╾──╼ ⟡ ╾──╼

В тот же день после полудня. Императорский дворец.

Хлоя Мия де Валуа спустилась из кареты и с лёгким трепетом зашагала через сад Дворца Серебряной Розы. Она получила официальное приглашение от принцессы Амелии.

В последнее время девочка и без того вызывала жгучую зависть у благородных ровесниц, ведь под благовидным предлогом совместных занятий с Моресом она то и дело наведывалась в Жемчужный дворец. А перед самым отъездом принц лично представил юную гостью сестре, положив начало их регулярным встречам за чашкой чая. Сегодняшний визит был уже третьим по счёту.

«Если дела и дальше пойдут на такой лад, то стать некоронованной владычицей светского общества – дело самого ближайшего будущего!»

Дружба с прекраснейшей из дочерей правящего дома, которую, по слухам, без памяти любил император, сулила колоссальный вес в обществе. Даже если однажды Её Высочество выйдет замуж за чужеземного принца и покинет пределы Делькроса, годы столь тесной близости послужат надёжным щитом в любых салонных баталиях.

«К тому же принцесса просто невероятная!»

В день первой встречи принцесса Амелия неожиданно обратилась к Хлое с просьбой. Она хотела как следует изучить бретаньский и другие иностранные языки и попросила регулярно помогать ей в этом. Но каково же было изумление девочки, когда выяснилось, что принцесса уже свободно говорит не только по-бретаньски, но и на сложном диалекте Рохана! Сама Хлоя в роханском пока делала лишь первые шаги, так что они с радостным взаимным согласием учредили маленький кружок по обмену знаниями.

Хоть имперский уже добрую тысячу лет служил признанным языком континента, а в высшем свете изучение чужих языков считалось пустой тратой времени, девочке эти уроки приносили неподдельное удовольствие. Её завораживало то, как из единого корня рождаются разные ветви слов, как тонко меняется мысль при буквальном переводе и какие занятные лабиринты таит в себе грамматика различных стран. Она искренне любила миг, когда разрозненные звуки вдруг складывались в стройную симфонию. А рядом с высокородной собеседницей сухие правила и вовсе оживали. Принцесса Амелия обладала поразительной эрудицией и легко связывала любое чужое слово с обычаями и многовековыми летописями его родины. Вскоре дпже светские амбиции юной Валуа отступили на второй план, уступив место искренней привязанности.

Очевидно, и Хлоя произвела на принцессу прекрасное впечатление, ведь после первого же чаепития та лучезарно улыбнулась и сказала:

— Морес оказался прав. Он говорил, что вы редкий талант, которому в будущем суждено возглавить ведомство иностранных дел...

«Какое ещё ведомство? Я всего лишь хочу стать королевой светского общества и жить припеваючи всем на зависть!» — изумилась она тогда про себя. И всё же с той поры в её девичьих грёзах то и дело мелькал образ влиятельной чиновницы, с блеском вершащей государственные дела.

«Кажется, пришла я рановато...» — подумала Хлоя, замерев перед старинной дверью гостиной и аккуратно оправив пышные складки пурпурной юбки.

Приближался день поминовения святой Грации, и платье было нарочно подобрано в тон облачениям одноименного рыцарского ордена. Пышные кудри девочки украшали мелкие соцветия пурпурных флоксов, означавшие на языке букетов «самопожертвование» – главное достоинство, которое чтили святые рыцари ордена. Недоброжелатели не раз язвили, что она перегибает палку с подобным символизмом, однако принцесса ещё в прошлый раз мгновенно и безошибочно разгадала столь тонкий намёк.

«Так что и сегодня...»

С порозовевшими от предвкушения щеками она шагнула в гостиную.

— Леди Хлоя! Добро пожаловать. Ах, неужели приближается день Святой Грации? — с сияющей, подобно распустившейся розе, улыбкой поприветствовала её принцесса Амелия.

«Так и знала, что принцесса непременно заметит!»

— Кажется, я немного поспешила с визитом... Но чем это вы заняты?

Опустившись на диван и оглядевшись, Хлоя увидела на чайном столике корзинку для шитья и разбросанные вокруг обрезки ткани.

«...Она шьёт сама?»

И верно, нежные пальцы принцессы были сплошь исколоты иголкой. Что такого важного понадобилось Её Высочесиву, раз она мастерит это ценой собственных пальцев?

