягкого органического шампуня теперь густо стелился от моего подбородка до переносицы, будто облизывая кожу.

То ли из-за широкого пояса, то ли ещё почему, но Юа прижалась ко мне всем телом.

Я невольно опустил взгляд — и увидел, как у меня в груди расплющилась и мягко расползлась белоснежная ложбинка между её грудями…!

— Са-а-ку? Куда это мы смотрим?

— Простипростипрости!

Плохо дело, я в какой-то момент полностью забыл, что тут вообще есть Юко.

Надевание юкаты — какое же это лаком… то есть смертельно опасное занятие.

Такие внезапные атаки — не по правилам.

Я уставился в потолок, пытаясь успокоиться, и тут у самого затылка раздался ровный, ледяной голос Юа:

— Саку-кун?

— …Что?

— Нам с тобой потом нужно будет поговорить.

Это ведь было не специально. Правда. Клянусь.

＊

Так, приведя себя в порядок, мы втроём — я, Юко и Юа — плечом к плечу направились в Восточный парк.

Встречаться сразу на набережной, где проходит фестиваль, показалось морокой, так что точкой сбора сделали именно парк.

Сейчас половина седьмого.

Фейерверк начинают в половине восьмого, а от парка до поймы реки меньше пяти минут пешком.

Если собираться в такое время, можно спокойно занять место, а потом не торопясь набрать еды и напитков.

По дороге попадались небольшие компании в юкатах, шедшие в том же направлении, что и мы.

С крыш частных домов и с балконов доносился весёлый шум, в воздухе витал аромат барбекю. Взрослые, которые смотрят салют из дома, как обычно, начинают потихоньку пить примерно к этому времени и ждут первого залпа — такая негласная традиция.

Праздник проходит так, что до него можно дойти и от станции Фукуи, поэтому раз в год в этот день весь город как будто пропитывается лёгким, приподнятым настроением.

В детстве я просто не находил себе места и ждал темноты, сам не понимая почему.

Когда показался «Европпа-кэн» рядом с Восточным парком, я сразу заметил троицу: Кадзуки, Кайто и Кэнту.

Я махнул им и подошёл ближе, как вдруг

— Уооооооооооооооооо! Чего-о-о-о!?

Самый громкий уже заорал.

— Прости, но эту часть я уже отыграл, так что можно опустить, — сказал я.

Первая половина его крика относилась к юкате Юко, вторая — к тому, что Юа пришла в обычном платье.

— Мы ж с Кэнтой специально в «Дон Кихот» ездили это покупать!!

Если присмотреться, Кайто был в чёрном дзинбэй, а Кэнта — в тёмно-синем.

— Я подумал, раз все будут в юкатах, будет грустно, если мы будем выбиваться, да, Кэнта?!

Сам Кэнта стоял, мялся и выглядел до смерти смущённым.

— Я-то, вообще-то, и в обычных шмотках нормально пришёл бы. У здоровяка Асано ещё туда-сюда, а вот на таком, как я, это всё будет смотреться как «бедный батрак из Эдо», и мне это не очень…

Сравнение было настолько точным, что я невольно прыснул.

Юко широко улыбнулась и сказала:

— Да ладно, Кэнта, тебе очень идёт!

— Ю… Юко тоже… роскошная, — выдавил он.

— «Роскошная» — это сейчас за комплимент считалось?!

— Я… о том, что…

Договорить он не успел:

— Ааааааааа! Юко такая мииилаяаа!! — снова взвыл Кайто.

— Ага-ага! Ещё похвали, ещё! А то один кое-кто как-то вяло отреагировал!

«Сколько ни смотри на меня так, ответ не изменится», — подумал я, и тут Мидзусино Кадзуки, который в серой юкате выглядел так, будто носит её каждый день, спокойно сказал:

— Если Саку не стал закидывать её набором шаблонных комплиментов, значит, Юко оказалась ещё красивее, чем он ожидал, и у него просто вылетели слова.

— Это правда, Саку?!

— По факту да. Но то, что именно ты это раскусил, почему-то бесит.

Перекинувшись парой таких реплик, я огляделся.

В самом Восточном парке уже было不少 людей с разложенными пледами.

