╾──╼ ⚔︎ ╾──╼

«Морес с самого рождения обладал кристаллом пламени?»

Услышав этот вопрос, Святой Император некоторое время молча разглядывал Сонджина непроницаемым взглядом, а затем выдал совершенно несусветную фразу:

[Твоя маленькая головка опять забита всякой бессмыслицей.]

[...Что?]

[Да, сын мой. Твоя догадка верна. Ты с рождения обладал кристаллом пламени. Уж не знаю почему, но пробуждался он далеко не всегда, хотя в детстве, когда вы сговаривались с Хельной и Кадесом ради очередных проказ, ты вовсю пользовался каналированием.]

«Что? Сын?!»

В груди Сонджина мгновенно вскипело глухое возмущение.

«Этот человек в самом деле переходит все границы!»

Вскочив с постели, Сонджин в упор уставился на застывшего без движения императора и закричал:

[И долго вы намерены притворяться, будто ничего не замечаете?!]

Вопрос, который все эти месяцы комом стоял в горле, словно сдавливая дыхание, и который он никак не осмеливался сорвать с губ.

Стоило этой плотине рухнуть, как копившиеся тревога, подозрения и застарелая обида хлынули наружу неудержимым потоком.

[Почему вы до сих пор зовёте меня сыном? Святой Император! Неужели вы даже сейчас не видите, как я выгляжу?!]

Сонджину не нужно было зеркало, чтобы знать свой истинный облик. По одному лишь прикосновению воздуха к коже он безошибочно ощущал каждую чёрточку своего лица.

Ведь с тех пор, как он стал охотником и начал поглощать жизненную силу монстров, он прожил не одно десятилетие в теле, которое не изменилось ни на волосок.

[А вам известно, что на самом деле я уже очень стар? Вы даже представить себе не можете, насколько!]

По правде говоря, с таким возрастом он сам мог бы годиться императору в отцы. Впрочем, дело даже не в цифрах. Если судить чисто по внешности, разве сейчас он не выглядит старшим братом этого человека?!

[Почему...!]

И наконец с губ Сонджина сорвался вопрос, мучивший его сильнее всего:

[Почему вы не ищете своего настоящего сына?!]

Тук.

С каждым произнесённым словом один за другим срывались тяжёлые внутренние замки.

[Вы ведь способны на это! Вы же сумели отыскать меня даже на далёкой границе измерений! Так почему же вы прекрасно видите, что тело вашего сына захватил злой дух, и упорно закрываете на это глаза?!]

Тук.

Сердце колотилось всё яростнее, глухими ударами сотрясая грудь, словно кто-то колотил в запертую дверь.

Показалось, будто с бесстрастного лица императора на миг сошла краска, однако слова уже вырвались на свободу, и пути назад не было.

[Или дело в другом? Вы просто не знаете, как сохранить жизнь этому телу, пока не отыщете душу настоящего Мореса? Так скажите мне об этом честно и прямо! Я верну вам его в целости и сохранности, как только пожелаете!]

Да. Сейчас он ещё может отдать это тело.

Если только этот человек перестанет взращивать в нём привязанность к новой жизни.

Тук, тук, тук, тук.

Был ли это обычный бешеный пульс или чьи-то отчаянные попытки вырваться на волю?

Сонджин не понимал, стоит ли дать волю этому порыву, готовому выплеснуться наружу при малейшей трещине, или же вновь запечатать его наглухо внутри себя.

[Каким бы злым духом я ни был, у меня хватает совести не отбирать тело у невинного мальчишки! Давайте уже прекратим этот нелепый спектакль в счастливую семью! Так будет лучше для нас обоих! Неужели вас всё устраивает?! В чём провинились ничего не подозревающие сестра, Логан или сэр Масаин?!]

Вместе с бурей эмоций мысли понеслись с головокружительной скоростью.

Вспых.

Сознание Сонджина стремительно расширилось, заполняя собой каждый уголок тесной комнатушки. Теперь он не просто видел Святого Императора, застывшего с окаменевшим лицом, но словно со стороны наблюдал за самим собой, кричащим посреди комнаты.

«Я знаю это чувство. Когда-то я уже испытывал нечто подобное...»

[Успокойся.]

Тук.

От лёгкого прикосновения к макушке опешивший Сонджин на миг замер, и поток мыслей оборвался.

«Постойте, погодите! Что это только что...»

Не успел он уловить ускользающее ощущение, как император вновь мягко коснулся его головы. Будто от ушата ледяной воды, мысли постепенно стали проясняться.

