```markdown

Я невольно выкрикнул, словно допрашивая Смерть, и она, попятившись, выдавила ответ.

— Э-это всё она! Не злись на меня!

— Нет, я спрашиваю, зачем вы сотворили такую глупость?!

— Т-так вот. Время сказало, что это подарок тебе и проклятие для континента...

— Пиздёж!

Мне отчаянно нужно было во что-нибудь врезать.

Но бить было нечего, и кулаки лишь бессильно дрожали в воздухе, пока я пытался проглотить ярость.

— И в каком месте это подарок для меня?! Ты издеваешься?!

— С-спрашивай у Времени! Не набрасывайся на меня!

В голове воцарился хаос.

Значит, теперь у Рин был опыт двукратного уничтожения континента в качестве Погибели.

Более того, один раз она убила меня, а в другой — по собственной воле выкашивала людей направо и налево.

«А ведь я думал, что мы больше никогда не встретимся».

Её голос, дрожащий от слёз, когда она умоляла меня, зазвучал в памяти.

[Я не хочу расставаться с тобой. Даниэль, я тоже... я тоже хочу пойти с тобой. В то время, когда ещё был шанс. Я хочу ещё хоть раз посмеяться вместе, обнять тебя, поговорить.]

Рин, обливающаяся горькими слезами.

Из-за проклятия Бога Жизни я тогда ничего не мог для неё сделать.

И она, понимая это, в самом конце попросила забыть её и исчезла.

— И эта Рин вернулась.

Я и сам хотел её увидеть.

Хотел извиниться, хотел сказать «спасибо».

Слова о том, что это подарок Богини Времени, начали обретать смысл. В конце концов, её отчаянная мольба была услышана, и теперь мы оказались в одной эпохе.

«В таком случае, это вполне осуществимо».

Сложность задачи больше не напоминала попытку сотворить нечто из ничего.

У Рин уже была прочная связь с миром мёртвых, и если сосредоточиться на этом, достичь его не составило бы труда.

Но что я только что продемонстрировал такой Рин?

Она увидела меня в объятиях богини, которая манипулировала ею, заставив уничтожить континент и нагромоздив одну трагедию на другую.

С моей стороны это было насилием, и мне было чертовски обидно, но разве для Рин это имело значение?

— А-а-а-аргх!

Голова раскалывалась.

Я хотел её видеть и одновременно боялся этой встречи.

Два противоречивых чувства столкнулись внутри меня, высекая искры. Пока я лихорадочно соображал, как оправдаться за весь этот пиздец...

...я осознал ещё одну истину.

Я повернулся к Богине Смерти, которая лишь хлопала глазами, глядя на меня.

— В-все? Ты сказала, вернулись все воспоминания?

— Да. Это классифицируется как одно из аномальных явлений под названием «Кошмар континента». Вроде городской легенды.

— В таком случае...

Голос задрожал.

Леденящий ужас начал подниматься от самых кончиков пальцев ног.

[Раз уж все люди погибли и в живых остались только мы двое, не хотите ли вы на мне жениться?]

Голос, сделавший это предложение, до сих пор звучал в памяти так отчетливо, будто это было вчера, хотя прошло немало времени.

Стеснительная эльфийка в Лесу Мира Демонов, пересилив стыд, сделала мне предложение.

[Да, я согласен.]

И я ответил согласием.

Это было событие, заставившее меня, очерствевшего за годы работы шерпой в Лесу Мира Демонов, снова вспомнить, что такое любовь.

— Ох...

Значит, Эрис тоже вернула память обо мне. Все мои прежние отговорки о том, что я — другой человек, теперь пошли прахом.

В голове с щелчком сложился пазл.

Бог Жизни сказал Богине Смерти: «Надо же было такому случиться, что осколок моей силы оказался именно у эльфийки по имени Эрис».

Это значило, что воскресить меня пытается не Рин, а Эрис.

У меня возникло чувство, будто с обеих сторон выросли гигантские стены, медленно сжимающие меня в тисках.

— Т-ты в порядке?

Одержимость Рин, её вспышки безумия...

Богиня Смерти, знавшая всю нашу историю, прекрасно понимала всю серьезность ситуации.

Честно говоря, это было куда страшнее, чем вторжение Бога Жизни.

— Слышь.

— А?

— Может, мне лучше просто остаться мертвым?

Я кожей чувствовал колоссальное давление, неумолимо приближающееся ко мне. Будь это враг, я бы просто его зарубил, и дело с концом, но здесь такой номер не пройдет.

На мою жалкую просьбу Богиня Смерти на мгновение задумалась, прикрыв глаза и подперев подбородок рукой.

А затем решительно покачала головой.

— Не думаю, что это вариант. Тогда в опасности окажусь я.

*

— Хе... хе-хе.

Спустившись на крышу ближайшего здания, Рин не могла сдержать невольный смех.

Она впервые была во власти таких чувств и не знала, как с ними совладать.

Девушка, способная при желании в мгновение ока разнести всю Нирву, с трудом сдерживала дрожь в пальцах.

