3 ноября

За окном виднелось тёмное небо Шибуи — в эту пасмурную ночь не было ни одной звезды. Шесть лет назад сильное землетрясение ударило по городу без предупреждения, оставив после себя беспрецедентные разрушения. Эту катастрофу прозвали «Землетрясением в Шибуе». В тот день небо было покрыто непроглядной темнотой — практически той же, что я наблюдаю сейчас. Вскоре толчки прекратились, и началась реконструкция разрушенного города. Работа по воскрешению Шибуи проходила в импульсивном темпе, и теперь следы той страшной катастрофы можно было посчитать по пальцам.

Академия Хэкихо была одним из таких следов. Эта старшая школа является символом безумных усилий реконструкции, построенная для пострадавших от землетрясения детей. Эта академия была настолько молодой, что самые взрослые учащиеся, поступившие в год открытия, были только на последнем году обучения. Из школы ещё никто не выпускался.

Если говорить обо мне, то я олицетворяю школу как президент ученического совета, а также как вице-президент клуба журналистики. Прямо сейчас я нахожусь в комнате этого клуба, так как сегодня проходит национальный Праздник Культуры, и школа переполнена людьми.

Обычно это значит, что президент клуба и другие участники отсутствуют, оставляя в комнате больше свободного пространства. Задумавшись, я поняла, что ранее никогда не была одна в этом помещении. Каждый раз я находилась здесь с людьми, с которыми могла быть собой. Однако, когда я думаю о том дне, когда мы основали клуб...

В этой большой комнате находились только он и я. Воспоминания о том, как мы в первый раз вошли в комнату клуба ясны, как будто это произошло только вчера.

— Можем ли мы получить такую прекрасную комнату? Или это какая-то ошибка?

— Не «получили», Такуру, а одолжили. Мы — клуб журналистики, ни больше, ни меньше. Это значит, что теперь его участники представляют нашу школу. Поэтому я жду от тебя соответствующего отношения.

— … Не читай нотации президенту клуба, вице-президент.

— Считай это наставлением от старшей сестры для столь драгоценного младшего брата.

— Прости меня, Ноно. Я правда перегнул палку, так что, пожалуйста, не стоит повторять «драгоценный» дважды.

Мияширо Такуру — президент клуба журналистики и мой драгоценный младший брат. У нас двоих разные фамилии, как и родители, но я всё равно считаю его членом семьи. Единственное общее, что у нас есть — возраст, однако я родилась раньше него, поэтому в наших отношениях я исполняю роль старшей сестры. Во время землетрясения мы оба потеряли своих родителей, и нас забрали в приют Аоба — местное общежитие Шибуи. Тут и появилась моя семья. Наш отец, Ватару Сакума, владеет приютом, а также клиникой — они являются совместными предприятиями. Несмотря на то, что здание называется «клиникой», в нём работает только отец. Он добродушный старик, всегда открытый с людьми. Все его очень любят.

В приюте Аоба жили четверо детей: я, Мияширо Такуру, а также брат и сестра Тачибана — двое других детей, которые осиротели из-за землетрясения, Юи — старшая, а Юто — младший. В отличие от нас с Такуру, они связаны по крови, тем не менее мы всё равно остаемся родными друг к другу, связаны мы кровью или нет. Были времена, когда мы спорили, обижались, отдалялись друг от друга, но всё равно продолжали жить вместе под одной крышей, даже после завершения реконструкции Шибуи.

Всё началось с того, что я захотела основать совершенно новый клуб в академии Хэкихо — клуб журналистики. Для этого необходимо иметь как минимум двух участников. Вместе с Такуру, мы уже были учениками, а поскольку я также была членом учсовета, у нас не было проблем основать клуб. Куратор, которого мы получили, являлся советником ученического совета — Вакуи-сэнсей. Он может быть воплощением ленивого и уклончивого человека, но, приложив достаточно усилий, мне удалось убедить его взяться на эту роль.

— Хм? Теперь я буду куратором клуба журналистики? Да, ранее я говорил, что помогу тебе, чем смогу, но я не давал своё согласие на это.

Так он заявил на регулярном собрании учсовета, где встал вопрос о формировании клуба. Это был единственный раз, когда я видела, как он перешёл от «уклончинного» к искреннему желанию отступить.