Как ни крути, это один из главных летних праздников, но даже на основной площадке на набережной толпа не такая, чтобы невозможно было найти место. По сравнению с репортажами из Токио, где показывают цветение сакуры или крупные фейерверки, тут можно даже сказать, что просторно.

Хотя для жителя Фукуи это всё равно считается «толпой».

Раз уж рядом есть просторное, удобное место, вполне логично, что многие выбирают остаться в парке.

Пока я об этом думал,

— Йо-о-о, народ!

— Извините, чуть задержались.

к нам подошли Нанасэ и Хару.

— О-о-о…

С нашей стороны сам собой раздался дружный возглас.

Юкату Нанасэ я уже видел раньше, но узор был другим, не таким, как в памяти.

Светло-голубой фон, по которому расходились круги, словно от падающих капель, а между водорослями плавали ярко-красные золотые рыбки. Дизайн легко мог бы выглядеть по-детски, но чёрный оби и золотой обидзимэ придавали всему образу взрослую, собранную ноту.

Я вспомнил, как тогда вдруг стало грустно от мысли, что этот вечер никогда не повторится.

Мы вдвоём бегали, как дети, вылавливая золотых рыбок.

Красная и чёрная… интересно, плавают ли те двое, которых мы тогда назвали «Читосэ» и «Саку», всё ещё где-то рядом, прижавшись бок о бок.

Нанасэ посмотрела на меня и едва заметно, чуть вызывающе улыбнулась.

«А, всё-таки да», — подумал я с какой-то особенно ясной уверенностью.

Я уже не удивлялся ей так, как в тот день, не терял почву под ногами.

Мы уже не были парой, как тогда.

…Но она казалась красивее, чем в тот раз.

— Чито-се-е-е!

Как будто пнув прочь мои приторные мысли, позвала меня Хару.

Она ловко застучала ко мне по асфальту в непривычных для себя гета.

— Сэ♡н-па-а-ай♡ Ну как вам моя юката, а♡

У неё был чисто белый фон, а поверх — огромные синие, как самое лето, цветы ипомеи, тянущиеся во все стороны. Местами между ними вспыхивали ярко-жёлтые цветы — ослепительные, как чья-то улыбка.

Волосы, обычно стянутые как попало, сегодня были аккуратно собраны и украшены канзаши, и при всём её балагурстве образ получился до обидного женственным.

Где-то внутри всё тихо зашипело, заиграло пузырьками, и я не успел удержаться:

— Ты… очень красивая. Правда.

Кажется, такого ответа она точно не ожидала:

— Ч-что…

Хару порывисто отвернулась всем корпусом.

Логично. Я и сам не ожидал, что такое слетит с языка.

— С-спасибо, — пробормотала она.

— Ага, — кивнул я.

В нашу неловкую паузу тут же вклинилась Нанасэ:

— Ну вот такую реакцию я и хотела увидеть. Всё-таки и юкату, и аксессуары, и причёску с макияжем — всё от и до продюсировала Великая Нанасэ Юдзуки, между прочим. Кстати, именно поэтому мы и опоздали.

— Я уже догадался, — вздохнул я.

Хару, чуть было приободрившаяся, снова уставилась на меня:

— Так, стоп, милорд, что сейчас прозвучало?!

— У тебя слишком хороший вкус, — серьёзно сказал я.

— Это ж вдвойне подозрительно, ты чего несёшь, ааа!

Юко, Юа и все парни, глядя на нас, дружно расхохотались.

Так мы, шумные и яркие, начали наш летний фестиваль второго года старшей школы.

＊

Как и ожидалось, набережная, где проходил фестиваль, ещё была почти пустой, вся в дырах между редкими компаниями.

Уже собирались занять любое подходящее место, как вдруг поняли, что вообще ничего не взяли, чтобы постелить под себя. Разумеется, Юа тут же достала из сумки старую добрую «семейную» клеёнчатую подстилку, а Нанасэ — стильный коврик какого-то аутдор-бренда с модным принтом.

Я невольно усмехнулся: в каждом смысле — очень они.

Оставив сумки в качестве «закладок», мы всей толпой направились к ряду с палатками.

