```

Когда Лусия вышла, Арес крепко сжал кулаки. В этом жесте, от которого мелко дрожали плечи, чувствовалась непоколебимая вера и решимость.

— Я продолжу твоё дело, Даниэль.

Всё то многое, что Даниэль Макклейн так отчаянно пытался защитить...

— Так что смотри на меня.

Теперь Арес клялся, что сам станет на защиту этого мира.

*

Тук.

— Хе, хе-хе.

Шахматная фигура опустилась на доску, и исход партии стал очевиден. С неприятным осадком на душе я лихорадочно искал глазами следующий ход, но богиня безжалостно провозгласила:

— Шах и мат.

— ......

Объявление победы.

Богиня, упиваясь триумфом, расплылась в довольной ухмылке. Признавать это не хотелось, но выбора не было.

— Ладно, я проиграл.

А эта девица чертовски хороша в шахматах.

Если уж я, дилетант в этой игре, почувствовал, что передо мной непреодолимая стена, значит, её мастерство действительно на высоте.

— Ах, скукотища! Какая же скука, Даниэль Макклейн!

— ......

— Не уметь так просчитывать ходы... Ну, посмотри сюда. Ты пошёл конём вот так.

К тому же, она безупречно разбирает партию.

Она помнит каждый наш ход и передвигает фигуры так, словно отматывает время назад.

Глядя на то, как богиня воодушевилась и заговорила громче, я поймал себя на мысли, что проигрыш — это не так уж и плохо.

— Разве это ход? Ну ты и нуб.

— Худший ход ферзём! Ты хоть понимаешь, насколько важна королева?

— Я же говорила: читай игру! Это же просто, если хоть немного шевелить мозгами. Почему у тебя не получается?

— ......

Беру свои слова назад.

Стоило ей один раз победить, как она тут же задрала нос и начала издевательски хохотать. О спортивном поведении и уважении к сопернику здесь и речи не шло.

— Раз ты такая умная, как же ты умудрилась проиграть мне на континенте?

— Гх!

Стоило мне напомнить о прошлом, чтобы сбить с неё спесь, как богиня замялась и посыпала оправданиями.

— Да там по-другому нельзя было! Кто же знал, что выскочит такой тип, как ты! Если сравнивать с шахматами, это как если бы король внезапно начал ходить как ферзь!

— Да-да. Конечно.

— И-и-ик!

Сжав кулачки, богиня тут же принялась расставлять фигуры.

— Ещё партию!

— Не хочу. Зачем мне играть, если я и так знаю, что проиграю?

— Но это же весело!

— Ни капли.

Резко поднявшись с кровати, я направился к пыточному устройству у входа. Вообще-то оно предназначалось для того, чтобы связывать и подвешивать людей, но в последнее время я приспособил его для подтягиваний.

Поскольку я стал ниже ростом, если уж заберусь наверх, то стараюсь лишний раз не слезать.

— А-а-а! Ну давай сыгра-а-аем!

«Как маленький ребёнок, честное слово».

Видимо, она так обрадовалась, что нашла способ побеждать меня, что не хочет останавливаться. Но когда женщина с лицом тридцатилетней так капризничает, выглядит это довольно нелепо.

— Давай сначала немного потренируемся со мной. А после душа сыграем, идёт?

— Ой, не хочу я тренироваться.

Богиня тут же плюхнулась на кровать. Ожидая такой реакции, я проигнорировал её и начал подтягиваться.

Но не успел я опомниться, как она уже стояла рядом, скрестив руки на груди.

— Давай быстрее. Я следующая.

— Это надолго, ты в курсе?

— Да делай уже! Всё равно я не смогу подтянуться, если ты не подсадишь меня сзади!

Я невольно усмехнулся. Только что я думал, как нелепо она себя ведет, но теперь она показалась мне даже милой.

— Да сколько можно подтягиваться?

Пока она ворчала у меня за спиной, глядя на мои бесконечные повторения, рядом с ней внезапно возникло круговое искажение пространства.

Я вздрогнул и на мгновение замер на перекладине, но богиня лишь небрежно махнула рукой и безучастно спросила:

— Что стряслось?

Я думал, из искажения кто-то выйдет, но нет. Похоже, это была та же система связи, что и с Богиней Времени, только на этот раз в «окне» появилось лицо Бога Жизни.

Увидев Богиню Смерти, он тут же нахмурился и спросил:

— Что это на тебе надето?

— А что не так с одеждой?

Бог Жизни явно не одобрял чёрный спортивный костюм богини, но та лишь лениво пожала плечами.

— Так удобнее. Я в последнее время усердно тренируюсь.

— Насчёт усердия...

Богиня тут же зажала мне рот ладонью. Поскольку моего лица не было видно на экране, Бог Жизни лишь недоумённо посмотрел на неё, а затем тяжело вздохнул.

— Я слышал, Даниэль Макклейн сейчас с тобой.

