Седрик прикоснулся ладонью к её лбу. Вид бледного лицо Офелии разрывал его сердце на части. Поскольку она равнялась исключительно на Кендрика, её боль только усиливалась.

Некоторое время он колебался, затем похлопал Офелию по плечу, когда девушка закусила губу и из её глаз покатились слёзы.

- Будьте добры с принцессой Элиссой, тогда она возможно расскажет королевской семье хорошее о нас.

- Ха, но хм… Я ненавижу Элиссу, - прошептала Офедия напряженным голосом. – Её семья убила моего брата. Я не идиотка.

Седрик посмотрел на Офелию запавшими глазами. Ей было всего 18 лет. Всё ещё слишком юная, чтобы быть взрослой, и слишком выросла, чтобы называться ребёнком. Находясь на границе между детством и зрелостью, она не знала, что делать, как ребёнок, потерявший родителей.

Седрик вздохнул.

- Ты не можешь погрязнуть в прошлом и потерять что-нибудь ещё, Офелия. Я собираюсь покинуть особняк на время. Кроме тебя некому будет попросить принцессу. У нашей матери плохое здоровье.

- …

Седрик и сам застрял в прошлом. Даже не в состоянии видеть лицо принцессы.

- Ты говоришь хорошо.

Для Седрика, Алиса была всего лишь членом королевской семьи Эйвери и в то же время той, кто возвращал его к воспоминаниям о Кендрике. Её брак с его братом был неизбежен, хотя и являлся результатом стратегии.

- Ты сделаешь это, хорошо? – сдавленным голосом произнес Седрик, привыкший скрывать все свои чувства. Офелия вытерла слёзы тыльной стороной ладони и кивнула.

- Я постараюсь изо всех сил.

- Благодарю тебя, Офелия.

Седрик горько улыбнулся. Это год было исключительно тяжело пережить. Он чувствовал, что его сердце истощилось.

Седрик взглянул из окна на сад, где осталась Элисса. Расставшись с ней, он долго бродил по лесу. Вероятно сейчас девушка уже вернулась. Однако Седрик вскоре выкинул мысли о ней из головы и обратился к сестре:

- Теперь я хочу помыться. Выйди, Офелия.

- Что насчёт еды?

Перед его взором мелькнуло лицо жены. Седрик подумал, что отныне каждый раз вспоминая о саде, он естественно будет вспоминать и об Элиссе.

- В саду остался необработанный участок. Приятного аппетита.

Офелия кивнула с раскрасневшимся лицом.

После того, как она вышла, Седрик остался в спальне в одиночестве. Раньше здесь жил Кендрик, а теперь поселился он. Седрику будто пронзили сердце.

Офелия только притворялась сильной, но то же самое было правдиво и для Седрика, который не смог предотвратить смерть брата. Он прикрыл свои усталые глаза.

Было трудно оставаться здесь. Седрик считал, что ему всё же стоит покинуть эту комнату. Напрасная надежда, что когда-нибудь Кендрик вернётся со своей ослепительной улыбкой, иногда съедала Седрика изнутри.

Однако если он, ставший герцогом, будет использовать другую спальню, то только вызовет у других беспокойство. Поэтому он бродил вдали от особняка, под предлогом занятости.

Поэтому, когда той ночью он не смог справиться с болью, то покинул дом.

* * *

Для Элиссы жизнь в особняке была подобна ежедневной тяжелой работе. Она не могла даже комфортно поесть. День за днём о ней заботилась одна Саша. Люди в доме стали на удивление дружелюбны, но не до такой степени, чтобы полностью спрятать клинки. Элисса очень чувствительно воспринимала их улыбки, тревожась о том, что говорят у неё за спиной. Беспокойство о неожиданном холодном расположении пожирало её.

Офелия рассказала ей, что Седрик, который не показывался продолжительное время, отправился в деловую поездку на юг. Муж, лица которого она до сих так и не увидела должным образом, теперь уехал далеко.

Офелия перестала грубить Элисси, как делала это прежде. Иногда она разговаривала с невесткой, сообщала ей какие-то новости. Таковыми были изменения, произошедшие спустя три месяца после свадьбы.

Тем не менее Офелия по-прежнему неуклюже скрывала свои чувства. Она не могла спрятать свои равнодушные глаза и с наступлением зимы. Элисса заметила.

Особняк Кэмбреджей «соответствовал» Элиссе. Поскольку Элисса была принцессой, к ней относились с уважением и оказывали необходимое внимание, но не более того. Оставаться в тёплом особняке было холоднее, чем гулять по заснеженному саду.