Пока девочка недоумевала, её взгляд упал на край стола, где одиноко лежало несколько кривых, сморщенных мешочков.

— Вы шьёте... мешочек, Ваше Высочество? А для чего он?

На лицо Амелии на мгновение набежала тень.

— Ничего особенного, милая Хлоя. Просто прошлой ночью мне привиделся дурной сон, что этот славный «Малыш Святой Аврелион» летит в бездонную пропасть и вдребезги разбивается о камни. Проснувшись, я никак не могла унять тревогу. Мне показалось, что я просто обязана защитить фигурку.

И потому она решила сшить мешочек для святого своими руками.

— Но разве у вас нет камеристок? Служанки с радостью сшили бы для него прелестный футляр.

— Трудно объяснить словами... Но мне кажется, благословение сработает лишь в том случае, если я сделаю всё собственными руками.

Хлоя с недоумением посмотрела на письменный стол, где в шелковых складках прятался добродушно улыбающийся лысый старичок. Это была та самая фигурка, которую дочь императора при прошлой встрече с гордостью демонстрировала как подарок брата.

В тот девочка лишь покачала головой, решив, что принц напрочь лишён вкуса и понятия не имеет о значении преподносимых даров. Однако то, с каким благоговением сестра берегла невзрачную безделушку, выдавало глубокие взаимоотношения в императорской семье. Вспомнив собственных братьев, которые из дальних разъездов не привозили даже сухой ветки, Хлоя невольно испытала лёгкий укол зависти.

— В мыслях всё казалось таким простым, но стоит закончить шов, как ткань почему-то сжимается в бесформенный комок, — вздохнула Амелия, глядя на череду неудачных попыток.

Образец для мешочка, к слову, у неё уже был. Во время обеда в Жемчужном дворце Сисли показала ей кружевной белый чехольчик.

— Прошлой ночью мне приснился кошмар, будто лысый старичок охвачен пламенем. Поэтому сегодня утром мы с госпожой Со Исо сшили для него чехол. Я сложила в несколько слоев освященный молитвенный покров и прошила его, так что он непременно послужит благословением для братца Мореса в пути!

Именно поэтому Амелия, которую и без того мучили тревожные сны, решила во что бы то ни стало сделать всё своими руками.

— Мне тоже хотелось благословить его поход. Пусть хотя бы такой мелочью...

Видя глубокое уныние хозяйки, Хлоя решительно закатала рукава:

— Позволите прийти на выручку? Швея из меня не самая умелая, но в четыре руки мы непременно сладим что-нибудь приличное!

В тот вечер об учебниках и словарях было забыто напрочь. Забавно, но юная Валуа, никогда прежде не державшая в руках наперстка, управлялась с иголкой куда проворнее благородной принцессы. Спустя пару часов упорной возни на свет появился пускай немного топорный, но складный чехол, севший на статуэтку как влитой. По краю красовалась вышивка с мелким цветочным узором, а в качестве приятного дополнения на свет появился крошечный остроконечный колпачок, дивно подходивший лысому старичку.

«А на душе-то как хорошо...» — с улыбкой подумала Хлоя.

Пускай причёска растрепалась, а флоксы в кудрях помялись, глядя на лучезарное лицо принцессы, озарявшее всю гостиную, девочка искренне и счастливо рассмеялась вместе с ней.

╾──╼ ⚔︎ ╾──╼

«Одно дело тонко чувствовать чужое присутствие вокруг, и совсем другое – не видеть собственными глазами. Это жутко неудобно!»

Факт сам по себе очевидный, но Сонджин всего за полдня в карете прочувствовал его до мозга костей.

В медитациях время летело довольно быстро, но с завязанными глазами то и дело возникали непредвиденные мелкие трудности. И это несмотря на то, что Эдит не отходила от него ни на шаг и всячески опекала!

В конце концов, изнывая от духоты и темноты, он попытался украдкой приподнять повязку, пока никого не было рядом.

[Я всё вижу, Ли Сонджин.] — зловеще предупредил в голове паршивый Король Демонов.

[Я всё доложу тому дуболому. А тот мигом наябедничает твоей няньке.]

«…»

«Какой ещё к чёрту няньке?!» — юноша на миг опешил и с опозданием мысленно возмутился, но рука сама собой покорно опустила повязку вниз.

Виной тому было каменное лицо сэра Масаина, невольно всплывшее перед глазами.

[Хмпф!]

Король Демонов фыркнул, снова забился куда-то в глубину сознания и принялся чем-то тихо шуршать.