Мерные поглаживания дарили Сонджину странное чувство покоя, одновременно не позволяя разуму хаотично растекаться во все стороны. Зрение мгновенно вернулось в норму, а бешеный стук сердца утих.

[Ты не должен так сомневаться в себе. Тебе ещё рано прикасаться к тем высотам.]

Опомнившись, он тяжело хватал ртом воздух, будто только что пробежал марафон на пределе сил.

Святой Император тихо позвал его:

[Морес.]

«Опять он за своё!..»

Вспыхнув от накатившего раздражения, Сонджин хотел смахнуть руку императора, но вдруг остолбенел, осознав, что его взгляд теперь направлен снизу вверх, далеко за пределы прежней высоты.

«Что за?...»

Широко распахнув глаза, Сонджин уставился на свои ладони.

Кожа кое-где загрубела от мозолей, но эти руки были куда меньше и моложе тех, что сохранились в его памяти.

«Руки Мореса?.. Что происходит?»

[Морес.]

[...]

Упрямо стиснув зубы, Сонджин лихорадочно соображал. Как такое могло случиться?

«Точно. Это же мир мыслей. Неужели он способен по собственной прихоти менять даже мой внешний вид?..»

[Сын мой.]

[...Да.]

Нехотя отозвавшись на настойчивый зов, он услышал негромкий вздох императора:

[Да уж. Зная твой нрав, ты терпел удивительно долго. Я понимаю, как тяжело тебе было жить в неведении всё это время. Но задумывался ли ты вот о чём: почему ты не спросил меня об этом намного раньше?]

«Почему? Да потому что поначалу я боялся бессмысленного экзорцизма, а потом мне просто неохота было забивать себе голову лишними сложностями!»

К тому же при мысли о семье императора, которая будет убиваться из-за исчезновения Мореса, язык не поворачивался заговорить.

Но вместе с тем...

«Только ли в этом дело?»

В глубине души зашевелилось смутное сомнение.

[И почему же ты сумел высказать эти терзания вслух только сейчас?]

[...]

Сонджин поднял на отца взгляд, полный смятения, и тот, напоследок ласково взъерошив его волосы, убрал руку.

[Потому что сейчас ты хоть и несовершенным образом, но покинул измерение Делькрос. Должно быть, ты подсознательно чувствовал условия и ограничения, необходимые для того, чтобы всецело принадлежать этому миру.]

[...Условия и ограничения?]

Убедившись, что сын окончательно успокоился, Святой Император опустился на край постели и взял отложенную книгу.

[Вот и славно. Самое время рассказать тебе об этом пламенном мире, которое я только что сотворил.]

Разговор вроде бы резко ушёл в сторону, но Сонджин слушал затаив дыхание, предчувствуя, что финал этого рассказа напрямую связан с его вопросами.

[В давние времена существовало [Бедствие], повергшее целый мир в погибель. Это была неукротимая стихия, которая разрушала всё сущее, разрывая связи, и одновременно стирала границы, смешивая всё воедино. Более того, то Бедствие обращало в прах даже сильнейшие огни мысли, способные пронзать ткань измерений.]

Шурх.

Император небрежно листал книгу, и в его потухшем взоре залегла глубокая тьма.

[И тогда один надменный безумец задумал нечто дерзкое. Что, если окутать границы Бедствием и тем самым наглухо изолировать неугодных ему медиумов?]

[Медиумов?]

[Именно. И как ни поразительно, его замысел увенчался успехом. Какими бы мощными ни были чужие огни мысли, преодолеть барьер [Бедствия] они не могли. Множество медиумов встретили тогда бесславную смерть от его руки.]

Хлоп.

Захлопнув книгу со звонким стуком, Святой Император пристально посмотрел на Сонджина:

[Это место не более чем бледная тень, слепленная по подобию той темницы. Несовершенное крошечное измерение, где есть лишь эта комната и окружающее её Бедствие. Здесь нет привычных физических законов и твёрдой материи. Именно поэтому мы с тобой пребываем в нестабильных телах, напрямую отражающих состояние наших душ. Здесь нет голосовых связок для звука и плотного воздуха для его передачи, поэтому наше общение возможно исключительно силой мысли.]

Размышляя над его словами, Сонджин невольно задумался: откуда в памяти императора сохранился столь детальный образ подобного места?

[И всё же, Морес. Будучи правителем этого измерения, созданного моей волей, я вдруг поймал себя на мысли.]

