Вскоре прошла неделя

Ло Ёнсу сражался на одной из небольших арен с учениками внутреннего двора, пока за ним пристально следили четыре мастера клана, разбирая каждое его движение.

Ёнсу был пятнадцати летним желтоглазым парнем без каких либо выдающихся навыков или талантов, его тело было абсолютно среднего для даоса телосложения, с прямыми длинными волосами чёрного цвета длиной до плеч.

Такие волосы были традицией Мурима и многих знатных особ, ведь за длинными волосами трудно и дорого ухаживать, потому их длина говорила о статусе и бережливости хозяина, хотя это был вовсе не обязательный атрибут. Ими вполне спокойно жертвовали ради удобства или нежелания тратить время.

Но и во внешности Ёнсу было нечто выделяющееся. Это его бледная кожа. С рождения его кожа была бледного цвета, контрастируя с чёрными волосами, словно символ Инь и Ян.

С того самого дня, отец приставил к Ёнсу четырёх мастеров клана Ло, которые десятилетиями обучали воинов во внутреннем дворе, но вся их методика обучения подходила для обучения множества лиц одновременно, и плохо работала для личного обучения. Все что они делали на протяжении недели, так это проводили стандартные ежедневные тренировки и заставляли спарринговаться до потери сознания, паралельно тыкая носом в его ошибки, будто это заставит его расти над собой.

После очередного поражения, Ёнсу упал от нехватки сил, он чувствовал будто сейчас умрет от жажды и голода, прочувствовав на себе силу ученика такого уровня он понял, почему их называют будущим мечом клана.

— Поскорее бы уже пришёл дядя, будет хоть один хороший момент за эту неделю. Как меня уже достали эти старикашки... — сказал про себя Ёнсу не заметив, какими громкими были его слова.

— Как ты нас назвал наглец? Неужели после тренировки у тебя ещё остались силы нести подобную чушь? Видимо она была недостаточно интенсивной — разозлившись на слова ученика ответил главный из мастеров, собираясь проучить его.

После слов мастера, Ло Ёнсу мгновенно встал с пола и исполнил идеальный поклон.

— П-прошу прощения, этот ученик вёл себя неподобающе и просит прощения - в ужасе сказал Ёнсу, боясь продолжения "тренировки".

Как вдруг из далека послышался твердый мужской голос, так хорошо знакомый Ёнсу.

— Вы этому учили его всю неделю? Целовать ваши задницы? Если так, то я не удивлён, почему наш клан пребывает в таком положении.

Услышав знакомый голос, все четыре мастера повернулись к источнику звука.

Пришедший мужчина был высокого роста, с уверенной походкой, на лице была короткая козлиная черная борода и тонкие свисающие с лица усы, а волосы были собраны в пучок на затылке, обнажая лоб.

Но сильнее всего выделялась одежда мужчины, он был одет в хорошо сделанную пятнистую белую меховую одежду, явно не предназначенную для здешнего климата.

Взглянув на мужчину, Ёнсу сразу понял.

— Дядя Гунбао! Ты пришел! — Сказал он, мгновенно бросившись в объятия дяди.

— Тебя не было 2 месяца, это дольше чем ты мне обещал и что это за одежда на тебе?

Посмеявшись над тёплым приветствием, дядя ответил.

— Миссия по поимке зверя немного затянулась, но в итоге я его сразил, а спасённые жители деревни, в подарок сделали из его шкуры эту тёплую одежду, они и для тебя такую же сделали

В следующую секунду достал из карманной области ещё один комплект одежды, состоящий из меховой шапки, накидки и штанов, и всё было из меха побеждённого барса, затем он накинул его на руки Ёнсу.

— Не потеряй, тебе это пригодится.

Ёнсу обрадовавшись своему подарку уже хотел пойти в свою комнату, чтобы его примерить.

В то же время его учителя подошли к Мастеру Гунбао, дабы поприветствовать его, но не успев сказать и слова, получили ответ.

— Можете быть свободны, теперь я лично займусь обучением своего племянника.

Учителя уже знали о намерениях мастера ещё до его прибытия, от главы клана, потому без лишних вопросов поклонились мастеру и отошли.

Сам же мастер Ло Гунбао обратился к стоявшему рядом Ёнсу.

— Отец ведь уже сказал тебе, что происходит?

— Да, я знаю что от меня требуется, но я не понимаю как такому как я достичь таких высот за такой короткий промежуток времени, к тому же моя соперница ведь не будет сидет сложа руки эти пятнадцать лет, а также будет становиться сильнее и совершенствоваться даже быстрее чем я?

Дядя, подумав над словами племянника, ответил.

— Я знаю, сейчас ты скорее всего не видишь и шанса на свой успех, ты боишься грядущих трудностей и рисков так сильно, что не можешь заставить себя расти над собой, я тоже был в такой ситуации, но чем больше я старался пробить эту стену, тем больше понимал, "я смогу это сделать" и заставлял себя продолжать снова и снова, пока не пробил преграду и не понял, все мои страдания были не зря.

— Потом ты обернешся назад и поймёшь, вся эта ситуация была лишь очередной преградой, что ты когда то пробил, потому я спрошу тебя, ты готов вместе со мной, хоть и поздно, начать свой путь настоящего даоса и преодолеть эту преграду длинной во всю твою, уже прожитую жизнь?

— Ло Ёнсу воодушевившись словами своего близкого дяди, заменившего ему никогда не замечающего его и вечно работающего отца, ответил с высоко поднятой головой.

— Да дядя Гунбао, я пройду этот путь с тобой!

«Нет! Я ни разу не готов! Я не хочу принимать участие в ваших политических играх! Во что ты меня втянул, отец?»

— Кха-ха-ха, Приятно такое слышать. Уже вечер, лучше иди поспи перед завтрашней тренировкой.

Сдерживая грусть, Ёнсу пошел пошёл принимать ванну, а потом в свою комнату в павильоне внутреннего двора.

Закончив принимать ванну, он пошёл в комнату, зайдя в неё он, как обычно, увидел небольшой письменный стол перед окном с лежащим на нем принадлежностями и кистями для рисования. Рисование было его любимым делом, которым он занимался в свободное время, затем он взглянул на деревянную кровать в правом дальнем углу, книжный шкаф, который хранил в себе всего пару книг в левой части стены, корзину для одежды, в которую он сложил свой подарок, а в завершение коврик для медитации по центру комнаты, которым он почти не пользовался.

Подойдя к столику, он посмотрел на незаконченную картину, на которой была исписана лишь левая часть полотна, но и та была далека от завершения, в остальном были лишь начертания оставленные чёрной краской.

Ёнсу не смог закончить картину, ведь именно в тот день, отец приставил к нему мастеров, заставлявших тренироваться до изнеможения до поздней ночи.

Смотря на картину, он понимал, ей не суждено быть законченной. С этими мыслями он свернул картину и убрал её в упаковку из толстого, обтёсанного бамбукового стебля и закрыл крышкой из такого же материала, затем он лег на кровать с тяжким грузом на душе.

«А что если, мне не суждено больше написать ни одной картины?» — с грустью в душе думал Ёнсу, пока его глаза смыкались от дневного переутомления.

Чем больше он размышлял, тем сильнее смыкались его веки и тем быстрее он засыпал.