Мы накупили всего по чуть-чуть: картошку фри, такояки, караагэ, бэби-кастеллы, яблоки в карамели, сахарную вату. Правильнее, наверное, было бы заранее затариться так, чтобы хватило на весь фейерверк. Но это было бы уже слишком скучно.

Потому что, как по мне, один из главных кайфов юности — это именно вырываться посреди салюта к палаткам и шляться между прилавками.

Так что, хоть все и понимали, что логичнее разделиться, никто даже не заикнулся. Мы дружно занимали очередь, дружно переходили к следующему лотку.

Хару шла впереди, грызла яблоко в карамели и по пути стащила один такояки из коробки, которую нёс рядом с ней Кэнта.

За ними Нанасэ с Юа о чём-то оживлённо болтали, а Мидзусино Кадзуки чуть поодаль лениво наблюдал за всей этой картиной.

Мы с Кайто замыкали шествие, а прямо перед нами Юко шла с сахарной ватой в одной руке.

Глядя на их радостные спины, я поймал себя на мысли: «Как же это всё классно».

Пока все шумят, об этом не думаешь, но, скажем, между Кэнтой и Хару, между Нанасэ и Юа — у каждого своя дистанция, свои реплики, свой ритм. И в такие вот мимолётные моменты особенно отчётливо чувствуешь: мы же все по отдельности, каждый сам по себе.

Если трезво посмотреть, характеры, вкусы, хобби — у нас довольно разные.

Но у кого-то с кем-то находятся точки соприкосновения, кого-то тянет к тому, чего у самого нет. Эти тонкие ниточки переплетаются — и в итоге мы вот так плаваем по ночи, как стая рыб.

…В дни фестивалей во мне всегда странно намешаны подъём и сентиментальность.

Пока я об этом думал, Кайто резко закинул мне руку на плечи.

— Эй, Саку, признавайся: чья юката тебе нравится больше всего?

Я хлопнул его по предплечью и ответил:

— Такие бесвкусные рейтинги девчонок не делают парня популярным, знаешь ли.

— Да ладно, можно же хоть сегодня расслабиться.

— Сам-то как считаешь? И, кстати, твоё лицо чересчур близко.

Кайто, не убирая руки, задумчиво нахмурился и сжал кулак на другой руке.

— Душа требует немедленно ответить: «Юко», ведь я топлю за неё ещё с церемонии поступления. Требует… но… Юката Юдзуки просто неприлично сексуальная, да и сам не заметил, как подумал, что Хару сегодня, чёрт возьми, милая. И, если уж на то пошло, на фоне всеобщих юкат Утти, единственная в платье, даже трогательно выделяется.

— Согласен. Возражений нет.

— Нам что, обязательно выбирать кого-то одного?!

— Спроси об этом себя тридцать секунд назад.

Мы оба расхохотались, и я вдруг подумал: «Ладно. А если».

Если бы прямо сейчас нужно было признаться той, от кого сегодня сильнее всего перехватило дыхание, то, наверное…

Юко, шедшая впереди, легко обернулась.

Сахарная вата в её руке мягко подпрыгнула следом.

— Ну-ка, ну-ка, о чём речь?

Я посмотрел на её обычную солнечную улыбку в необычном наряде и сказал:

— Обсуждаем, какая ты красивая.

Рядом Кайто заорал:

— Вот именно!!!

— Тада-а-ам, сто ты-ы-ысяч миллион ба-аллов♪ — Юко улыбнулась ещё шире, глаза превратились в дуги.

По земле, конечно, стука не слышно.

Но в голове всё равно:

тук-тук, цок-цок —

словно гета пляшут по настилу.

Напоследок мы купили восемь бутылочек рамунэ и вернулись к своим пледам.

＊

Не заметил, как вокруг уже совсем всё подошло к порогу ночи.

После семи народу ощутимо прибавилось, и обычно пустынная набережная вдруг зацвела пёстрым узором из цветастых юкат.

— Эй, Хару, ты ноги как сидишь, совсем развалилась.

— А что, они тут почти не двигаются, вообще не тянутся, неудобно же.

— Не требуй от юкаты функционала спорт-формы.

