```text

— Нет. В случае с Мэй я поняла, что она в Эльгриде, потому что она не скрывала ману, а излучала её, но Рин запряталась по-настоящему глубоко.

Это был уверенный ответ Эрис, которая уже однажды пыталась отыскать Рин в одиночку.

— Мы-то вышли полные решимости, но ответов пока нет.

— И то верно.

Мэй и Ив с досадой на лицах погрузились в раздумья. Эрис, у которой уже была заготовлена идея, хотела было заговорить с улыбкой, но в этот момент сзади нагрянула толпа преподавателей.

— И-исполняющая обязанности ректора! Куда это вы направляетесь?!

— А, засекли.

Мэй почесала затылок, словно не случилось ничего особенного, но атмосфера среди профессоров была настолько зловещей, что никто бы не удивился, начни они сыпать проклятиями прямо сейчас.

— Что, черт возьми, это за записка?!

Профессор магических наук, у которого на голове осталось лишь полпучка волос, сунул Мэй её же послание. Там было написано лишь краткое: «Я увольняюсь».

— Увольняетесь? Вы сейчас шутите? Вы, на минуточку, исполняющая обязанности ректора! Вы правда думаете, что можно вот так просто всё бросить?

Взгляды Ив и Эрис одновременно скрестились на Мэй. Тем временем Эрис, лукаво улыбнувшись, прошептала Мэй на ухо:

— Если не можете пойти с нами, просто оставайтесь. Я потом загляну к вам вместе с Шерпой.

— Шла бы ты лучше в Иггдрасиль, а? Я закончу здесь по-быстрому, так что не парься.

Мэй смахнула руку Эрис со своего плеча и сделала шаг вперед. Стоило ей начать разговор с ними, как её глаза, еще мгновение назад полные страсти и блеска, внезапно стали безжизненными и сонными.

«Вот он — взгляд человека, познавшего все тяготы работы».

Глядя на остекленевшие глаза изнуренной трудом Мэй, Ив решила использовать этот образ в своем будущем произведении и принялась что-то записывать в блокнот.

— Не понимаю, в чем проблема. Стоит ли вам, господа профессора, поднимать такой шум из-за моего увольнения?

— Вы издеваетесь?! А как же гора накопившейся работы, а завтрашнее совещание? У нас же назначена встреча с академией Палас по поводу соревнований!

— С этим вы должны разобраться сами. Неужели у вас не хватает на это способностей?

— Исполняющая обязанности ректора! Вы что, издеваетесь над нами?!

Профессор выкрикнул это, покраснев лицом и брызгая слюной. Несмотря на это, Мэй ответила с присущим ей спокойствием:

— Свою работу я завершила заблаговременно. А последующие дела отложите до возвращения ректора из больницы.

— Какая безответственность! И что значит «завершила работу»? На вашем столе целые стопки...!

— Это не мои обязанности.

Голосом, в котором сквозил холодный гнев, Мэй осадила преподавателей.

— Вы забыли, что я работала секретарем ректора? Стоило мне стать исполняющей обязанности, как объем работы, которую обычно выполнял ректор, вырос вдвое. Да, вам, должно быть, было тошно. Ведь место временного ректора заняла какая-то соплячка, окончившая академию всего год назад.

Профессор, который только что кипятился, считая себя в доминирующем положении, плотно закрыл рот. На самом деле Мэй брала на себя даже те дела, которыми заниматься была не обязана.

Просто она не хотела давать повода для придирок, пока занимала этот пост.

Мэй стала взрослой.

— Встреча с Палас? Насколько я знаю, от них ректор лично тоже не придет. Место проведения закреплено за стадионом Байрн, так что есть ли причина моему присутствию ради простого согласования графика?

— ......

— Академия прекрасно профункционирует какое-то время и без ректора. Я всё для этого подготовила. И еще.

Она сжала кулак и легонько стукнула.

Постучав профессора по груди, Мэй одарила его ледяным, но при этом острым, предупреждающим взглядом.

— Увольнение секретаря — это прерогатива ректора. И ректор меня уже уволил. Так что не смей при мне разевать пасть, а то пришибу нахер.

— ......А, э-э.

Профессор, стоявший с глупо разинутым ртом, от шока даже начал икать. Глядя на это, Мэй почувствовала легкое удовлетворение и слегка улыбнулась.

— Я ухожу замуж. Пригласительных не пришлю, так что надеюсь, мы больше не увидимся.

Вскинув средний палец, Мэй эффектно развернулась и подошла к Ив и Эрис. Ив, продолжая что-то строчить, переводила взгляд с Мэй на блокнот, а Эрис недовольно скрестила руки на груди.

