Ту ночь я никогда не смогу забыть, наверное, как и все ребята. Ужас от загнанности в угол в клинике без возможности спастись и огромное облегчение после спасения от этого кошмара — всё это было похоже на катание на американских горках без защитных решёток. Если бы следующий день наступил через ещё больший промежуток времени, то я бы последовала примеру Аримуры-сан и не смогла бы остаться в здравом уме.

Мы благополучно пережили 23-е число и охватившее нас чувство облегчения придало нам невероятную лёгкость… Лёгкость, которая только усилится определённым событием — его я без колебаний назвала бы хорошей вестью.

◇ ◇ ◇

28 октября

Прошло уже несколько дней с той самой ночи, но только сегодня Такуру сообщил мне о смерти женщины, выдававшей себя за Сэнри. Она покончила с собой в собственной квартире.

Меня охватило облегчение после услышанной новости. Теперь после её кончины никто больше не нападёт на мою драгоценную семью. Я не чувствовала даже намёка на печаль по поводу её смерти: в конце концов, она была самозванкой, а не настоящей Сэнри. Я уже говорила об этом Аримуре-сан несколько дней назад, и это не было такой уж и ложью, как она предполагала.

Погибшую девушку звали Хайда Рико. Сперва мы думали, что это был её псевдоним, но это оказалось настоящим именем. Её нашли мёртвой в своей квартире, предполагаемое время смерти — между рассветом и серединой дня 23 октября. Причиной смерти, как утверждалось, было самосожжение, но произошедшие обстоятельства были подозрительными — по этой причине дело расследуется как несчастный случай или возможное убийство.

Другими словами, инцидент, позже известный как «Поджарено до корочки», всё же произошёл 23 октября — в тот день Хайда Рико уже была мертва. Но если это было правдой, то кого же видели Такуру и Юи той ночью?

У меня есть одна теория, которая может объяснить это: а что если существует ещё один неизвестный нам человек со сверхсилами, способный влиять на мысли других по своему усмотрению? Если предположить, что это так, то это он показал Такуру и Юи галлюцинацию с Хайдо Рикой? И, если продолжать в том же духе, может, Хайда Рику заставили поверить, что она Минамисава Сэнри? Жить как Минамисава Сэнри, злиться на Такуру за то, что он бросил её в подвале больницы… всё это могло быть отпечатано в ней.

После её смерти проходили дни, и фотографии Хайда Рики стали распространяться по всему Интернету. На старых фотографиях, сделанных ещё до землетрясения, когда она жила в другом городе, девушка выглядела молодой с аккуратными чёрными волосами. Однако на свежих снимках она бродила по Шибуе с растрёпанными волосами. Вместе с пустыми, расфокусированными глазами она воплощала образ человека, живущего одной обидой. По её обожжённой коже и помутневшим глазам можно было легко предположить, что над ней проводили эксперименты.

Она жила одним человеком… а умерла другим. Я молюсь, чтобы её разум был полон заблуждений, когда она умирала. В противном случае, если бы хоть одна клетка мозга осознала реальность её смерти… трагедия была бы невыносимой.

◇ ◇ ◇

• ???

Когда Куносато опустила взгляд на пачку бумаг, которую ей передал Шинджо, в её глазах вспыхнули шок и ненависть.

— Что за… Что за чертовщина?

— Не надо на меня так смотреть. Я могу лишь сказать, что написанное здесь — правда, — ответил Шинджо.

На страницах было выгравировано несколько строк с цифрами — именно эту информацию Куносато искала относительно Хайда Рики.

Тонкие бумаги слегка смялись в руках Куносато, когда она взяла их. Эти доказательства показывали совершённую ею фундаментальную ошибку, поэтому она и возмущалась этим. Это также послужило лезвием, разрезавшим тонкую и хрупкую нить, за которую она так долго цеплялась.

— Честно говоря, сначала я не мог в это поверить. Но это действительно правда. Что думаешь об этом?

