╾──╼ ⚔︎ ╾──╼

[Покайтесь. Покайтесь.]

Сонджин прислушивался к доносившемуся откуда-то голосу.

Это был напевный, хриплый и надтреснутый голос мужчины, который тем не менее обладал странной силой, проникающей в самую глубину души.

— Бетелла.

Словно откликаясь на его слова, множество людей хором повторяли краткую молитву.

«...Что это за звуки вообще?»

Стоило Сонджину сосредоточиться, как голос словно стал ближе.

[Все грешники.]

— Бетелла.

[Посему преклоните колени на этом месте и покайтесь во всех грехах.]

— Бетелла.

«Бетелла...»

Сонджин ошеломлённо повторил про себя это слово. Оно казалось смутно знакомым. Разве совсем недавно он уже не слышал нечто подобное от кого-то? Кажется, от того альфонса из Рохана?

Пока Сонджин размышлял об этом, мужчина продолжал говорить.

[Слушайте же. Мы пришли в сей мир, разорвав чрево матери, и топтали эту землю, упиваясь кровью отца. И это ещё не все! Ради лишней пары дней дыхания мы без колебаний отнимали равную нам жизнь. Само наше существование несёт миру лишь бедствия, так разве не чудовищные мы грешники!]

— Бетелла.

[Каждый наш вдох и каждое слово есть не более чем грязь, оскверняющая мир. О, как же мы можем безучастно взирать на это? Как можем терпеть, не принеся покаяния!]

В ответ раздался нестройный хор голосов, затянувший негромкий напев.

— О, Верховный Боже. Мы все грешники. Покарай же наши грехи по справедливости.

[И посему, братья мои, братья покаяния! Как же вы намерены искупить столь тяжкий грех?]

На вопрос мужчины люди отозвались:

— Мы бросим свои тела в пучину страданий и накажем себя сами!

— Среди мук мы будем непрестанно исповедовать свои грехи.

— Своей кровью мы смоем всё зло.

Теперь Сонджин не просто слышал их, а воочию видел все происходящее. Огромная подземная пещера, где сотни людей стояли на коленях на холодном каменном полу и возносили молитвы.

«...Это сон?»

Однако происходящее казалось слишком живым, чтобы счесть его простым сновидением.

Все эти люди были измождены до крайней степени. Сквозь прорехи ветхих монашеских одеяний виднелись лица, руки и ноги, сплошь покрытые бесчисленными шрамами и незаживающими ранами.

А в самом центре пещеры, на каменном возвышении, куда были обращены все взгляды, стоял человек. Он выглядел столь же истощенным, как и его последователи, а всё его тело пестрело свежими ранами. Но вопреки всему, его облик внушал трепет и дышал несокрушимой властностью. Густая заросшая борода и всклокоченные, нечесаные волосы развевались во все стороны, напоминая львиную гриву.

[Воистину так! Ибо лишь в собственных страданиях всё обретает истинную ясность.]

[Только бесконечное умерщвление плоти откроет нам тяжесть наших грехов!]

Громогласный голос мужчины раскатился эхом по каменным сводам, потрясая души молящихся.

Люди завороженно вторили ему:

— Бетелла.

Только бесконечное умерщвление плоти.

[Только беспощадная боль поможет вашему покаянию!]

— Бетелла.

Только беспощадная боль.

[Боль, и только боль есть истинный способ покаяния!]

Наблюдая за этой картиной, Сонджин лишь поражался чужой нелепости.

«Слушайте, а может лучше пообешать людям богатство и славу за веру? Или вечную жизнь на небесах, не знаю».

«Какой бы сектой это ни было, как столь безумная проповедь вообще может находить у кого-то отклик?»

«Ладно, сделаем уступку и предположим, что все люди кругом виноваты. Тогда кайтесь хоть сколько-нибудь продуктивно!»

«Загонять себя в муки лишь пустое самолюбование, от которого миру нет никакой пользы. В конечном счёте вы просто без толку сжигаете кислород и тоннами выдыхаете углекислый газ».

«Если есть силы наказывать себя, лучше бы возделывали поля и приносили пользу миру! А если уж никак не можете простить самих себя, забились бы в угол и спали, не мешая окружающим».

Сонджин мысленно усмехнулся.

Но словно услышав его мысли, мужчина на помосте внезапно повернул голову прямо к нему.

«...?!»

В миг, когда их взгляды встретились, в глазах мужчины вспыхнул неописуемый шок.

[■■■■■ ■■■■■?!]

«Что-что?»

[Что ты здесь делаешь...?]

«Ты кто такой? Ко мне обращаешься?»

«Как ты вообще меня видишь? И как меня только что назвал?»

В этот момент в голове Сонджина прогремел знакомый голос:

[Возвращайся, Морес.]

«...Отец?»

Вжих.

Картина перед глазами стремительно отдалилась, и сознание резко устремилось куда-то вверх.

Цок, цок, цок.