— Хару-тян, так, как ты сейчас сидишь боком, она быстрее разъедется. Лучше сядь «лепёшкой», на попу.

— Ого, так и правда удобнее! Спасибо, Утти!

— Эй, а меня почему не предупредили?! У меня колени в позе «сэйдза» уже умерли!

Слушая вполуха девчачий гомон, я поймал себя на мысли: «Вот оно, лето».

Не знаю даже, как сказать… какое-то уж слишком правильное, как по учебнику, лето семнадцатилетнего.

Пилик-пилик — завибрировал смартфон.

На экране высветилось имя Асука-нээ.

После поездки в Токио мы, кстати, уже успели обменяться номерами и LINE.

То особенное время, когда мы ждали каждой возможности увидеться, и та странная связь, которая между нами была, в каком-то смысле исчезли — и от этого немного грустно.

Но всё равно это лучше, чем навсегда остаться в формате «крутая старшая и чудесный младшеклассник, который в неё влюблён».

И я, и она, и все вокруг понемногу меняются — вот так вот, шаг за шагом.

Пока я об этом думал, открыл сообщение —

— …

Там была фотография Асука-нээ в юкате.

Я сразу ткнул по ней и развернул на весь экран.

Благородный тёмно-синий фон, на котором, словно сейчас рассыплются от малейшего прикосновения, распускаются хрупкие белые лилии. Чуть отросшие волосы она собрала сзади в небольшой хвостик и украсила их заколкой цвета бирюзы.

Наверное, потому что к селфи она не привыкла.

Взгляд смотрит куда-то совсем мимо объектива, и эта лёгкая неуклюжесть делает её ещё более невыносимо милой.

«Капец, я сейчас точно сижу с идиотской улыбкой», — подумал я.

Снова — пилик.

«Ты тоже обязательно пришли фото в юкате!!!!!!!!!!!!»

Я не выдержал и прикрыл рот ладонью.

«Что это вообще за женщина такая… до чего же она милая, а?»

И где та «женщина-мечта», загадочная фигура из прошлого?

Пока я мысленно бурчал, всё равно улыбка не сходила с лица. И при этом в груди кольнуло:

«Вот в такие моменты особенно чувствуешь, как много значит один год».

Асука-нээ сейчас здесь нет.

Интересно, будет ли она смотреть салют в следующем году уже в Токио.

И если да, то, может быть, тогда рядом с ней…

— Ого? —

Кадзуки неожиданно ловко выхватил у меня из рук телефон.

— Эээээээээй!

Я невольно заорал.

— Это ж надо: мало того, что вокруг тебя и так одни красавицы, так тебе ещё и Нисино-сэнпай фотку в юкате присылает. Грешный ты парень, Читосэ.

— Не смей смотреть чужой телефон! Ты мне кто, ревнивая подружка, что ли?!

— «Ты тоже пришли фото в юкате», говорит… Хм, ну тут прямо запахло только что начавшей встречаться парочкой.

— НЕ ЧИТАЙ В СЛУХ!! Я тебя сейчас в трубу засуну и первым же залпом в небо запущу!!

Пока я пытался выдрать смартфон обратно,

— Са-а-ку?

— Саку-кун?

— Чи-то-сэ?

три голоса произнесли моё имя тоном только что вынутого из морозилки эскимо «адзуки-бар»: холодно и твёрдо.

Я осторожно повернулся в их сторону — Юко мило улыбнулась:

— Дай-ка телефон на минутку?

— Э-это личная переписка, между прочим…

Рядом так же мило улыбались Юа, Нанасэ и Хару. Страшно.

— Я же не собираюсь читать твой LINE. Ты же хочешь отправить фото Нисино-сэнпай, да? Я тебя просто сфоткаю.

Кадзуки, зажимая рот рукой, как мог пряча смех, передал Юко мой смартфон.

— Так, Саку, улыбаемся!

— Ха… ха-ха…

Я криво дёрнул уголками губ, глядя в объектив.

Щёлк — Юко нажала на кнопку и тут же сунула телефон Юа.

— Это ещё не всё?!

— Саку-кун, теперь давай что-нибудь озорное, — сказала Юа.