— О чём?

— Ну, как ты думаешь, когда она начала верить, что она Минамисава Сэнри?

— Мне плевать, — огрызнулась Куносато. Шинджо ничего не мог сделать для привлечения её внимания — по её мнению, Хайда Рико больше не представляла интереса. Вот так Шинджо и остался размышлять один.

— Всё было бы иначе, будь она жива… но, поскольку её больше нет среди нас, мы ничего не можем узнать от неё. Если бы мы только могли…

◇ ◇ ◇

• Хайда Рико

О прошлом Хайда Рики известно немного. Её отец потерпел неудачу с бизнесом в сельской местности, поэтому ему пришлось бежать с женой и дочерью в Токио. Но несмотря на это тяжёлое несчастье, мужчина не опустил руки — используя накопленные сбережения в качестве капитала и заняв крупные суммы денег у окружающих людей, он смог купить магазин чистящих средств в Шибуе.

Семья привела магазин в порядок и приготовилась к работе — они не собирались сводить концы с концами, живя от зарплаты до зарплаты: они хотели сделать всё возможное, чтобы построить новую жизнь и прожить её в полной мере. Магазин должен был открыться 10 ноября 2009 года, но… их оптимизм был быстро растоптан катастрофой — Землетрясением в Шибуе.

К счастью, в день землетрясения Рике удалось остаться невредимой. Она пробиралась сквозь волны кричащих людей и преодолевала мили разрушенных дорог. Поскольку девушка только недавно приехала в Шибую, она могла думать только о своих родителях.

Наконец добравшись до магазина, она с ужасом обнаружила, что здание охвачено яростным пламенем. Её отец был снаружи… но он не просто стоял в отчаянии. Нет, он безрассудно бросал в огонь всё возможное: новые канцелярские принадлежности, стулья, столы, вешалку за вешалкой. Он кидал в огонь всё, что в спешке выносил из магазина.

Столкнувшись с этим, Рико запаниковала и прижалась к отцу. Но вместо объятий, мужчина оторвал от себя дочь и тут же бросил её в пламя.

Но человек не мог бросить девушку так же легко, как остальное до этого, поэтому Хайда упала на землю перед зданием. Отец подбежал к ней и снова попытался кинуть её в огонь — не зная, что делать и почему отец так поступает, Хайда изо всех сил сопротивлялась.

И в этот самый момент Хайда заметила проблеск чёрной руки, торчащей из пламени. На обугленном безымянном пальце… сиял единственный блестящий золотой свет. Это было кольцо, которое всегда носила её мать.

Отказавшись от попытки бросить её, отец принялся яростно пинать девушку. Она цеплялась за его ноги, отчаянно пытаясь удержаться. Она кричала и умоляла остановиться, но, сколько бы этого ни делала, глаза отца всё равно не видели её. Он просто повторял одни и те же горестные слова снова и снова, словно проклятье:

— Это случилось снова… Это не моя вина!..

Как далеко был готов пасть этот человек? По правде, его предыдущий бизнес был разрушен не из-за банкротства, а из-за случайно устроенного им пожара. Хайда помнила, как её отец стоял перед ярко горящем зданием. Глядя в пламя, он снова и снова повторял одни и те же слова.

— Это не моя вина.

Он пытался свалить вину на членов своей семьи, на своих сотрудников — на всех, кого только можно было обвинить в явно неестественном пожаре. И вот теперь он снова делал то же самое.

Я не хочу сгореть… но если кто-то и должен… верно, кто должен сгореть в этом огне… это он.

Смятение и гнев запылали в голове Хайды… только потом она поняла, что горел не её гнев, а её левая рука — рука, державшая отца. Жжение начало распространятся, и отец испустил пронзительный крик. Хайда тоже закричала, потому что вся левая сторона её тела была в огне.

Вскоре Хайда достигла своего предела — но за мгновение до потери сознания она увидела, как отец превратился в чёрный уголь и рассыпался в прах.

