Жерлак задал вопрос с присущим ему достоинством, но я никак не могла ответить спокойно.

«И что я вообще должна ответить в такой ситуации?!»

Но просто молчать — тоже не вариант. В воздухе повисло напряжение, и я чувствовала себя так, будто стою на скамье подсудимых.

— Ну, сказать, что это было уж очень грубо — нельзя… — наконец пробормотала я.

После этих слов лицо Жерлака стало ледяным. Вот оно — выражение, с которым я его уже видела. То самое лицо жестокого и своенравного герцога, которое все так хорошо знали. У меня по спине пробежал холодок.

Я поспешно отвела взгляд и добавила:

— Но и звучало это не особенно ласково…

Теперь уже улыбка исчезла с лица Адриана. Его ранее приветственное выражение сменилось на резкое и холодное.

— Не особенно ласково?.. — переспросил он с плохо скрываемым раздражением.

— ……

— Либе?

— А… простите, конечно, но… я же даже не помню, кто вы такой.

— Боже мой…

— Было бы странно услышать что-то «полное любви» от человека, которого я не помню. Ха-ха… — попыталась я сгладить ситуацию и выдавила натянутую улыбку.

После пота, который с меня градом катился, казалось, что я сумела хоть как-то стабилизировать обстановку… Но Адриан смотрел на меня так, будто сейчас разрыдается.

«Серьёзно, что вы оба от меня хотите?!»

Я попыталась отвернуться от Адриана, а Жерлак тем временем потянулся за чашкой, словно собирался отпить чаю. Но на самом деле он просто прикрыл лицо чашкой — и подмигнул мне.

«О, Господи…»

Сердце застучало, во рту пересохло — я не знала, куда себя деть. Но и повернуться в сторону Жерлака, и вернуться взглядом к Адриану я тоже не могла.

«Отец! Точно! Отец же здесь!» — я резко повернулась, надеясь на спасение, но отец, вместо того чтобы хоть как-то вмешаться, с довольным выражением на лице просто смотрел на меня.

«Отец, скажите хоть что-нибудь! Что вас так радует?!»

Я уже обливалась потом, не зная, куда смотреть, когда вдруг послышались торопливые шаги. Это был Милен Орье, адъютант Жерлака.

«Господин адъютант, вы пришли в идеальное время! Вы спасли мою жизнь!»

Он быстрым и уверенным шагом вошёл в комнату и почтительно обратился к Жерлаку:

— Прошу прощения, Ваше Светлейшество.

Затем он наклонился и прошептал Жерлаку что-то на ухо.

«Что-то случилось?»

Ах да… Жерлак говорил, что должен будет уйти по делам, когда мама пригласила его на чай. Когда адъютант отступил, Жерлак спокойно поставил чашку на блюдце.

— Благодарю за прекрасный чай.

С этими словами он поднялся, и мы все поспешили встать, чтобы его проводить.

— Прошу прощения за то, что вынужден покинуть вас раньше времени.

Чаепитие с ним всё равно было крайне напряжённым. Из-за нервов даже мягкое печенье казалось, будто я жую камень.

Но когда он повернулся, чтобы уйти, у меня на душе стало странно.

— Что вы, Ваше Светлейшество, — сказал отец. — Мы благодарны вам уже за то, что вы нашли время посетить наш дом.

Мама не осталась в стороне.

— Приходите к нам в любое время. Мы будем рады видеть вас.

Жерлак ответил ей лёгкой улыбкой.

Затем он обернулся ко мне:

— Не забудь о нашем обещании.

И исчез.

«Обещание…?»

Даже после того, как он ушёл, его слова остались витать над чайным столом.

«О чём он говорил?»

И тут в памяти всплыло:

«Через три дня будет бал. Надеюсь, ты предстанешь передо мной с более спокойным лицом, чем сегодня.»

Наверное, он имел в виду это.

«Но если он просто хотел напомнить, что мы увидимся на балу, зачем так загадочно это говорить?»

Словно специально, чтобы сбить меня с толку. Хотя я и собиралась передать его Леони, сердце всё равно было неспокойным.

Я боялась Жерлака.

Это он приговорил меня к смерти, когда меня ложно обвинили в попытке убить Леони.

Он также вынес смертный приговор, когда я, якобы ради алиби, пригласила друзей на вечер, но случайно отравила их.

Разумеется, тогда я и представить не могла, что когда-нибудь буду с ним хоть как-то связана. Он пугал меня до дрожи.

Его белоснежная кожа и глаза хищника… я не могла даже поднять на него взгляд. И всё же… сейчас он был со мной добр — и это пугало по-своему.

«На этом балу мне нужно обязательно найти способ всё закончить.»

Я считала грядущий бал последним шансом. Как в оригинале, он должен встретить Леони.

«Леони — прелестная и прекрасная женщина. Он точно влюбится в неё с первого взгляда.»

Пока я рассеянно пила чай, мама не унималась и продолжала рассыпаться в похвалах в адрес герцога Сигнуса — его характера и внешности.

