Оноэ Сэрика

1 сентября 

Сегодня Мияширо Такуру в спешке покинул школу, чтобы разобраться с документами, связанными с его фургоном. 

Курусу Ноно занималась обязанностями ученического совета и планировала вернуться домой после их выполнения.

У Казуки Ханы не было причин приходить в клуб, потому что Empire Sweeper Online 2 находилась на техническом обслуживании. 

В общем, единственным человеком в комнате клуба журналистики был Ито Шинджи, по незнанию полагавший, что придут и остальные. Только мне сообщили, что сегодня не будет клубной активности, поэтому он никак не мог знать об этом.

— Чёрт, а я-то думал, что меня бросили. Оноэ, ты не знаешь, где Мияширо и остальные? — спросил он так, словно хотел, чтобы пришёл кто-то другой, а не я.

— Мм, не знаю. Интересно, что же случилось? — я ответила, пока подходила к нему. Он сгорбился на стуле, поэтому естественно, что я стала смотреть на него сверху вниз.

— Если собираетесь прогуливать, то хотя бы предупреждайте. Ну, не то чтобы я не понимал. С тех пор, как Мияширо ушёл из дома, он и вице-президент как-то странно отдалились друг от друга. Уверен, их отстранённость не была совпадением.

— Мм, мне бы хотелось, чтобы Таку и Нон-чан ладили между собой, — после данных слов я достала телефон, будто мне кто-то позвонил. Но вместо ответа на звонок я открыла фотографию и тут же показала её Ито Шинджи.

— А? Ничего себе…

Он удивился, что когда-то Мияширо мог выглядеть вот так. Показанная мною фотография была групповым снимком всех жителей приюта Аоба. Она была сделана, когда Мияширо Такуру ещё жил там. Несмотря на смешавшуюся с ним безнадёжную грязь, он улыбался во весь рот.

В противовес этому, я отбросила безобидную улыбку, которую носила до этого момента, и скривила уголки рта в широкой улыбке. Нет, не в улыбке. В мерзкой ухмылке.

— Убей её, — сказала я, постучав по фото кончиком пальца. Жертва, которую нужно убить, — Тачибана Юи. Ито Шинджи должен жестоко расправиться с ней 28 октября. 

Ито Шинджи многократно смотрел сначала на меня, затем на фотографию. 

«Это же шутка, да? Не прикалывайся!»

Хотя он не произносил это вслух, такие мысли пронеслись в голове Ито Шинджи. Это не было ни предположением, ни предвидением – ведь я могу читать чужие мысли.

Моя усмешка стала ещё противнее. Ито Шинджи посмотрел на меня в шоке, но ничего не сказал. Он испытывал слишком сильный ужас и страх от того, что увидел меня с другой стороны.

— А-а-а-а-а-а!

Достигнув предела, Ито Шинджи упал со стула и отчаянно попытался выбраться из комнаты. Но, к его несчастью, мой сообщник уже был здесь.

И в этот момент последняя нить рассудка Ито Шинджи оборвалась.

◇ ◇ ◇

7 сентября

Сегодняшний день положит начало всему.

С моих действий начнётся череда происшествий, которые не будут уступать Безумию Нового Поколения. Естественно, для возвращения безумия шестилетней давности требовались ставки, интриги, а значит, нужно было выполнить множество условий. Убийства в те же самые даты были в порядке вещей.

В многоквартирном доме, где жила первая жертва, была установлена система автозапирания, поэтому пришлось попросить случайного жильца открыть дверь изнутри. После чего мы плавно добрались до места назначения. 

Тук, тук-тук, тук…

— Оотани-сан, это я. Простите, что так внезапно, — сказала я голосом, похожим на тот, который использует Оноэ Сэрика, когда находится с Мияширо Такуру. Я никогда в жизни не встречала этого мужчину, но такой голос был более желателен для остальных, в отличии от моего обычного, беспристрастного голоса.

Мужчина ответил пренебрежительно, но я проигнорировала его. Я продолжала стучать и говорить через дверь, пока он не смирится и не откроет её.