◇ ◇ ◇

Позже в этот же день группа пожарных нашла Хайду, но они первым делом решили, что она мертва. Половина её тела всё ещё тлела, а рядом с ней лежал труп, обгоревший до черноты. Если бы не изданный ею стон, её, скорее всего, так и оставили бы там умирать.

Поспешно потушив пожар, её доставили в ближайшую больницу. Жертвы землетрясения бросали грозные взгляды, когда её несли в первых рядах, но когда они увидели повреждённую половину тела, их ярость быстро сменилась жалостью.

Поскольку больница ещё не работала в полную силу, операция затянулась до ночи. К счастью, хирург, который её оперировал, был очень квалифицированным, и Хайде каким-то образом удалось сохранить жизнь. Однако из-за нехватки медикаментов, а также отсутствия доноров для пересадки кожи она осталась с серьезными и необратимыми травмами. У неё едва получалось пошевелить левой ногой, а руки и остальные части тела были сильно обожжены. Пострадало и лицо: левое ухо и щека обуглились до черноты, треть лица исказилась и расплавилась. И хотя она всё ещё могла открыть левый глаз, им нельзя было пошевелить — он затуманился и смотрел только влево. Не осталось почти никаких телесных функций.

К сожалению, хоть тело и удалось спасти, вся информация о ней была утеряна в пламени. Её родители, дом — всё сгорело дотла. Связь с родным городком была полностью прервана, а из-за ужасного уродства её невозможно было опознать. Более того, придя в сознание, Хайда не произнесла ни слова. Врачи были уверены, что это какая-то психологическая проблема — скорее всего, форма посттравматического стрессового расстройства, возникшего в Шибуе — синдром Chaos Child.

Из-за сильно повреждённого тела и разума её не могли отправить в Академию Хэкихо. Вместо этого, после постановления диагноза CCS, безымянную девушку отправили в недавно построенное специальное учреждение Шибуи, где она и продолжила свою жизнь.

Однажды кто-то постучал в комнату Хайды. Это место могли посещать только сотрудники учреждения.

Тук, тук-тук, тук.

Когда она впервые прибыла в учреждение, персонал стучал перед входом, но через время их это перестало беспокоить. В их представлении девушка, на первый взгляд лишённая эмоций, скорее всего, ничем не отличалась от декоративной куклы.

Кто это? Хайде стало интересно. Охваченная любопытством, она очнулась от дремоты, но не стала подходить к двери.

Тук, тук-тук.

Тук, тук-тук.

Тук, тук-тук.

Стук не прекращался, а Хайда оставалась неподвижной — будто это было своего рода испытание на выносливость для неё и стоявшего за дверью.

В конце концов Хайда первой начала движение. Но не потому, что она устала от настойчивого стучания, а потому что ей просто нужно было что-то сделать. В тот день у неё почему-то разболелась голова, и она решила, что ей нужно лекарство. Она много раз нажимала на кнопку вызова персонала, но ответа так и не последовало, поэтому ей и пришлось взять дело в свои руки.

Хайда медленно встала и двинулась вдоль стены, опираясь как на неё, так и на перила. Пока она вяло пробиралась к двери, стук не прекращался. Добравшись до двери, она медленно открыла её.

Лицо по другую сторону выражало смесь шока и смирения, прежде чем собраться с силами и поприветствовать простым:

— Привет.

Первое, что почувствовала Хайда, увидев этого человека было… сочувствие.

Они такие… пустые…

Если сама Хайда была пустой душой, сжигающей всё, с чем прикасалась, то этот человек был не более чем пустым «сосудом». Существо, заключающее в себе лишь ложные эмоции, — тот, кто никогда не имел в своей жизни ничего настоящего.

— Я здесь, чтобы попросить об одолжении, — сказал человек.

Одолжение — это то, что можно попросить у того, кому есть, что дать. И я сомневаюсь, что ты здесь ради просьбы о единственном оставшемся у меня, — о моей жизни. Но если это твоя цель, не знаю, смогу ли я сказать «нет».