— Как можно быть таким благородным и благопристойным? Возможно, потому что я не видела его в детстве… Но такое чувство, будто он создан на небесах.

Отец пару раз прокашлялся, явно желая притормозить маму, но остановить её было невозможно.

– Кхм.

– Было бы хорошо, если бы он и поужинал с нами.

– Хм, кстати, Адриан, ты теперь окончательно вернулся в Мютен?

Отец явно хотел сменить тему.

На его слова Адриан на мгновение задумался и принял серьезное выражение лица — впервые с тех пор, как вошёл в поместье.

– Нет, пока точно не знаю, но, скорее всего, останусь здесь на пару месяцев.

– Отлично. Тогда хотя бы на время пребывания давай видеться почаще.

– Да, маркиз.

В тот момент мне очень хотелось спросить, кто же такой этот Адриан и какое у него вообще отношение к нашей семье.

Но разговор прервался — служанка принесла новую порцию печенья, а мама случайно пролила чай.

Спустя некоторое время, когда чаепитие подошло к концу, Адриан сказал:

– Пойду прогуляюсь с Либе.

И увёл меня на улицу, сказав, что хочет прогуляться по саду с сестрой, которую давно не видел, и поболтать о всяком.

Когда за нами закрылась дверь особняка, и мы вышли в скромно оформленный сад, я вновь низко поклонилась перед Адрианом.

– Прости… правда.

На одиннадцатом «прости» он внезапно остановился.

– Хватит, леди. Не нужно так извиняться.

– ……

– Я просто пошутил. Вряд ли пятилетний ребёнок может всё помнить.

Он порылся в кармане и вытащил что-то шуршащее. На его ладони лежала крошечная, очаровательная вещица.

– Прости, если повёл себя грубо. Просто… был рад встрече.

– Что это?

Я спросила, а он с лёгкой улыбкой ответил:

– Наверное, такие штуки уже не утешат тебя, но я всё равно принёс.

Присмотревшись, я заметила, что от вещицы исходил сладкий аромат — это была конфета.

– Конфета?

– Слишком по-детски?

– Нет, спасибо.

Я взяла конфету с его ладони и положила её в рот.

Когда сладость разлилась по языку, настроение и правда немного улучшилось.

Да, сладкое — лучшее лекарство.

– Вкусно. Спасибо.

– Это звучит гораздо приятнее, чем «прости».

Я не смогла сдержать лёгкую улыбку на его слова.

– Ладно, я больше не буду тебя дразнить. Спроси, что хотела.

Адриан был таким же высоким, как и Жерлак, и мне приходилось задирать голову, чтобы смотреть ему в глаза — он был выше меня как минимум на две головы.

– Мы… были близки в детстве?

– Что? Ахахаха!

Ну вот, сам предложил спрашивать, а как только спросила — смеётся.

– Говорят, мы были друзьями, но я совсем не помню…

Я решила говорить как есть. Адриан мягко улыбнулся и кивнул.

– Мало у кого есть чёткие воспоминания о детстве. Главное, что хоть кто-то помнит.

Я уже собиралась снова извиниться, но вовремя остановилась, и он снова заговорил:

– Тогда я расскажу тебе кое-что из своих воспоминаний.

Я молча кивнула и пошла рядом, шагая в такт.

Он на мгновение замолчал, будто задумался, и принял благородное выражение лица.

Что же связывало этого мужчину и Либерату? Почему я, даже не испытав всё это лично, вдруг почувствовала какое-то странное, затуманенное волнение?

– Либерата Бернадетт, несмотря на то, что ей было всего пять лет…

Я затаила дыхание, ожидая продолжения.

Неужели она была по-взрослому мудрой в таком возрасте? Как же так получилось, что, имея такую тёплую семью, в её сердце поселились зависть и злоба?

Мама, хоть и немного нервная, была доброй, а папа — хоть и не выдающийся человек, но искренне любящий семью и особенно дочку…

Либератта, почему же ты жила такой жалкой жизнью?

– Несмотря на то, что ей было пять, она обладала таким громким голосом, что аж уши закладывало, была дикаркой и совершенно ничего не боялась. Настоящая сорвиголова.

– ……

Простите, но это вы так шутите, потому что я не помню, да?

– Серьёзно?

– Ага. Ни капельки милоты. Больше походила на волчонка, выросшего где-нибудь в горах.

Он энергично кивнул и рассмеялся. Вот ведь… шутник.

– Похоже, лорд Уотфорд просто обожает дразнить людей.

Как аукнется, так и откликнется. Честно.

– Прости, правда прости. Просто… я так давно не видел Либе. Радость от встречи с дорогой сестрой сделала из меня ребёнка.

– ……

– Извини. Сможешь простить меня? Правда, извини.

Он нахмурился так, будто собирался встать на колени.

– Так уж и сильно извиняешься?

– Ты ещё спрашиваешь? Конечно, прости.

Я весело улыбнулась в ответ и сказала:

– Тогда — на колени.

Команда — RoseFable.

Переводчик — TheWindRose.