— Эй, Утти?!

Щёлк — и уже Нанасэ.

Кайто с Кэнтой изо всех сил давились от смеха, уткнувшись в плечи.

— Читосэ, давай лицо такое, как тогда, когда тебя грудью с двух сторон зажали я и Юко.

— Это уже жестоко!!

Щёлк — и, наконец, Хару.

— Так… Тогда давайте «Читосэ, смотри так, будто ты обожаешь Хару-тян»!

— И ты собираешься такое Асука-нээ отослать?! Это ж страшнее самого фейерверка!

Щёлк — в тот момент, когда последняя фотка была сделана, все, будто по команде, взорвались смехом.

Кекот, хохот, визг — громче даже, чем общий шум фестиваля.

Словно пытаясь растянуть этот миг,

словно мечтая, чтобы лето никогда не заканчивалось.

── С тихим свистом в небо взмыла первая ракета.

＊

Через какое-то время, насладившись фейерверком, я отправился к палаткам за добавкой.

Из-за Хару и Кайто всё съестное улетучилось в мгновение ока.

Обычно в такие моменты по классике решаем жребий — камень-ножницы-бумага или ещё какой-нибудь дурацкой игрой. Но сейчас почему-то все молча уставились на меня с таким… тёпло-язвительным взглядом.

Ээ, чего?

Типа «сам и иди»?

Я что, прям настолько виноват?

Стоять одному в очередях к палаткам — это вообще, между прочим, совсем не похоже на «славную юность».

Кстати, когда я отправил Асука-нээ все четыре фотки, она просто умирала со смеху.

Так что, в итоге я один бродил по ночному фестивалю.

Вокруг было столько шума, будто взяли все детские голоса в городе, собрали в один огромный таз и разом вылили сюда.

Я вообще впервые смотрю фейерверк прямо на месте.

Вблизи поражает, как грохот бьёт по животу.

Для шумной тусовки это, конечно, идеально, но, криво усмехнувшись, я поймал себя на мысли, что всё-таки больше люблю смотреть на это чуть издалека, спокойно.

Запах вкусной еды перебивал аромат земли и летней травы.

До начала салюта к каждой палатке тянулась длинная очередь, а сейчас всё уже поутихло — даже если ходить по ларькам одному, времени много не уйдёт.

Я взял две порции якисобы, три порции каких-то «мару-мару-яки», по две сосиски на шпажке и шоколадных банана и с трудом упихал всё это в большой пакет, который мне дали в первом ларьке.

Если сложить сосиски и шоколадные бананы, как раз выходило по штуке на каждую из четырёх девчонок, но клянусь, это вообще не намёк и не изощрённая месть за недавние издёвки.

Ладно, пора возвращаться и спокойно досматривать салют.

Я уже собирался повернуть назад, но, развернувшись, вдруг увидел прямо перед собой Нанасэ.

— Йо.

— Если ты пришла помогать, я уже всё купил.

— Ммм, помогать мне что-то совсем не хочется, — невозмутимо ответила она.

Ну, видимо, увидела меня по дороге из туалета и решила подождать.

Я коротко вздохнул и сказал:

— То есть чисто потроллить пришла?

— Не-а. Похищать, — улыбнулась она самым озорным видом.

— Эй, Читосэ, давай посмотрим с насыпи.

— Там же выше всего на чуть-чуть, разницы особой не будет.

— Идём, говорю.

Я послушно двинулся следом за Нанасэ.

Мы взобрались на насыпь и остановились там, где показалось удобнее.

Наверное, действительно, даже этот небольшой перепад высоты немного меняет картинку.

— Ладно… — я заговорил. — О чём речь?

Раз уж она вытащила меня отдельно, наверняка хочет поговорить о чём-то, чего не должны слышать остальные.

Но когда Нанасэ медленно повернулась ко мне, на её лице было… удивительно искреннее недоумение.

— Э? Не угадал?! Типа: «я видела здесь этих из Янко» и всё вот это?

Я так выдохнул, что, кажется, воздух из меня выходил целую вечность.

— Всё ясно, как ты ко мне относишься. Ой, простите, пожалуйста, что я у вас тут вечная доставщица проблем, — пробурчала она.