Сонджин открыл глаза, чувствуя мерное покачивание.

Знакомая мягкость сидений и легкая вибрация. Похоже, сейчас он лежал в движущейся карете.

— Очнулись, Ваше Высочество?

— ...Сэр Масаин?

Он повернул голову на голос, но ничего не увидел.

— ...?

Перед глазами стояла сплошная тьма. Оказалось, глаза были плотно обмотаны толстым слоем ткани.

Стоило ему в недоумении потянуться к лицу, как чужая рука мягко перехватила его движение.

— Оставьте повязку, Ваше Высочество. Не знаю, помните ли вы, но вас тяжёлая травма глаз.

— Травма...

И тут в памяти Сонджина вихрем пронеслись вчерашние события.

Появление гигантского демонического древа, уничтоженный караван Мило и ослепительное разноцветье сил, открывшееся, когда он одолжил чувства Короля Демонов.

А затем дикая боль, пожиравшая затылок, и пылающие огнём глаза.

Стоило только вспомнить об этом, как тупая боль в голове вспыхнула с новой силой. Сонджин бросил попытки ворошить память и расслабил тело.

— И долго мне ещё так лежать?

— По мнению Густава, вам лучше некоторое время избегать солнечного света. Владения Зигсмунд уже близко, поэтому лучше показаться местному лекарю, прежде чем снимать повязку.

— Хм.

Сонджин осторожно ощупал ткань на лице, но особой боли в глазах уже не чувствовал.

«Вроде бы всё в порядке...»

Тем не менее он решил послушаться Масаина.

Конечно, ему не терпелось проверить зрение, но разумнее было последовать совету священника. Осторожность никогда не бывает лишней.

«К тому же сэр Масаин ведет себя подозрительно».

В воздухе ощущалось тяжёлое напряжение, словно рыцарь с трудом подавлял в себе какую-то бурю.

Это вызывало тревогу. Казалось, начни Сонджин своевольничать, плотину прорвёт, и на него обрушится яростный град упрёков.

— Сэр Масаин. Сколько я проспал? Который сейчас...

Но стоило ему заговорить, как карета со стуком замерла.

— Ваше Высочество, вы проспали всю первую половину дня. Скоро время обеда.

Масаин поднялся с места и произнёс совершенно ровным, лишенным эмоций голосом:

— Раз я убедился, что вы благополучно пришли в себя, я пойду. Личная горничная принесёт вам еду, поэтому, пожалуйста, обязательно поешьте, Ваше Высочество.

С этими словами Масаин толкнул дверцу кареты и быстро вышел наружу.

Он не оставил ни единой секунды, чтобы расспросить о вчерашней битве или о демоническом древе.

«Эй, подождите минутку!»

Сонджин хотя бы хотел узнать, как он уцелел после падения с такой страшной высоты, когда срубил ядро роста!

В растерянности покачав головой, Сонджин мысленно позвал Короля Демонов:

«Ого, кажется, сэр Масаин разозлился не на шутку, скажи?»

[...]

«...Эй, Король Демонов?»

Тот ничего не ответил, хотя Сонджин прекрасно чувствовал, что этот тип забился в самый дальний угол его сознания.

«Ты чего молчишь? Что с тобой стряслось?»

В ответ в глубине разума ощутилась едва уловимая дрожь.

[Ых...]

«А?»

«Ты что, хлюпаешь носом? Плачешь, что ли?»

[…Кто тут плачет?! Я просто устал и собираюсь отдохнуть, так что не вздумай со мной разговаривать!]

Бросив эту фразу, Король Демонов наглухо замкнулся в себе.

«...Да что с вами со всеми такое?»

Сонджин был настолько сбит с толку, что до самого прихода Эдит с подносом еды сидел неподвижно, лишь глупо хлопая ртом.

╾──╼ ⟡ ╾──╼

Бруно, заметивший движение в карете, столкнулся с выходящим сэром Масаином и окликнул его:

— Сэр Масаин. Его Высочество пришёл в себя?

— Да.

— Какое счастье, — с облегчением выдохнул Бруно.

Ещё недавно ситуация казалась безвыходной, но в итоге всё разрешилось благополучно.

Прошлой ночью божественная аура, внезапно опустившаяся на лагерь, в один миг смела клубившуюся вокруг принца скверну и дочиста выжгла все ядовитые останки демонического древа.

Вслед за этим тело юного принца окутал ослепительный белый свет. Кровь из глаз мгновенно остановилась, а все ссадины на теле затянулись без малейшего следа.

Это было подлинное чудо, явившееся словно из ниоткуда.

— Слава Верховному!

Сэр Масаин, приподнявший веки принца и убедившийся, что оба глаза целы, осел на землю с таким видом, будто постарел разом на десяток лет.

Но явленное чудо этим не ограничилось. Даже рыцари, у которых начали проявляться первые признаки заражения скверной, исцелились без остатка.