Святой Император плавно поднял книгу перед собой:

[В этом мире ведь нет бумаги. Здесь нет цивилизации, способной создать бумагу, так не состоит ли эта книга на самом деле из каменных табличек?]

Книга выскользнула из его пальцев и с глухим грохотом рухнула на пол.

[...]

Она только что обратилась в камень?!

[Однако, если подумать, эта историческая хроника насчитывает триста восемьдесят семь страниц. Стало быть, каменных плит в ней должно быть ровно триста восемьдесят семь.]

Лежащий на полу том принялся яростно подрагивать и биться о доски.

Сонджин в ужасе наблюдал, как три сотни с лишним каменных плит ломались, крошились и спрессовывались в чудовищном сжатии, пытаясь уместиться в объёме одной маленькой книги.

[И тут у меня возникло ещё одно сомнение.]

Лицо императора, взиравшего на готовую вот-вот взорваться книгу, сделалось настолько неживым и отрешённым, что Сонджину на секунду показалось, будто отец сам превратился в каменное изваяние.

[Разве в этом измерении есть история, заслуживающая летописи? Разве существует здесь камень, на котором её можно высечь? Быть может, этой книги с самого начала не существовало вовсе?]

Дрожь.

Стремительно сжимавшийся том не выдержал колоссального давления и воспарил над полом на добрую ладонь. От безумных перепадов плотности крошечная комната заходила ходуном, грозя обрушиться.

«Опасно!»

Сонджин нутром почуял, к какой катастрофе ведёт эта жуткая игра.

[Хватит, остановитесь...!]

Бабах!

Книга мгновенно уничтожилась, породив мощный взрыв, и рука императора, потянувшаяся к ней, разлетелась в клочья вместе с ней.

Хлынула кровь.

Правую руку оторвало по локоть, и багровые брызги веером окропили стены комнаты.

[Отец!]

Побелев от ужаса, Сонджин бросился вперёд и подхватил покачнувшегося мужчину. Но император, с трудом удерживая равновесие на плече сына, с невозмутимой миной выдал очередную нелепицу:

[Видел? Одно неосторожное слово правителя измерения невольно исказило судьбу этой прекрасной книги.]

На лбу Сонджина вздулись вены.

[Вы в своём уме нести такую чушь?! Немедленно залечите это божественной силой!]

Сонджин торопливо сорвал покрывало с кровати и принялся обматывать обрубок руки, пытаясь остановить кровотечение, но ткань в считанные секунды насквозь пропиталась кровью.

[...И всё же меня вновь одолевает вопрос.]

«Да что-ж вам неймётся?! Хватит болтать, сделайте же что-нибудь!»

[Если здесь нет ни законов физики, ни высших сил, правящих миром, существует ли в этом месте божественная сила?]

«Этот безумец!..»

Сонджин в панике завопил:

[Прекратите! Как можно нести такое сейчас?! Есть она! Божественная сила непременно существует! Там, где вы, она есть всегда! Сомневайтесь в чём угодно, только не в этом!]

Однако обескровленный император лишь слабеющим голосом продолжил свои жуткие рассуждения:

[Верно. Как ты и сказал, я наместник Бога. А наместник доказывает само бытие благословения Верховного Бога, божественной силы. И тогда я подумал: кто же я такой? Могу ли я существовать там, где нет божественной силы?]

Быть не может... Сонджин отказывался верить своим ушам. Этот человек хоть понимает, что несёт?!

И худшее предчувствие сбылось наяву. Силуэт императора стал таять, словно стёртый ластиком, начиная прямо от ступней. В неописуемом ужасе юноша намертво вцепился в его уцелевшую руку, боясь, что тот исчезнет без следа, и отчаянно взмолился:

[Простите меня! Я виноват! Я больше ни в чём не усомнюсь! Я ваш сын, чистая правда! Клянусь!]

[...]

[Зовите меня сыном сколько душе угодно! Называйте Моресом! Да я с самого начала был Моресом!]

[...]

[Я во всём виноват! Умоляю, прекратите!]

Тук.

Сонджин почувствовал ласковое, успокаивающее прикосновение к макушке.

«Правая рука?..»

Вздрогнув, он поднял глаза и увидел Святого Императора, который с абсолютно здоровым видом смотрел на него сверху вниз. Правая рука, как и всё тело, была цела и невредима, а на обоях не осталось ни единой капли крови.

И тот же невозмутимый, до бешенства спокойный голос:

[Вот, это весьма похвальный настрой.]

[Э...]

Лицо Сонджина перекосило.

«Хитрый ублюдок!.. Я смотрю, ты совсем границы попутал!»