«Чем он там вообще занят с самого утра?»

А когда закончился ужин, Сонджина навестил командир Бруно, которого не было видно весь день. Выглядел он на редкость измотанным.

— Сегодня в императорском дворце возникли небольшие трудности. Его Величество Святой Император вплоть до самого вечера не приходил в сознание, так что в Оранже объявили полную боевую готовность.

— Что? До вечера? Так долго?! — Сонджин невольно вскочил на ноги.

О том, что прошлой ночью в столице открылся Разлом, он уже знал со слов сэр Шарон. И всё же, он был уверен, что Святой Император справится без труда. Не зря же он заранее запустил причинность на такой случай!

— Ах, сейчас он благополучно вернулся и приступил к обязанностям. Не беспокойтесь, — поспешно заверил командир, придерживая принц, который уже был готов выскочить наружу.

Услышав это, он опустился обратно на сиденье, но тревога не отпускала. Ему вспомнилась та жуткая тошнота, которую он сам испытал в прошлый раз.

«Даже за короткий миг там было так тяжело, а каково сейчас этому человеку?»

— По данным Оранжа, сам Разлом оставался открытым недолго. По всей видимости, потеря сознания Его Величества была вызвана другими причинами.

Командир Бруно входил в число немногих, кто действительно знал правду о Разломах. Ещё будучи приближенным Святого Императора, он знал, что вокруг правителя время от времени происходят странные и необъяснимые вещи. А теперь, став вольнонаёмным бездельником на жаловании Оранжа, он практически не имел ограничений в доступе к сведениям.

Благодаря этому Сонджин смог услышать от командира Бруно куда более подробный рассказ о событиях минувшей ночи.

О странных явлениях, окутавших падающего Сонджина после того, как он срубил ядро древа.

О скверне, устремившейся к нему, и о божественной силе, внезапно снизошедшей и очистившей всё вокруг.

— Вот как... Значит, сэр Масаин...

Узнав, что сэр Масаин, защищая его ценой собственного тела, подвергся столь глубокому заражению скверной, от которого в обычных условиях вряд ли оправился бы, он на миг притих.

«Да, сэр Масаин имел полное право злиться».

Если тот захочет врезать, Сонджин был готов безропотно подставить лоб под щелбан.

— Но к счастью, та сила, что изгнала скверну и исцелила раны Вашего Высочества, заодно полностью очистила сэра Масаина от порчи.

Впрочем, заражение коснулось не одного лишь Масаина. Сколько ни защищай тело аурой, полностью уберечься от висевшей в воздухе ядовитой дымки скверны было попросту невозможно. Почти каждый рыцарь, участвовавший в битве, в той или иной степени пострадал от эрозии. Но скверна, на исцеление которой у священников ушли бы долгие дни мучений, начисто растворилась в снизошедшей божественной благодати.

То же самое коснулось и припасов каравана.

Товары, которые при обычных обстоятельствах были бы безнадежно испорчены порчей, очистились и уцелели в изрядном количестве. Благодаря этому нехватку продовольствия и предметов первой необходимости удастся покрыть вплоть до возвращения гильдии Мило.

— Наследник Зигсмунд и рыцари Волка решили, что чудо свершилось благодаря благословению Верховного Бога, ниспосланному роду Святого Императора, но...

И командир Бруно, и сам Сонджин прекрасно понимали, чьих рук это чудо на самом деле.

Пока он был без сознания, тот человек лично явился сюда.

— Так отец в порядке?

— Да, Ваше Высочество. Чуть ранее он уже принял регулярный доклад от сэр Шарон.

— Ясно.

В карете на некоторое время воцарилась тишина.

— ...Знаешь, спускать такое с рук нельзя.

Сонджин, задумчиво молчавший до этого, наконец заговорил глухим голосом:

— С какой это стати они собрались бесплатно пользоваться этими припасами? Безнадежно испорченные вещи очистил совершенно другой человек!

Пусть он не знал всех тонкостей, но то, что император не мог очнуться больше полудня, явно связано с этим происшествием. А значит, его труды не должны просто так сойти всем с рук!

— Я заставлю главу гильдии Мило и маркграфа заплатить за это сполна.

— Что? Но как?

На озадаченный вопрос командира Бруно Сонджин искривил губы в ехидной, весьма недоброй ухмылке:

— Продать их маркграфу втридорога. Разве это не очевидно?