— Хм? Конечно, у тебя всё ещё кое-что есть. Ты должна знать это.

Это самая глупая вещь, которую я когда-либо слышала.

Возможно, из-за раздражения головная боль разгорелась ещё сильнее. Голова запульсировала от боли, а комната, в которой она коротала время, стала навевать невыносимую тоску. Инстинктивное желание покрасить белую комнату в другой цвет овладело ею.

А потом белое окрасилось в ярко-красный.

Простыни запылали. Огонь лизал воздух, но ни разбрызгиватели, ни пожарная сигнализация не реагировали. Хайде показалось, что всё это было заранее спланировано.

Предохранительный клапан учреждения потрескивал и тлел, а затем упал на землю.

— У тебя до сих пор есть кое-что. Не так ли?

Посетитель стоял перед пламенем, его улыбка не дрогнула даже перед лицом такого ада. Не раздумывая, Хайда кивнула.

Когда в тот день девушка покинула учреждение, ей предложили новое место жительства, для которого даже не пришлось заполнять утомительные документы. Как только всё утихло, она направилась прямо туда, потому что непреодолимое желание запечатлелось в её мозгу.

◇ ◇ ◇

Мемориал Землетрясения в Шибуе. Уникальный для Шибуи памятник, построенный в память о жертвах землетрясения. Однако для подобных ей он служил лишь символом тех, кто остался позади.

Нетвёрдыми шагами Хайда подошла к каменному памятнику. Стараясь не пропустить ни одной надписи, она обвела взглядом множество людей, начертанных на нём, пока не остановилась на одном имени. Каждый раз, смотря на это имя, в её сознании рождалось новое воспоминание.

Приторно-яркий искусственный свет. Одетая в смирительную рубашку и привязанная к стулу. Окружённая множеством людей, которые смотрели на неё не как на человека, а как на подопытного кролика.

На протяжении многих лет к девочке ни разу не относились как к человеку. И никто так и не пришёл спасти её.

…Нет.

Был один раз. Один раз, когда её могли спасти.

Глаза перепуганного мальчика следили за ней, пока над ней ставили эксперименты. Она не знала, кто он и почему здесь. Она всё просила мальчика о помощи, её слова и глаза отчаянно умоляли… но в конце концов он убежал.

Мальчик бросил её. И эксперименты не кончились.

Каждый раз, когда она вспоминала об этом, внутри неё кипела ярость и негодование. Мальчик, о котором идёт речь, значительно вырос и сейчас проживает в Шибуе. И, вооружившись этим знанием, у девушки было лишь одно плотское желание: возмездие.

Как только ей надоело смотреть на него, она покинула мемориал.

Минамисава Сэнри.

Это имя было выбито на памятнике, а имя Хайда Рики — нет. Словно в доказательство того, что человек, чьё имя она разглядывала на памятнике, до сих пор жив, девушка, ставшая Минамисавой Сэнри… взяла ту обиду на мальчика… и вбила себе в психику.

С этого дня девушка стала жить как Сэнри. Однако, несмотря на новую личность, она чувствовала себя такой же опустошённой, как и после землетрясения. Всё свободное время она посвящала попыткам найти «его», пока однажды ей это не удалось.

— Нашла-а-а-а… — пробормотала Минамисава.

Перед ней на четвереньках полз старшеклассник с похожими чертами лица на те, что девушка видела несколько лет назад. Несомненно, это был тот самый мальчик, бросивший её. На её лице появилась радостная ухмылка — наконец-то она смогла встретить его спустя столько лет. В этот момент Минамисава поняла, что единственный способ отомстить за Сэнри… это его смерть.

Вероятно, благодаря опыту от управления своими силами, она могла легко направить пламя, куда пожелает. Вновь обретя контроль над собой, она атаковала цель собственной обиды.