Необычно: похоже, она и правда слегка обиделась — демонстративно фыркнула и отвернулась.

— Ладно, прости, серьёзно! Но тогда… что?

Нанасэ уставилась на меня тяжёлым взглядом и, явно офигевая, произнесла:

— Когда девчонка зовёт парня улизнуть с фестиваля, на который они пришли вместе с друзьями, причина, по-моему, может быть только одна.

Она сделала полшага ко мне.

— Я хотела посмотреть его вдвоём.

А. Вот это уже… правда, с моей стороны было некрасиво.

— Долго не получится. Нас всё-таки ждут.

— Здесь десять тысяч залпов, вообще-то.

Думаю, десять из них ты можешь подарить мне?

Её рука нерешительно потянулась к моей.

Сам того не замечая, я рефлекторно дёрнул пальцами.

— Я не буду держать тебя за руку, мы же уже не пара. Так что просто… дай подержаться за рукав, — сказала она и аккуратно сжала край моей юкаты.

Бух-бах, бух-бах — один за другим раскрывались в небе цветы.

Каждый раз вспышки на миг освещали красивый профиль Нанасэ.

Один, второй, третий.

Ком к горлу подкатил так сильно, что я запрокинул голову и уставился в небо.

Четвёртый, пятый, шестой.

Перевёрнутое сердечко вспыхнуло и так же легко растворилось.

Седьмой, восьмой, девятый…

«Ещё один. Всего один залп».

Я подумал:

── смогу ли я вообще дать название этому чувству?

＊

— Вау….

＊

— Долго же ты, Са-аку!

Стоило мне вернуться к своим, как Кайто тут же накинулся с претензией.

Нанасэ, которая ушла следом за мной, должна была вернуться чуть позже, с разницей по времени.

— Сорри, у ларьков очередь была. Но я всего накупил.

— Мы волновались, Юко даже пошла тебя искать. Не встретились?

— Неа. Там людей тьма-тьмущая.

Лёгкий укол в груди — словно иголкой.

Если она реально искала меня у палаток, мне дико неловко.

Я уже подумывал пойти за ней сам, как вдруг:

— А-а-а! Саку уже вернулся!

— Я же говорила: застрял где-нибудь, любуясь милыми девочками в юкатах.

Юко и Нанасэ подошли вдвоём.

— Юко, говорят, ты меня искала? Прости, похоже, разминулись.

— Да всё норм. Виноваты мы, что всю миссию на тебя одного повесили, —

сказала она и лучезарно улыбнулась.

Наверное, они просто столкнулись с Нанасэ по дороге.

В любом случае, хорошо, что она не слишком зря потратила время.

Фейерверк длится всего около часа.

Как ни крути, уже ближе к финалу.

— Я сажусь рядышком с Са-а-аку!

Хиираги Юко скинула гета и забралась на плед, я подвинулся, освобождая ей место.

— И что вкусненького ты принёс?

— Рекомендация дня: шоколадный банан и франкфурт.

Я говорил и одновременно раздавал всем покупки.

— Эээ, а мне больше марумару-яки нравятся…

— …Точно?

— Ага! Обожаю их!

— Чёрт, думал, любая нормальная девушка выберет шоколадный банан!

— Саку, ты сейчас что вообще сказал?

Пока мы перебрасывались репликами, Кайто рявкнул:

— О, я тоже давно хотел шоколадный банан!!

— Я тебя щас через Асуву на тот берег запулю, хочешь?

— С чего вдруг?!

Не отвечая, я палочками аккуратно разломил марумару-яки пополам.

— На, Юко, бери кусок побольше.

— Ла-аадно, а-а-ам♪

— Эм… а Кайто сейчас, похоже, кровавыми слезами смотрит в нашу сторону, — заметил я.

— Не обращай на меня внимания!! Желание похоронить Саку, который её кормит с палочек, чуть-чуть слабее, чем желание смотреть, как Юко ест!

Вот ведь…

— Ну смотри, сам выбрал, так что держись, — вздохнул я.

Ещё раз разломил кусок до размера «на один укус», зажал палочками и поднёс.