— А, ну да. Он здесь.

«Время разболтала?»

— Дам тебе один совет. Держи Даниэля Макклейна при себе и не выпускай.

— ......М-м?

Бог Жизни говорил властно, почти приказным тоном, сохраняя при этом ледяное выражение лица.

— Время вместе с остальными на континенте собирается воскресить Даниэля Макклейна.

— ......!

Поражена была не только Богиня Смерти, но и я сам. Воскресить? Разве такое возможно?

— Это вполне реально. У эльфийки по имени Эрис, как назло, оказался фрагмент Даниэля Макклейна.

— Так вот почему у меня тело десятилетнего ребёнка.

Услышав это, Богиня Смерти понимающе кивнула.

— Я уже рассказал им о возможности и способе воскрешения Даниэля Макклейна. А теперь внимательно слушай, что я скажу...

Бог Жизни на мгновение замолчал, и его лицо стало ещё суровее.

— Помешай его воскрешению.

Я опешил. Что это ещё за новости?

Я понимал, что раз меня не видно, он может говорить обо мне что угодно.

Да и не тот он персонаж, чтобы соблюдать приличия или оглядываться на моё мнение.

Но даже Богиня Смерти, его коллега по божественному цеху, выглядела озадаченной и переспросила:

— Ты сам-то понимаешь, что сейчас сказал?

— А в чём проблема?

— Ты сам объяснил им, как спасти Даниэля, а теперь просишь меня сделать так, чтобы он не воскрес.

Бог Жизни поморщился.

— Ты — Богиня Смерти. Неужели тебя совсем не задевает то, что мертвец собирается вернуться к жизни?

— ......Ну, есть в этом что-то неправильное, не спорю.

— А мне это отвратительно.

Он сжал кулаки, и его лицо исказилось от гнева, который он выплеснул, словно яд. Бога Жизни буквально трясло от переполнявших его эмоций.

— Мёртвые не возвращаются. Таково моё правило. И я не намерен прощать тех, кто пытается его нарушить.

При тех немногих встречах, что у нас были, Бог Жизни казался мне куда более бесстрастным, чем Смерть или Время. Тем удивительнее было видеть его в таком яростном негодовании.

Однако Богиня Смерти вела себя так, будто для неё это было в порядке вещей.

— Значит, ты хочешь, чтобы я предотвратила воскрешение Даниэля?

— Не только это. Его финал был прекрасен именно потому, что он умер.

— ......

— В самом конце он до последнего отстаивал свои убеждения, даже ценой собственного тела, и в этом было его величие. Кому, как не тебе, постоянно видящей смерть, знать об этом.

Богиня Смерти промолчала. Она лишь плотно сжала губы, словно с трудом сдерживая рвущиеся наружу слова.

— Время изводила себя воспоминаниями о нём и в итоге замахнулась на то, что богам запрещено — на воскрешение.

— ......

— Если мы позволим воскресить Даниэля Макклейна сейчас, что будет потом? Когда он состарится и умрёт снова, она опять его вернёт? А если появится кто-то похожий на него, его тоже воскрешать?

— ......

— Грань, перейдённая однажды, в следующий раз преодолевается ещё легче. Лучше пресечь это в зародыше.

Пока Бог Жизни произносил свою пламенную речь, Богиня Смерти просто слушала его, скрестив руки на груди.

Её лицо стало таким холодным и отстранённым, что я невольно засомневался: та ли это богиня, с которой я только что препирался?

— Время не способна на сочувствие. Только мы, властвующие над жизнью и смертью, можем понять друг друга. Что скажешь, Смерть?

Только после этой длинной тирады он соизволил спросить её мнение. Богиня Смерти ответила всё с тем же бесстрастным лицом:

— Так зачем ты тогда рассказал Времени, как его воскресить?

Она оборвала его, требуя перейти к сути и отбросить лишнюю болтовню. В её холодном тоне не было ни согласия, ни возражения — лишь требование раскрыть истинную цель.

Бог Жизни снова нахмурился и, покачав головой, произнёс:

— Время ни на секунду не усомнится в способе воскрешения, который предложу я, Бог Жизни.

— Это уж точно.

— А значит, я буду знать каждый её шаг. А преградить путь, который тебе заранее известен — проще простого.

— ......

— Нужно доходчиво объяснить Времени: воскрешение смертных — это незыблемое табу, которое не вправе нарушать даже она.

— ......

— Я хочу, чтобы после этого случая она навсегда оставила мысли о Даниэле Макклейне. Пусть осознает, насколько глубока и темна пропасть между жизнью и смертью, и перестанет идти на поводу у мимолётного человека, чьё существование — лишь краткий миг.

Мало того что он хотел заставить Богиню Времени навсегда забыть о моём существовании, так ещё и задумал эту интригу, чтобы впредь никто не смел вторгаться в чертоги Жизни и Смерти.

Сразу видно — божественный размах.

— А ты...