В её сознании возник образ парня и сопровождавшей его старшеклассницы, которые за считанные секунды обратились в пепел, и вместе с этим пламя Минамисавы ярко вспыхнуло. И всё же по какой-то немыслимой причине каждый раз, когда она была уверена, что сожгла их дотла, пламя ускользало от них в момент столкновения. Разочарование от невозможности контролировать пламя переросло в ещё более сильную ненависть, которая вскоре начала выплёскиваться из её рта.

Продолжая атаковать, Минамисава вдруг увидела что-то — предмет, который она никогда не видела. Существование, которое она не помнила. Форма, которая никогда не должна была появиться.

Меч.

Он проплыл между ней и парнем, словно пытаясь оградить его от неё. Затем, так же внезапно, вызванное ею пламя восстало против своего хозяина и окружило её. Минамисава была отброшена назад неожиданным порывом ветра. При приземлении её тело окутал тонкий слой пламени, но для неё этот уровень жара был сродни нежному отдыху у камина.

Минамисава поднялась на ноги. Они упустили последний шанс спастись — мальчик, который, должно быть, что-то сделал, и перепуганная девушка рядом с ним, которая только и делала, что дрожала от страха. Маниакально ухмыляясь, Минамисава приблизилась к своим целям, которые выглядели так, словно в любой момент могли умереть от ужаса.

Наконец-то пришло время мстить. Но перед тем, как она смогла заявить о себе, ноги Минамисавы прошли мимо мальчика против её воли. Но дело было не только в ногах — всё её тело отвергало желание покончить с жизнью школьника. Между мыслями девушки и её волей произошёл разрыв.

Она шла и шла, пока наконец их силуэты не скрылись из виду. И как только она услышала их бег позади, Минамисава тут же рухнула на землю — мучившая головная боль достигла такой силы, что её больше нельзя было вынести.

◇ ◇ ◇

Несмотря на то, что Минамисава отпустила своего заклятого врага, она продолжала бродить по Шибуе каждый день. Но делала это не ради преследования школьника — она просто продолжала тащить своё тело через улицу.

Зачем я это делаю?

Она не могла понять свои собственные мотивы. Её мысли. Она знала только странное чувство некой цели, побуждавшее её тело двигаться вперёд.

В следующий раз она полностью пришла в себя, когда двое полицейских окликнули её. Но как только она обернулась, чтобы ответить им, один из полицейских уже был подожжён. В этот раз это был не просто разрыв между мыслями и волей — что-то другое взяло её под контроль и заставило действовать.

Что, чёрт возьми, я делаю?!

Но прежде чем она задала себе этот вопрос, другой полицейский попытался её задержать. В ходе завязавшейся борьбы из кармана Минамисавы выпала карточка, после чего ей наконец удалось сдуть с себя офицера пламенем.

Минамисава оставила двух заживо сгорающих мужчин позади себя и ушла в другое место — крики двух страдальцев перестали доноситься до неё.

Она даже не заметила, что ID-карта Минамисавы лежала у неё в кармане. Тем не менее, в момент, когда она выронила её во время борьбы, у неё в мозгу сработал какой-то переключатель. Ощущение, будто кто-то двигает ею, но теперь оно стало гораздо сильнее, если сравнить с прошлой стычкой со школьником. Она не имела понятия, что это было.

Всё, что она знала, — конец близок.

◇ ◇ ◇

23 октября

Неся длинный железный прут, украденный со стройки, Минамисава возвращается в квартиру, которую ей предоставили вместе с одеждой. В комнате есть только самое необходимое для выживания, но всё равно прожитая здесь жизнь была очень яркой. В её сознании время от времени мелькал образ белоснежной комнаты, в которой нет ничего, кроме кровати.

Прошло всего несколько месяцев с тех пор, как она впервые поселилась здесь, но комната стала уже очень обжитой. Стоя в центре комнаты, Минамисава дрожащими руками поднимает железный прут, который даже выше её самой.

С этим я доведу всё до конца.