— Мэй, вы же не сможете выйти замуж?

— Бред, Даниэль как увидит меня, сразу обнимет, а ты только и будешь, что рыдать.

— Стоит мне позвать его «Шерпа», как он тут же прыгнет в мои объятия. К тому же, обнимать Мэй — сомнительное удовольствие, вы же вся такая твердая.

— ......Ушастая стерва.

Против очевидной разницы в формах ей было нечего возразить.

*

— Кхм, я же говорил, что нам тоже нужно перейти на магический котел.

Сен Макклейн, тащивший на спине целую вязанку дров, вздохнул от тяжести, давившей на плечи.

Это была деревня Палем.

Деревня, построенная на равнине Палем, где водится много зверья; говорят, её основали охотники.

Поэтому вокруг деревни полно диких животных, но и местные жители прекрасно знают, как на них охотиться.

Это была родная деревня Даниэля, Рин и Ареса, но сейчас в ней почти никого не осталось.

Сен сбросил дрова в сарай у дома и вошел внутрь. Видимо, в камин подбросили последние поленья, потому что дом был наполнен уютным теплом, а запах пекущегося хлеба кружил голову.

Сердце Сена, который только что ворчал, мгновенно оттаяло. Аромат свежего хлеба стал одной из тех вещей, которые Сен полюбил больше всего.

— Ты потрудился на славу. Я испекла яблочный пирог, иди умойся, и я отрежу тебе кусочек.

— О-о! Яблочный пирог!

Адриана, которую когда-то называли ведьмой Черного леса. Теперь на месте её мантии был фартук, а в руках вместо посоха — кухонные рукавицы.

В последнее время Адриана увлеклась выпечкой, и её навыки в приготовлении магических зелий никуда не делись — она быстро освоила новое ремесло.

— А мне дай кусочек первой.

Пока Сен быстро убежал умываться, заговорила Великая ведьма, сидевшая на диване с книгой.

Деревня ведьм, полностью уничтоженная Жрицей Времени.

По сути, в живых остались только Адриана и Великая ведьма, но последняя отошла от дел, так что осталась лишь Адриана.

Адриана не собиралась восстанавливать их странное поселение. Ведьмы бежали в леса, скрываясь от глаз богов из-за своего дара предвидения, но теперь у богов больше не было сил вмешиваться.

Спустя долгие годы ведьмы смогли выйти из лесов и обрести свободу.

Но куда им было идти?

Даниэль Макклейн погиб, а Дайна Макклейн служит на границе драконов. В ситуации, когда Сену пришлось бы охранять дом в одиночку, Дайна с радостью разрешила Адриане и Великой ведьме жить здесь вместе с ним.

Желание Даниэля, чтобы Сен не оставался один, в какой-то мере исполнилось.

— Вот, держите.

Передав пирог, Адриана мельком заглянула в книгу, которую читала Великая ведьма. Строго говоря, это была не книга, а своего рода дневник.

Записи, в которых Великая ведьма фиксировала всю свою жизнь.

Старая ведьма произнесла медленно, с оттенком странной ностальгии в глазах:

— Подумать только, я и не гадала, что концом моей жизни станет такая теплая комната.

— Ну что вы такое говорите. Вам еще жить и жить.

— Хе-хе-хе.

Никто не знал, сколько на самом деле прожила Великая ведьма. Адриана верила, что даже после таких слов старуха спокойно протянет еще лет десять.

— Я всё!

Сен перемахнул через диван и приземлился рядом с Великой ведьмой. За три года он немного подрос, но, в отличие от тела, его характер стал более детским.

Казалось, он возвращал себе детство, потерянное в рядах Карательного отряда, и это была не самая плохая перемена.

Так в доме Макклейнов две бывшие ведьмы и один бывший ассасин проводили время за поеданием пирога. В деньгах они не нуждались.

После ликвидации деревни все средства Великой ведьмы, а также золото, которое Даниэль Макклейн отобрал у пиратов, перешли к Сену.

Они не сомневались, что теплые дни, подаренные им тем мужчиной, будут длиться вечно.

Тр-р, треск.

Внезапно пространство раскололось.

Из трещины вырвался ледяной ветер.

Прежде чем троица успела как-либо среагировать, из разлома вышла девушка с длинными серебристыми волосами, которые, казалось, могли укрыть весь пол в гостиной.

— П-поможете мне?

Изможденный вид, впалые щеки и глубокие темные круги под глазами. Девушка, которая выглядела как законченная затворница.

— Вы ведь хотите увидеть Даниэля Макклейна?

Это была Богиня Времени.

