Род Ванкрейфт, ранее носивший титул маркизов, был военным родом.

Из поколения в поколение его главы становились командорами Рыцарского ордена и считались правой рукой короля. И Ровель, десять лет назад занявший пост помощника вице-командора в столь юном возрасте, не был исключением. Этому способствовало не только его мастерство воина, но и, в большей степени, его владение магией духов.

Хотя род Ванкрейфт никогда не имел отношения к магии, Ровель был избран самой Изначальной Королевой, Ориджин, и обрёл величайшую в мире магическую силу.

Бывший глава рода, командор Рыцарского ордена, пал на передовой во время Темпеста Монстров. Старший сын, Ровель, ушёл в Мир Духов, и о его судьбе ничего не было известно. Обычные маги могли сколько угодно расспрашивать духов о Ровеле, но не получали вразумительного ответа. И это было естественно, ведь человек стал второй половиной самой Королевы Духов. А тот факт, что духом-союзником Ровеля была сама Королева, являлся для остальных духов строжайшей тайной.

Младший сын, Саувель, оставшийся в родовых владениях, был тогда всего пятнадцатилетним подростком. Ровель легкомысленно полагал, что если к брату приставят толкового дворецкого или временного управляющего от короны, то с поместьем и делами рода проблем быть не должно. Но, выслушав рассказ подчинённых о нынешнем положении дел, он схватился за голову.

Младший брат Ровеля, Саувель, тоже был неплохим мечником, но в этой стране совершеннолетие наступало в шестнадцать, поэтому его, как несовершеннолетнего, не взяли в карательный отряд во время Темпеста Монстров.

Как оказалось, с тех пор Саувель вступил в орден, самостоятельно дослужился до высших чинов и теперь занимает пост командора. Ровель гордился успехами брата, достойного фамилии Ванкрейфт. Но, по словам его людей, проблема была совсем в другом.

*Эта женщина... она в нашем доме?!*

Ровель схватился за голову.

Причиной его головной боли была женщина, некогда бывшая его невестой.

Вторая принцесса королевства Тембарл, Агиэль. У неё было два старших брата и сестра. Агиэль была младшенькой, с большим отрывом по возрасту от остальных, и её невероятно баловали.

Когда Ровеля отправляли на передовую, он на месте расторг помолвку с Агиэль под предлогом того, что не знает, вернётся ли живым.

Если бы Агиэль, проливая слёзы, заявила, что будет преданно ждать его возвращения, это могло бы стать красивой историей.

Но Агиэль была невероятно гордой, высокомерной и расточительной особой. Она кичилась своей королевской кровью и неотступно преследовала Ровеля, в которого влюбилась с первого взгляда. Козыряя королевским указом, она силой заполучила статус невесты Ровеля, который слыл первым красавцем¹ королевства. Её характер можно было описать одним словом: отвратительный. Став его невестой благодаря власти, она могла прилюдно и свысока заявить Ровелю: «Это я снисхожу до того, чтобы выйти замуж за представителя маркизского рода. Благодарите меня».

Во время Темпеста Монстров Агиэль, пользуясь своей властью, пыталась не пустить Ровеля на войну. Но королевство не могло справиться с этой угрозой без своей главной боевой единицы. И на этот раз король, несмотря на безграничную любовь к дочери, не прислушался к её словам.

Победа над Темпестом Монстров досталась дорогой ценой. Главный герой, Ровель, заплатил за неё своей жизнью и был унесён в Мир Духов на исцеление. Услышав, что он не вернётся несколько лет, Агиэль, разумеется, и не думала ждать своего бывшего жениха. Расторжение помолвки она восприняла как оскорбление своей гордости.

Ей и в голову не пришло, что Ровель разорвал помолвку, заботясь о её будущем. По законам этого королевства, если жених погибал, невеста приравнивалась к вдове: год она должна была носить траур и как минимум три года не могла заключать новую помолвку или выходить замуж. Поэтому для тех, кто уходил на передовую, расторжение помолвки было обычной практикой. В этом случае тот, кто инициировал разрыв, не мог вступать в новый союз год, а тот, с кем его разорвали, — всего три месяца, если не было отягчающих обстоятельств.

Люди, узнав о подвиге и судьбе Ровеля, были глубоко тронуты. Народ упивался этой героической историей, и голоса в поддержку Ровеля и рода Ванкрейфт становились всё громче. Возможно, этому способствовало и то, что о деспотичном нраве Агиэль было известно всем, и расторжение помолвки со стороны Ровеля выставляло её в несколько комичном свете.

Как бы то ни было, в народе ходили слухи, что Ровель, навлекший на себя немилость, разорвав помолвку с принцессой, был отправлен на передовую вместе с отцом, где и погиб, защищая страну...