Она — мстительный дух, и всё же, несмотря на единственное невыполненное желание, она выбирает смерть. Несмотря на такое противоречие, вскоре она проглотит это самое противоречие целиком, сведя его на нет, вместе с этим железным прутом.

Впервые за долгое время она мельком увидела этого человека. Он стоит в здании на противоположной стороне улицы и смотрит в окно, чтобы убедиться, что развязка истории Минамисавы достигнута.

Минамисава улыбнулась в ответ, и её рот, расширенный от улыбки, начал растягиваться ещё больше. Используя всю свою силу, она проталкивает железный шест сначала себе в рот, потом в горло, и наконец в пищевод. Это проходит не совсем гладко, так как прут имеет привычку скрести по плоти пищевода, но этого недостаточно, чтобы остановить её. Сильная и туманная головная боль — та, что была для неё ежедневным препятствием, — вскоре сменилась острой, но в то же время тупой болью.

В тот момент, когда стержень пронзил что-то — то ли лёгкие, то ли желудок, то ли сердце, девушка вспоминает, что она не Минамисава Сэнри, а Хайда Рико. Её заставили играть чужую роль — использовали до тех пор, пока не решили выбросить. И теперь ей предстояло умереть одним из самых ужасных способов.

Перед лицом этой чудовищной реальности Хайда испытывает к человеку, наблюдающему за её смертью, чувство… благодарности.

С тех пор как в ней проявилась эта страшная, проклятая сила, она медленно разлагалась в углу Шибуи, будучи всего лишь безымянным ничтожеством. И всё же этот человек дал ей имя, возможности и роль, которую она должна была выполнить. Благодаря ей Хайда однажды купила бенто в круглосуточном магазине. Для обычного человека это бы ничего не значило, но для отказавшейся от всего девушки это наконец-то стало ощущением жизни.

Жить самостоятельно в Шибуе, действовать с определённой целью и использовать пирокинез по своему усмотрению — это всё, о чём Хайда когда-либо мечтала. В конце концов, её отец не случайно сгорел дотла — он просто любил всё поджигать. И его дочь — не исключение.

Хайда заперлась в больничной палате, не решаясь больше выходить в мир, и теперь лишь испытывает благодарность к человеку, который нашёл её и дал ей второй шанс на жизнь.

— Аха-ха… АХА-ХА-ХА-ХА-ХА!

Её горло уже разорвано в клочья, а кишки пронизаны послойно. И всё же, хотя она уже давно должна была потерять голос, Хайда или Минамисава — она уже не знает, кто — счастливо смеялась сквозь слёзы.

И затем, с последним глотком воздуха из её рук вырывается пламя, охватывая всё тело. Шесть лет назад она отвергла такой конец, но теперь встречает свою смерть с распростёртыми объятиями.

Для Хайда Рики быть Минамисавой Сэнри было не более, чем благословением.

◇ ◇ ◇

• ???

Куносато наконец-то закончила проверять все имена и компании, написанные на стопке бумаг. Изучив всё это, она поняла, что список был вполне реальным и что она потерпела поражение.

— Кто бы мог подумать… — пробормотала она.

— Я тоже не могу поверить в это, — согласился Шинджо, уже проверив бумаги до неё.

— Подумать только, Хайда Рико действительно зарабатывала себе на жизнь…

Источник средств, на которые Хайда жила одна, — Куносато полагала, что сможет выйти на след Комитета, за которым она так долго охотилась. Однако её план был быстро растоптан перед лицом весьма интригующей истины.

— В наши дни есть много работ, которые можно выполнять из дома. Компания, указанная в квитанции, — агентство, позволяющее работать удалённо, — сказал Шинджо.

— Хочешь сказать, что они дали работу человеку не только с неизвестным происхождением, но даже с неуверенностью в собственной личности? Это глупо.

— В этом нет ничего странного — есть множество компаний, которым просто наплевать на то, кого нанимать. Опять же, мне следует сказать тебе, что я сообщил об этом в другой отдел.