— Так-так, открывай рот, а-а-ам.

Юко закрыла глаза и чуть приоткрыла ротик, и я аккуратно потянулся к её губам —

— А-а-ам!

И с боковой атаки кусок выхватила Аоми Хару.

— Марумару-яки бомба!! И желток идеальный попался!

Юко распахнула глаза и завопила:

— Эй, Хару?!

— Ой, прости, ты первая хотела?

Хару выхватила у меня палочки, сгребла оставшиеся куски «огрызка» и сунула их Юко к губам.

— На, Юко, большой кусок, а-а-ам.

— Да дело не в этом! Совсем!!

— Ладно-ладно, — вмешалась Учида Юа, успокаивая обеих.

— Эх… — протянул Мидзусино Кадзуки. — Кэнта, ну как тебе такая картина?

У Ямадзаки Кэнты глаза просто горели.

— Это ж дичь какая-то! Я же прямо сейчас коллекционирую летние ивенты, да?!

— Я понял, что ты на седьмом небе, но давай хотя бы не называть это «ивент-коллекцией», — вздохнул Кадзуки.

— Но это же фейерверк, фестиваль, девчонки в юкатах! И главное — с друзьями!!

Кадзуки уже открыл рот, будто собираясь что-то съязвить, но внезапно закрыл и почему-то очень спокойно сказал:

— Ага. Наконец-то мы именно этой компанией на такой праздник выбрались.

Кэнта непонимающе уставился на него:

— Ну… я тут вроде просто бонусом добавился, не?

Кадзуки медленно покачал головой:

— Не совсем. Мы с Юдзуки и Хару нормально сдружились только когда оказались в одном классе. Да и вообще… Сходить куда-то поболтать — одно. А вот когда вся компания может вот так вместе выбраться на фейерверк — это, по-хорошему, редкая роскошь.

Для такого сухаря это были на удивление сентиментальные слова.

Кэнта всё ещё не до конца понимал, о чём речь, и тогда Кадзуки продолжил:

— Ничего особенно сложного. Просто бывает: у кого-то сборы с клубом, у кого-то семейная поездка, кто-то уже пообещал встретиться с другими друзьями. А ещё… —

Он на секунду замолчал и тихо добавил:

— …Ну, например, если у кого-то появится парень или девушка, в следующем году мы уже, может, не сможем собраться вот так, всем составом.

Эти слова, как одиночный залп, влетели точно в паузу между двумя вспышками и, кажется, долетели до каждого из нас.

Вполне возможно, говорил он вообще не Кэнте.

Вполне возможно, хотел сказать это самому себе.

Повисла шумная, но почему-то тяжёлая тишина, и её, как всегда, разрезал Кайто, ухмыльнувшись:

— Э, хорош, давай не сейчас об этом.

Кадзуки тоже легко улыбнулся:

— Ага. Вон, финал уже скоро.

Как будто подтверждая его слова, в небо одна за другой рванули ракеты.

Дон-дон, дудудун.

Пара-пара, парара.

Юко, Юа, Нанасэ, Хару, Кадзуки, Кайто, Кэнта.

Все просто молча смотрели вверх.

Если бы мы были теми самыми фейерверками.

Расцвели бы вот так, изо всех сил, мгновенно сгорели — и всё равно смогли бы попросить: «Встретимся в следующем году, на этом же месте»?

Смогли бы стать в чьей-то душе цветным стеклянным шариком?

── С тонким свистом взлетел последний заряд.

Огромная «корона из хризантем» медленно раскрылась на весь небосвод, затем рассыпалась неторопливым дождём золотисто-жёлтых искр, словно не желая прощаться.

…Так закончился фейерверк этого года.

В тишине, накатившей следом, белый дым, как титры, медленно растворялся на чёрном экране ночного неба.

— До следующего года, — кто-то шепнул, тихо-тихо, как затухающая бенгальская искра

Продолжение следует…

* * *

На бусти 5 тома полный:

Бусти с ранним доступом : boosty.to/nbfteam

Телеграмм канал : t.me/NBF_TEAM

Поддержать монетой : pay.cloudtips.ru/p/79fc85b6