Чтобы успокоить общественность, род Ванкрейфт был возвышен в титуле. И тут засуетилась Агиэль. Она была не из тех женщин, что упустят шанс примазаться к славе рода героя. В этой стране, где совершеннолетие наступало в шестнадцать, не выйти замуж до двадцати означало остаться в старых девах. Прождав год и видя, что все считают возвращение Ровеля безнадёжным, Агиэль обратила свой взор на его младшего брата, которому как раз исполнилось шестнадцать и который унаследовал титул. Так она хотела показать всем, что она, «деспотичная женщина, отправившая Ровеля на смерть», на самом деле не пренебрегает родом Ванкрейфт.

— Итак, эта женщина вышла за него замуж, — заключил Ровель.

— Мы не могли отказать из-за королевского указа...

Саувель и Агиэль были ровесниками. Сам Ровель избежал свадьбы лишь благодаря закону, запрещавшему вступать в брак до шестнадцати лет.

По правде говоря, истинной причиной, по которой Ровель, очнувшись всего через год, не захотел возвращаться в мир людей, была именно Агиэль. Он с таким трудом добился разрыва помолвки, и если бы он вернулся, всё бы вернулось на круги своя. Услышав, что Ориджин сказала его оруженосцу, будто он не очнётся несколько лет, Ровель решил остаться в Мире Духов, пока Агиэль не выйдет замуж за кого-нибудь другого. Но его сердце не могло не дрогнуть перед той, что так преданно и самоотверженно заботилась о нём. Он был удивлён, когда сам стал наполовину духом, но считал себя счастливчиком, ведь обрёл тех, кого полюбил всем сердцем.

Однако он и предположить не мог, что следующей жертвой станет его младший брат.

А теперь Ровель, герой страны, которым Агиэль была одержима, возвращается... Для неё это, должно быть, страшное унижение.

— У господина Саувеля и госпожи Агиэль есть ребёнок, девочка... и... она...

— Вылитая Агиэль, так?

— Да... точь-в-точь.

Ребёнок, выросший рядом с *такой* матерью. Картина рисовалась сама собой. Саувель, как и он сам, терпеть не мог Агиэль. Братья Ванкрейфт были не похожи друг на друга. Их родители были как Красавица и Чудовище, и внешность поделилась между сыновьями: младший пошёл в отца с его суровыми чертами лица, а старший, унаследовав красоту матери, был так хорош собой, что его порой принимали за девушку. Ровель не мог себе представить, чтобы Агиэль, которая всегда с презрением фыркала в сторону Саувеля: «Ты совсем не похож на господина Ровеля», — сама вышла за него замуж. Неужели она так жаждала славы? Голова раскалывалась. Вероятно, славы хотела не только она, но и королевская семья. Хоть род и возвысили, главный герой, Ровель, отсутствовал. Возможно, они решили, что семье нужна соответствующая кровь.

Было очевидно, что у двух людей, которые ненавидели друг друга, ничего хорошего не выйдет. Ребёнка они завели исключительно из чувства долга, что было обычным делом для аристократов.

Но тут Альберто подбросил ещё одну бомбу.

— Господин Саувель держит в городе любовницу из простолюдинок. И у них тоже есть дочь.

— ...

Ровель понял всё в один миг. Сначала отец и он сам исчезли один за другим, и на брата свалилось бремя главы рода, а потом ещё и Агиэль. Саувель просто не мог обрести душевный покой в собственном доме. Он не то чтобы не понимал чувств брата, но... *что это за трясина?* — на лбу Ровеля залегла глубокая складка.

— Из-за расточительства госпожи Агиэль род Ванкрейфт на грани разорения...

— Вы ведь уже послали известие о моём возвращении?

— Разумеется.

«Значит, меня там точно ждут», — вздохнул Ровель. Он понял, что его собираются использовать как повод, чтобы вышвырнуть Агиэль из дома. Головная боль усилилась. Но он целых десять лет взваливал всё на плечи младшего брата. Как старший, он должен был хотя бы это для него сделать.

Как же хорошо, что он отправил свою милую дочурку к любимой жене.

— ...Сначала нужно заехать в одно место. Мы вышвырнем эту женщину.

Увидев свет надежды в силуэте уходящего Ровеля, его вассалы дружно и громко ответили.

* * *

— Мам, а что за человек эта Агиэль?

— Когда ты её встретишь, тебе захочется запустить ей в лицо огненным шаром!

— ...Понятно. Значит, очень плохой человек.

И эта женщина — моя родственница. Похоже, отчий дом и впрямь настоящая вражеская цитадель, — подумала Эллен.