— Справедливо. Но я не понимаю — причём тут «холодные звонки»? В комнате же не было никаких признаков телефона?

— Может быть, компания одолжила ей сотовый телефон. А может, она ездила в офис днём, — предположил Шинджо.

— Такая мелочь... но всё равно меня беспокоит. Что за заноза в заднице…

Их раздражала не нехватка людей для расследования, а истина, скрытая за этим делом. Раздумывая, стоит ли ему пойти и сделать это самому, Шинджо вздохнул.

— Если подумать, ранее ты сказала кое-что интересное. Есть ли способ проверить, когда Хайда Рико стала Минамисавой Сэнри?

— Это ты бросил трубку.

— А что я должен был сделать? Кто-то позвонил мне ни с того ни с сего — не знаю, кто это был.

Куносато фыркнула. Кто-то отлично справляется со своей работой. «Из тебя выйдет отличный посредник», — подумала она про себя. Вероятно, это даже не был кто-то важный. Независимо от того, кто прервал их, Куносато могла лишь строить раздражающие догадки.

— Эти глаза — глаза Бога.

Хотя он пытался не обращать внимания на Куносато, Шинджо всё же уловил её шёпот.

— Разве это не…

— Ага. Фраза происходит от «Эти глаза, чьи же они?», которую говорили во время «Безумия Нового Поколения». Можно сказать, что это версия «Возвращения Безумия Нового Поколения».

Модная фраза, ставшая популярной вместе с Сумо стикерами. Однако, в отличии от фразы «Эти глаза, чьи же они?», которая привела к истине оригинального Нового Поколения, новая фраза оказалась простой имитацией. Она не имела никакого реального смысла — простая прихоть, не более.

— Даже если бы она была жива, после столь длительного воздействия на её мозг очень велика вероятность того, что имплантированная личность Минамисавы срослась с личностью Хайды. Вероятность того, что мы найдём третью сторону, которая сможет ответить на все наши вопросы, равна нулю. Пока Хайда двигалась в соответствии со своими целями, человеку, который имплантировал личность Минамисавы, было всё равно, действует ли она как Минамисава или Хайда. Поэтому я сомневаюсь, что даже виновник полностью осознал, во что превратилась эта девушка.

— Хочешь сказать, что никто уже не узнает?

— Вот почему я сказала: «Эти глаза — глаза Бога». Только тот, кто видел мир с точки зрения Бога, может знать… Нет, возможно, даже Бог не знает правды, — усмехнулась Куносато.

◇ ◇ ◇

• Курусу Ноно

3 ноября

Когда я услышала о смерти Сэнри, напавшей на Такуру и напугавшей Юи, то почувствовала облегчение. Я уже знала, что она фальшивка, и хотя тайна её истинной личности всё ещё оставалась нераскрытой, по крайней мере, теперь никто больше не прикоснётся к моей семье. Я была благодарна за это.

Тогда мне надо было доказать, что она не настоящая Сэнри. Затем бы и мы, и полиция сразу заподозрили бы существование сообщника — того, кто превратил Хайду Рико в имитацию Сэнри. Но… я не смогла это сделать.

Что касается фальшивой Сэнри, не думаю, что будет неправильно сказать, что я была рада её смерти — что Сэнри больше нет в этом мире. Из-за способностей фальшивки и Аримуры-сан её предполагаемая смерть становилась всё более подозрительной. Однако после того, как Хайда Рико покончила с собой, непосредственная угроза перед нами исчезла, и, начиная с Аримуры-сан, остальные перестали беспокоиться.

Хайда Рико сообщила миру о смерти Сэнри. Я цеплялась за это, как за правду, и в процессе ускользнула в удобную ложь, свободную от какой-либо боли.

Но… в результате этой лжи мы — моя семья — пережили величайшую трагедию из всех: шестой инцидент Возвращения Безумия Нового Поколения.

И в этом инциденте я потеряла кое-что очень важное для меня.