И даже у сэра Масаина, чье заражение зашло настолько далеко, что кожу покрыли чёрные пятна, не осталось ни единой отметины.

После этого все размышления рыцарей Волка относительно скверны вокруг принца мгновенно утихли. Священная аура вскоре развеялась, однако отряд во главе со священником Густавом ещё долго возносил искренние благодарственные молитвы Богу.

«Должно быть, снизошла сама душа Его Величества», — именно так объяснила случившееся сэр Шарон, когда пришла в сознание.

Разумеется, Святой Император, которого знал Бруно, обладал достаточным могуществом для подобных чудес. Вот только прежде он никогда не творил такого одной лишь душой, поэтому Бруно до сих пор пребывал в некотором оцепенении.

— Прошу простить, у меня дела.

Произнеся это глухим голосом, сэр Масаин сжал рукоять меча и зашагал в сторону открытого поля. Судя по всему, он собирался использовать короткий привал для очередных тренировок.

«Ему бы не загонять себя, а проявить хоть немного терпения...»

Глядя вслед рыцарю, от которого веяло нервозностью, Бруно задумчиво погладил усы.

Он знал, с каким упорством Масаин тренировался в последнее время. Сегодня же тот и вовсе выглядел одержимым, с самого рассвета пуская в ход клинок при малейшей свободной минуте.

Бруно отлично понимал то жуткое чувство беспомощности, которое Масаин испытал прошлой ночью. Однако сейчас тому следовало стремиться к десятому рангу ауры. Вместо слепого изнурения тела ему стоило проявить спокойствие и заглянуть в собственный внутренний мир.

— Командир Бруно!

В этот миг к нему подбежала экзорцист.

Прошлой ночью она рухнула без чувств из-за перегрузки каналированием, но сейчас выглядела совершенно бодрой, словно полностью восстановила силы.

— А, сэр Шарон. Вы уже поправились?

— Я в порядке... Нет, сейчас речь совсем о другом!

На вежливый вопрос Бруно девушка ответила с предельной серьёзностью:

— Тут происходит нечто неладное. Канал связи до сих пор закрыт! Прошу, расскажите мне в подробностях, что именно произошло вчера ночью!

— Что? С чего вдруг такие расспросы?

Бруно опешил, а Шарон с непривычной тревогой на лице воскликнула:

— Я говорю о канале Его Величества! Сколько бы я ни взывала к нему, он не отвечает!

╾──╼ ♰ ╾──╼

В этот самый момент душа Нэйта находилась внутри некоего подобия Разлома. Кто-то использовал божественную силу, чтобы призвать его дух прямо сюда.

Разумеется, это место разительно отличалось от нестабильных Разломов, которые Повелители силой пробивали ради вторжений.

Здесь был полноправный хозяин пространства, а сама ткань времени и пространства отличалась высокой стабильностью. Именно в этом месте иногда собирался Совет Шести, охранявший границы измерений.

«Утреннее заседание наверняка спокойно проведет Татьяна, а насчет моего отсутствия Катрина что-нибудь придумает. Время пока терпит».

Огромное безмолвное пространство, где замершие осколки времени и пространства выцвели до серого цвета и застыли холодными глыбами. Паря посреди этой пустоты и перебирая мрачные мысли, Нэйт постепенно почувствовал глухое раздражение.

«Будь моя воля, разрубил бы здесь всё прямо тут...»

Разнести это место грубой силой и вернуться назад не составляло труда, но разбираться с последствиями было бы слишком хлопотно. Именно поэтому он изо всех сил сдерживал нетерпение, дожидаясь появления хозяина этого пространства.

[И долго вы намерены держать меня здесь? Совет или допрос, мне важно, поторопитесь уже!]

Наконец терпение Нэйта иссякло, и он заговорил вслух.

Его голос породил лёгкую рябь, покатившуюся во все стороны, отчего скованные холодом застывшие пространства заскрежетали от внутреннего трения.

[Или вы таким образом выказываете протест? Всё равно ведь помогать не собираетесь, так перестаньте тратить моё время впустую. Как вам прекрасно известно, я человек очень занятой.]

В конце концов, когда Нэйт уже положил руку на рукоять клинка на поясе, всерьёз раздумывая над тем, чтобы рассечь это измерение одним взмахом:

[…Совета не будет.]

Сзади раздался знакомый, низкий и тяжёлый голос.

Обернувшись, Нэйт увидел высокого старца в простом сером одеянии, спокойно взиравшего на него. Черты его лица были резкими и чёткими, в молодые годы он наверняка производил впечатление крайне строгого и проницательного человека. Лишь века сгладили острые грани, а яркий блеск в глазах рождал у любого смотрящего смутное головокружение.

[Я сумел убедить их. Ну что? Твой гнев немного утих?]

Когда старец посмотрел на Нэйта, зрачки в его золотых глазах сузились, превратившись в тонкие вертикальные щели.

[…Старейшина.]

Нэйт убрал пальцы с рукояти меча и тихо выдохнул.