Вот так мы основали клуб с двумя лидерами, и вскоре у нас появился новый участник. Однажды в дверь комнаты клуба постучали. Не успела я поставить на стол чашку чая, как наш посетитель уже был здесь.

— Извините, это ведь клуб журналистики?

Говорил парень, которого я тогда не знала. Такуру, стоявший ближе к нему, нервно ответил ему:

— О, э-э, да… это он… А, э-э, что т-ты х-хотел…?

— Хм? О, я как раз подумывал вступить в этот клуб, — ответил новичок. — Меня зовут Ито Шинджи. Мне очень интересно, чем вы, ребята, здесь занимаетесь. Ведь чтобы вступить в клуб, нужно прийти сюда и зарегистрироваться?

— Д-да, конечно... Прямо с-сейчас мы... набираем новых участников, — заикаясь, пробормотал Такуру.

Ито-кун вздохнул.

— Чувак, я не совсем понимаю, что я буду тут делать. Ты уверен, что это клуб журналистики? Как ты будешь брать интервью и выступать на публике, когда едва можешь произнести хоть слово?

Подобно оленю, на которого несётся грузовик, Такуру застыл, полностью охладив энтузиазм нашего нового участника. Хотя Такуру нормально разговаривал с семьей, он был чрезвычайно застенчив при разговоре с незнакомцами. Наблюдая за их разговором, я почувствовала некую тревогу, так как Ито-кун может передумать вступать в наш клуб. К счастью, через небольшой промежуток времени они привыкли друг к другу. У них было много общих интересов и хобби, а откровенный характер Ито-куна вполне хорошо сочетался со сдержанной натурой Такуру. Естественно, они быстро стали лучшими друзьями.

В апреле к нам в клуб пришла недавно поступившая ученица — девушка, которую я теперь считаю своей лучшей подругой. Она с большим энтузиазмом всматривалась в каждую деталь комнаты, как будто в её глазах светились звёзды. А вот Такуру, контрастируя с ней своей растерянностью, старался совладать с её энергичностью.

— Вау... Так это клуб журналистики?

— Не веди себя так, будто ты здесь впервые, — возникнул Такуру. — Сколько раз ты уже «случайно» заглядывала сюда?

— Тогда я была лишь посетителем, но с сегодняшнего дня я стану полноправным участником! Словно начало новой жизни!

Если она была так рада этому, то, похоже, пришло время сделать её официальным участником. Положив ручку и все нужные документы на стол перед ней, я сказала:

— Хорошо, Сэрика. Я подготовила всё, что нужно для подачи заявления в этот клуб. Просто распишись прямо здесь, и всё будет готово.

— Спасибо, Нон-чан! — радостно ответила Сэрика. Расписываясь в документах одной рукой, другой она игралась с ремешком Лягушонка Геро. Всегда, когда она нажимала на него, он издавал странный хлюпающий звук. Похоже, это была подсознательная привычка Сэрики.

— Должно быть, ты очень устала после всей той бумажной работы, которую сделали за тебя, — пожаловался Такуру. — И прекрати играться с лягушкой, она отвратительна!

— Если подарок, который ты мне подарил, такой отвратительный, то зачем надо было его дарить? Это противоречие! Ваша честь, возражаю!

Несмотря на недовольного Такуру, Сэрика завершила процедуру вступления в клуб быстро и без проблем. На первый взгляд кажется, что они не ладят, но на самом деле они близки с раннего детства — ещё до того, как произошло землетрясение. Когда мы с Такуру впервые пришли в приют Аоба – или, если быть более точной, в клинику Аоба — он всё ещё был без сознания из-за последствий, вызванных землетрясением.

 Когда Такуру наконец проснулся, то понял, что окружён незнакомыми людьми, и, что ещё хуже, у него был паралич. Он не мог пошевелить своим телом самостоятельно. Период его реабилитации был длительным, поэтому ему пришлось ждать много времени, прежде чем он смог бы снова начать учиться.

Тем не менее, Такуру выздоровел. Тот, кто придавал ему силы, тот, кто помог ему справиться со всеми бедами и невзгодами, был его единственным другом детства — Оноэ Сэрикой. Она довольно часто посещала приют Аоба и быстро стала человеком, которого наша семья с нетерпением ждала. Сэрика была одной из самых милых и дружелюбных девушек, которых мы когда-либо встречали, — мне не потребовалось много времени, чтобы полюбить её.