Через несколько мгновений я почувствовала, что он приближается к двери. Остался один толчок.

— Это я. Прошу прощения за такое позднее беспокойство.

— Да-да, уже открываю. Кто там? 

Дверь начала открываться, и из неё высунулось лицо Оотани Юмы.

— Это я. Разве ты не помнишь?

Оотани Юма нахмурил лоб и с подозрением посмотрел на нас. Подобное неудивительно, ведь у него не было никаких причин помнить нас. Мы ведь встречались впервые.

— Кто вы таки…

Внезапно сила искусственного меча активировалась. Оотани Юма схватился за виски и тут же рухнул на землю. Переписывание воспоминаний воздействует непосредственно на мозг. Хайда Рико, Ватабэ Томоаки и Ито Шинджи теперь считают всё совершенно обыденным, хотя поначалу они тоже страдали. Но, в отличие от них, наш план предусматривал однократный контроль разума Оотани Юмы. 

— Оотани-сан, с тобой всё в порядке?

Я заглянула в лицо стонущего мужчины, притворившись обеспокоенной.

— Д-да… Всё в порядке. В последнее время такое иногда случается. 

— Может быть, ты переутомился? Возможно, не стоит так сильно нагружать себя.

— …Ты всегда так беспокоишься. Я в норме. Ну же, заходи.

В сознании Оотани Юмы с этого момента мы стали старыми друзьями. Он пригласил меня в комнату, и я последовала за ним.

— Ах, да. Очень приятно, что ты здесь, но я сейчас стримлю. 

— О, об этом не стоит волноваться.

Взяв кухонный нож, Оотани Юма начал резать свою правую руку — в его глазах она выглядела как кусок сыра. Дойдя до кости, он попытался провести ножом вперёд-назад, словно пилой, но он отказывался резать. Разозлившись, Оотани Юма пытался бить лезвием по кости снова и снова. Даже в этот момент ему всё ещё виделся сыр. Очевидно, он не чувствовал боли.

Возившись с ремнём Лягушонка Геро, я наблюдала за жалким мужчиной, который боролся со своей окровавленной рукой.

— …Проклятье! — закричал он в отчаянии, неспособный прорваться сквозь неё.

— Позволь мне помочь, — предложила я. Если так продолжится, это помешает прямой трансляции. Для ускорения процесса я извлекла из небытия собственный специализированный «кухонный нож» — тот, которым мне было знакомо пользоваться, — и начала нарезать ему сыр.

— Знаешь ли, здесь есть одна хитрость.

Дело было не в том, чтобы прикладывать больше силы, а в многоступенчатом процессе. Нужно было распилить плоть, с огромной силой сломать кость и разрезать нежные суставы. Такому можно было научиться при многократном повторении. К счастью, я знала этот секрет.

— Кажется, твоя работа идёт гладко, — я начала вести легкомысленную беседу, притворяясь другом. В ответ он стал рассказывать о своих мечтах и стремлениях, даже выходя за рамки уже известного мне. Его рот работал не хуже, чем на своих трансляциях Niconiya Live. Казалось, что ему гораздо охотнее говорить с кем-то, кому можно доверять, а не болтать с массой людей. По ходу данного разговора его истинные мысли и чувства донеслись до меня. Но, к его сожалению, испытанное ко мне доверие было не более чем плодом его фантазии.

— И всё, теперь готово.

— Прости, что пришлось помогать.

После этих слов Оотани Юма положил свою изрубленную руку на тарелку и направился к компьютеру, который служил ему как рабочим местом, так и личной сценой. Пока ему вряд ли было больно, но если что-то помешает биологическим функциям, контроль разума прервётся. Но, если судить по потере крови, он всё равно продержится всего несколько минут, поэтому это не должно стать большой проблемой.

— Простите! Этот купленный на распродаже сыр оказался невероятно твёрдым.

Вернувшись к своему абсурдному облику, Оотани Юма возобновил стрим. После пары слов он положил в рот кусок плоти, названный «сыром», и затем последовала агония. Смерть наступила всего через несколько мгновений, скорее от шока, нежели от потери крови.