Штрих.

Еще штрих.

Божественное царство было создано Богиней Времени и Богом Жизни. Если быть точным, Бог Жизни сотворил его, а Богиня Времени отшлифовала внешний облик.

Подобно тому, как мы украшаем свои дома, Божественное царство естественным образом стало сияющим, элегантным и обладающим ослепительной красотой, приковывающей взгляд.

Водопады, изливающиеся радугами, моря, в которых текут звезды — всё это было её рук делом. Даже Богиня Смерти, создавшая Подземный мир, признавала эстетическое чутье Богини Времени.

Штрих.

Штрих за штрихом.

То, чем сейчас занималась Богиня Времени, было поразительно: она сидела перед холстом с кистью в руках.

Вернув жителям континента все воспоминания, утраченные ими при регрессии, Богиня Времени лишилась почти всех своих сил, но она не жалела об этом, считая свой поступок необходимым.

Для Даниэля Макклейна это было благословением.

Ведь теперь люди естественным образом вспомнят о его усилиях, которые все позабыли. Они осознают, насколько ужасным было то будущее — конец света, который он предотвратил, — и будут ему благодарны.

Но что насчет тех, кто остался?

Начиная с того, что она заставила их вспомнить собственные смерти (а некоторые умирали трижды), весь континент погрузился в хаос из-за этих воспоминаний.

— ......

Богиня, которая в обычных обстоятельствах наслаждалась бы зрелищем такого хаоса, теперь безостановочно рисовала лицо одного юноши.

Тот самый образ, когда он ждал эльфийку, не зная, проснется ли она когда-нибудь.

Важно было то, что это лицо она рисовала уже бесчисленное количество раз. Вокруг Богини Времени громоздились горы портретов Даниэля Макклейна, что наводило на мысли о какой-то одержимости.

Стук.

Она отложила кисть.

Родился еще один Даниэль Макклейн, работа над которым была завершена. Любой критик пришел бы в восторг, назвав это шедевром величайшего мастера континента.

Однако Богиня Времени лишь закусила губу.

— Нет, не то.

Она отставила картину в сторону, взяла новый холст и снова принялась водить кистью.

— Даниэль Макклейн, которого видела я, был не таким.

Его красота, благородно сияющая даже в застывшем времени, где он не терял своих убеждений, была совсем иного уровня.

Образ, который в одиночку ярко светился в мире, ставшем серым. Среди колебаний, подобных пламени свечи, готовому угаснуть в любой миг, он долгое время сражался в тишине, терпел и, в конце концов, победил.

Тот облик, который можно было увидеть лишь потому, что он казался готовым рассыпаться в прах в любую секунду. Сердце, близкое к искусству, которое мог показать только несовершенный человек.

Богиня Времени не могла остановить кисть, потому что хотела увидеть это снова.

В этот момент.

Перед Богиней Времени возникла Богиня Смерти. От сеанса связи, установленного из Подземного мира, Богиня Времени резко нахмурилась.

— Что случилось? С чего это ты решила связаться со мной первой?

И без того раздраженная Богиня Времени выплеснула свои эмоции на Богиню Смерти, словно только и ждала повода.

Та выглядела так, будто лежала в постели, но богини не были настолько близки, чтобы болтать перед сном, развалившись на кроватях.

— Ты выглядишь неважно. Жизнь очень беспокоится, говорит, что ты в последнее время совсем вялая.

Она знала, что Бог Жизни, живущий с ней в Божественном царстве, переживает. Хотя она его и игнорировала.

— Ха-а, я спрашиваю, что случилось. Мы не в тех отношениях, чтобы беспокоиться друг о друге.

От мысли, что Жизнь обсуждал её со Смертью, настроение испортилось еще сильнее.

Но Богиня Смерти была на удивление спокойной и уверенной в себе. Настолько, что её хотелось ударить.

— Я хотела сделать подарок своей соратнице, которая так же, как и я, лишилась сил, чтобы она взбодрилась, а ты так грубишь?

— Я отключаюсь. Больше никогда не звони мне.

Посчитав это полным бредом, Время уже взмахнула рукой, чтобы прервать связь, но...

— Ты уверена, что не пожалеешь?

— Что?

В кадре показалось место рядом с Богиней Смерти. Там был маленький мальчик, которого Смерть крепко прижимала к себе.

— Та-да!

— Кха! Кха! Я чуть не задохнулся и не помер!

— Ты и так уже мертв, как ты можешь помереть снова?

Богиня Времени почувствовала себя так, словно ей по голове со всех сторон ударили кирпичами. Лицо мальчика, который препирался на экране, было...