Я бы не удивилась, если бы Такуру считал дни до поступления Сэрики в старшую школу, а также в наш клуб. Мне хотелось, чтобы моя новая лучшая подруга была в клубе журналистики так же, как и ему, если не больше.

Весной, спустя год после того, как Сэрика стала полноправным членом, у нас внезапно появился новый «пятый» участник. Однако он присоединился не из-за своей заинтересованности в клубе, как, например, Ито, и не из-за того, что был нашим давним другом, как Сэрика. В тот день я пришла в клуб немного поздно. Зайдя в комнату, я обнаружила, что Такуру и Сэрика стояли возле нашего компьютера и выглядели абсолютно сбитыми с толку. Причиной их замешательства была посторонняя девушка, которая пользовалась компьютером так, как если бы он был её собственным.

— Эй, Нон-чан? Ты знаешь эту девушку? — спросила Сэрика.

— Да, на днях я пригласила её присоединится к нам, при условии, что она не будет активна ни в каких других клубах.

Девушка, активно щёлкавшая компьютерной мышью, была моей новой подругой, которая вот-вот недавно поступила в нашу школу и не знала, в какой клуб ей вступать.

— Нет, нет, нет, это неправильно… — начал возражать Такуру. — Цель клуба журналистики — делиться информацией! Но эта девчонка решила просто пользоваться нашим компьютером, пока мы этого не замечаем, чтобы играть в видеоигры?! Она не сдвинулась ни на дюйм со своего стула с тех пор, как появилась у нас! Когда, чёрт возьми, наш клуб стал забегаловкой, где можно поиграть в ESO2?! — Такуру был одновременно расстроен и рассержен этой ситуацией. Возможно, заметив гнев в его голосе, эта девушка повернулась и посмотрела на него.

— Ммм? — промычала она. Затем она протянула чупа-чупс и предложила его Такуру.

Её звали Казуки Хана. Это ученица первого года обучения, которая по какой-то причине ни с кем не разговаривает, точнее, разговаривает, если мычания можно назвать разговором. Она определенно странная девушка, как и Сэрика. С того дня, как она впервые посетила комнату клуба, компьютер в углу стал её зарезервированным местом — всё, что она там делает, это играет в онлайн-игру под названием ESO2, которой полностью поглощена. Бывает, что её очки запотевают от слишком долгой сессии.

«Постоянно играть в игры вредно для глаз!» 

Каждый раз мне хочется отругать её, как те самые «ворчливые родители».

Хотя поначалу могло показаться, что единственное увлечение Казуки это видеоигры, она действительно помогает в клубных мероприятиях, когда у неё появляется настроение. А ещё она привязалась ко мне и Такуру... или, по крайней мере, мне так кажется. В любом случае, она стала полноправным членом Клуба, как и все остальные участники. Теперь наш клуб насчитывал пять участников.

◇ ◇ ◇

Мероприятия, которые мы проводим здесь в качестве клуба, всегда невероятно веселые... Достаточно единожды оглядеть комнату, чтобы вновь пережить те радостные моменты. Я могла бы сказать то же самое о приюте Аоба. Мои воспоминания о том, как мы ругали папу за алкоголь, о прогулках с Юи и Юто, о том, как мы дразнили Такуру, пока он был в ванной, и ещё о многом другом... Всё это всплывало у меня в голове каждый раз, когда я видела гостиную или другую часть приюта.

Но те дни... те незаменимые, невосполнимые дни... больше никогда не вернутся.

В разгар этих беззаботных времён началась серия причудливых убийств — «Возвращение Безумия Нового Поколения». И хотя это происходило в Шибуе, мы с Такуру не думали, что они как-то коснутся нас. Из-за нашего легкомыслия мы лишились чего-то невероятно важного. И нет разницы, идёт ли речь о клубе журналистики, приюте Аоба или людях, которых больше нет с нами, истина всегда одна — ничто никогда не будет прежним.

И прямо сейчас я оказалась лицом к лицу с верной смертью. Через несколько часов мне придётся выбрать свою судьбу...

Убить или быть убитой.