Она была похожа на пороховую бочку, готовую взлететь на воздух от малейшего прикосновения.

Грох!

Дверь на крышу вылетела с петель, и появились святые рыцари во главе с паладином Дионером.

Стоило Рин опуститься с небес на здание, как они тут же ворвались и окружили её.

— Вы обвиняетесь в уничтожении континента...

— Послушайте.

Дионер попытался что-то прокричать, но голос Рин оборвал его, словно удар клинка. От одного её шепота потянуло могильным холодом.

Святые рыцари даже косвенно ощутили мощь той, кто, будучи человеком, нес на себе клеймо Бедствия.

— На моем месте сидит кто-то другой.

— Что?

Пока Дионер пытался хорохориться, не понимая, что за чушь она несет, к ним присоединился Арес.

— Рин! Успокойся на минуту, давай поговорим!..

— На моем месте... кто-то другой.

— ......

Арес, инстинктивно что-то почуяв, тут же отступил на шаг; его охватило непреодолимое желание оказаться как можно дальше отсюда.

Ему вдруг отчаянно захотелось увидеть свою кроткую жену и дочурку.

Он не то чтобы не допускал возможности столкновения с Рин.

Он полагал, что если удастся подобраться к ней, как к магу, вплотную, то шансы на победу будут высоки.

Но это был просчет куда более серьезный, чем он мог себе представить.

— Это было МОЁ МЕСТО-О-О-О!

Руки Рин начали терзать ману в воздухе, закручивая её в яростный вихрь.

Казалось, всё сущее вокруг приняло её сторону.

Они слышали, что великие маги настраивают и контролируют всё в этом мире, и теперь святые рыцари осознали это на собственной шкуре.

Вот оно — истинное величие архимага.

Сила Кошмара, дважды погубившего мир.

Резкий ветер, щиплющий нос, солнечные лучи, пробивающиеся сквозь тьму, даже сам воздух, которым они дышали...

Всё источало жажду крови, направленную на рыцарей.

Мощь Рин была настолько сокрушительной, что создавалось иллюзорное ощущение, будто против них ополчился весь континент.

— Фу-ух.

Святые рыцари вокруг уже лежали без сознания, но гнев Рин не утихал.

То, что она их не убила, было заслугой не только её сверхчеловеческого терпения, но и личного убеждения: став однажды Погибелью и лишив жизни бесчисленное множество людей, она больше не желала пачкать руки в крови.

Разумеется, боги были исключением.

Она еще ни разу не убивала бога.

А значит — можно.

Нет, она во что бы то ни стало собиралась это сделать.

«Как она посмела...»

Рин сжимала и разжимала кулаки, гадая, как унять эту ярость и доходчиво объяснить нахалке, на чье место та покусилась.

В этот момент на крышу поднялись две женщины.

Хаюн, глава рода Рен, и её напарница Тана.

Они с жалостью посмотрели на святых рыцарей, разбросанных по крыше, словно белье, сорванное ветром с веревок.

Хорошо хоть, что живы остались.

Однако обеих озадачила реакция Рин.

По её нынешнему виду невозможно было понять, увенчалась ли успехом попытка связаться с миром мёртвых.

Они полагали, что в случае неудачи она будет горько плакать, надеясь на следующий раз, а в случае успеха — почувствует облегчение, освободившись от оков, подобных проклятию.

Но состояние Рин не подходило ни под одно описание.

Её запредельная ярость совершенно не вписывалась в их ожидания.

Хаюн и Тана, действуя крайне осторожно, подошли к ней и спросили:

— Не получилось?

— Богиня Смерти как-то помешала?

Тана сама поверила в свои слова. Наверняка эта проклятая Богиня Смерти вставила палки в колеса, раз Рин так бесится.

Тяжело дыша, Рин заставила себя немного успокоиться при виде подруг. Впрочем, она всё еще была готова вспыхнуть в любой момент.

— Да, она вмешалась.

Это не было ложью.

Проблема была лишь в том, что это вмешательство оказалось самым болезненным и неожиданным ударом для Рин.

— Что случилось? В чем проблема?

— Расскажи нам, мы поможем.

Рин в раздумье перевела взгляд с одной на другую.

Она знала, что Тана когда-то была влюблена в Даниэля, но отступила, узнав, что он нравится её лучшей подруге Ив.

В Хаюн же до сих пор угадывались чувства к Даниэлю. Став главой рода Рен и взяв на себя ответственность за швейный бизнес, она повзрослела, но...

Со стороны казалось, что она лишь с теплотой вспоминает школьную влюбленность, но Рин видела её насквозь.

Стоит Даниэлю Макклейну появиться, и Хаюн в тот же миг вернется к своим прежним чувствам.

«Тана — вряд ли, но вот Хаюн...»

Разве она не разделит её ярость?

Говорят же: разделенная радость вдвойне радостна, а разделенное горе — вдвое меньше.

В конце концов Рин решилась озвучить то, что увидела.

Воспоминание обжигало горечью, от которой сводило челюсть, но она заставила себя заговорить.

И реакция последовала незамедлительно.

— Хм-м?