— А...... а......?

Это был Даниэль Макклейн.

Пусть он и помолодел, но это был тот самый мальчик, которого она целыми днями напролет пыталась запечатлеть на холсте.

Словно наслаждаясь её реакцией, Богиня Смерти снова прижала Даниэля Макклейна к своей пышной груди.

— Ну как? Давно не виделись, да? Я показываю его тебе, потому что подумала, что ты соскучилась.

Вспышка ярости.

Она едва не закричала, чтобы та не смела совать Даниэлю эти свои бесполезные куски жира.

— Ты! Ах ты дрянь! Как ты это сделала?! Нет! Даниэль! Даниэль Макклейн, я хочу поговорить с вами......!

Богиня Смерти положила руку на затылок Даниэля и буквально впечатала его лицо в ложбинку между грудей. Глядя на это, Богиня Времени почувствовала, как её мозг физически закипает.

— Ну, мы пойдем приятно проводить время, так что не скучай. Будет время — еще позвоню.

— Погоди! Даниэль, я......!

Богиня Смерти и Даниэль Макклейн исчезли.

Рука, протянутая к экрану, безнадежно рассекла пустоту, и Богиня Времени, тяжело дыша, опустилась на место.

Но её рука уже потянулась к кисти.

Она увидела лицо мужчины, которое, как она думала, больше никогда не сможет лицезреть.

Пока этот образ свеж в её памяти, она должна перенести его на холст — с этой мыслью Богиня Времени снова начала рисовать.

Так прошло довольно много времени.

Количество картин, окружавших Богиню Времени, уже перевалило за сотню.

Лицо Даниэля Макклейна на холстах становилось всё более четким и детальным, но сама Богиня, напротив, продолжала чахнуть.

Боги не болеют, но из-за её изможденного вида Богу Жизни в конце концов пришлось вмешаться.

— Довольно.

— Отстань.

Время, чье запястье перехватил Жизнь, посмотрела на него ледяным, пронзительным взглядом, острым как кинжал. Это было давление, заставившее даже Жизнь отступить на шаг.

Но он не мог сдаться сейчас.

— Посмотри на себя. Ты позволяешь какому-то человеку вертеть тобой как угодно.

— Какому-то......?

— Я же говорил тебе. Мы — те, кто управляет, а не те, кем управляют. Не смей так попирать собственное достоинство......

Хвать!

Богиня Времени бросилась на Жизнь.

Схватив его за грудки, она прошипела своими покрасневшими глазами:

— Ты видел финал Даниэля Макклейна своими глазами и смеешь говорить «какой-то»? Ты назвал его «каким-то»?

— ......Я признаю, что его конец был прекрасен. Но.

— Заткнись, этого достаточно.

Оттолкнув Жизнь, Время снова уселась перед холстом. Чем больше она рисовала Даниэля Макклейна, тем жальче она выглядела.

Зная, что она стала вести себя так экстремально с тех пор, как узнала, что он находится с Богиней Смерти, Жизнь приложил руку ко лбу и сказал:

— И что, ты так и будешь вечно рисовать? С тех пор как ты узнала, что Даниэль в Подземном мире, ты сама не своя.

— ......

— Ты ведь и сама знаешь, почему?

Раньше была лишь одна причина, по которой она рисовала Даниэля Макклейна.

Потому что это был единственный способ сохранить память о нем. Потому что она больше не могла увидеть ушедшего мужчину.

Но теперь всё иначе.

При мысли о том, что он там милуется с Богиней Смерти в Подземном мире, картины стали лишь жалкой заменой для утоления её желаний.

И чем больше она рисовала, тем сильнее росла её ревность к Богине Смерти, которая была рядом с ним.

— Лучше попроси о помощи.

— ......О помощи?

— Да. Ты так погрузилась в свои холсты, что, наверное, и не заметила, но на континенте сейчас есть те, кто идет по его следу.

— Что?

Время резко вскочила.

Жизнь, вздохнув, продолжил объяснения:

— К тому же, я вижу в этом определенный потенциал. Если к их усилиям добавить щепотку чуда, то вернуть Даниэля Макклейна на континент будет не совсем невозможной задачей.

— Это... возможно?

Богиня Времени долгое время не следила за происходящим на континенте, поэтому не сразу уловила суть слов Бога Жизни, но тот протянул руку и создал в воздухе небольшую трещину.

— Однако, если всё оставить как есть, пазл может не сложиться. Поэтому ты должна вмешаться лично.

— Объясни мне всё. Подробно.

И это стало причиной, по которой она решила спуститься на континент.

*