Засвидетельствовав свою смерть через камеру, Оотани Юма выполнил свою роль и вскоре замер.

Я осторожно направилась к двери, стараясь не издавать звуки.

— До свидания.

Оставляя позади казавшееся для нас рутинное представление, мы покинули комнату, а затем и здание. Справиться с автоматическим замком было так же просто, как и при входе.

— Так-так, всё прошло довольно умело. Хей, — весело сказал мой сообщник. Он наблюдал за смертью Оотани Юмы и всё это время был со мной

Несмотря на свой возраст, он носил на спине странный механизм, а также карикатурно большой меч, словно вырезанный из какого-то нелепого комикса. Мой план требовал, чтобы он носил всё это. Точнее, требовал механизма, позволяющего контролировать разум.

— Это была прямая трансляция. Держу пари, этот одержимый интернетом сразу же ухватится за это. О, но, наверно, стоит убить ещё хотя бы одного. Иначе не будет достаточно интересно.

Сакума Ватару, бывший исследователь Гигаломаньяков и нынешний глава клиники Аоба, с воодушевлением рассказывал о наших будущих планах.

Более шести лет назад Сакума работал во внешних кругах могущественной организации, известной как «Комитет». Однако его исследованиям пришёл конец во время последнего эксперимента, «Третьего Плавления», названного публично «Землетрясением в Шибуе». Тогда один-единственный Гигаломаньяк выступил против угрозы, подавил все порождённые ею амбиции и полностью сорвал эксперимент. После этой критической неудачи Комитет отступил от Гигаломаньяков и бросил организацию Сакумы.

Но Сакума до сих пор цеплялся за исследования, которые он с коллегами едва успел завершить вовремя. Ради моих планов я связалась с ним, и он присоединился.

Истинная природа этого человека — гедонист. Он согласился с моим планом, поскольку это звучало весело. Он придумывал гротескные способы смерти своих жертв, поскольку это звучало весело. Он без колебаний втянул детей из приюта Аоба, которые обожали его как своего отца, поскольку это звучало весело.

Откровенно говоря, этот человек — отброс. Но именно подобный подонок был необходимым штрихом для моего плана — создать ужасающее представление, достойное привлечения Мияширо Такуру, и иметь злодея, которого нужно победить в конце.

Начавшееся с этого момента Возвращение Безумия Нового Поколения должно быть решаемым. Игроку предстоит расследовать инциденты, оказаться на самом краю из-за непредвиденного врага, испытать ужасный позор, но затем, когда, казалось бы, вся надежда потеряна, победить финального босса в беспрецедентном повороте судьбы.

Именно такой сюжет я подготовила для Мияширо Такуру — великое событие для реализации его геройских амбиций. Одинокий парень, которого шесть лет назад довело до самого края Безумие Нового Поколения, переживший невообразимый позор, но в конце концов сумевший восстановить свою честь… Мияширо Такуру хочет стать таким же особенным парнем.

И если он желает чего-то, у меня нет иного выбора, кроме как исполнить это.

Я была рядом с Мияширо Такуру с самого детства.

Я, пережившая более жалкое воспитание, чем его собственное, в котором его бросили родители.

Та, кто знает меньше Мияширо, но всегда стремится поговорить.

Та, кто имеет гораздо меньше смелости, чем Мияширо, но всё же готовая протянуть руку помощи, если он в ней нуждается.

Удобный воображаемый друг. Это и есть Оноэ Серика. Моя истинная сущность. Его простой, ничем не примечательный воображаемый друг, обретший плоть и кровь шесть лет назад.

Во время землетрясения он узнал, что люди, на которых он раньше глядел свысока, были не менее правы, чем он сам, и понял, насколько действительно бессилен. Прижатый к стенке, Мияширо Такуру использовал силу Гигаломаньяка, чтобы превратить меня из иллюзии в реальность. В отличии от способностей видеть будущее, контролировать эмоции и видеть ложь насквозь, способности настоящего Гигаломаньяка не так уж и просты. Они вступают в царство Бога — они всемогущи.

В конце концов, люди со способностями, помимо Мияширо Такуру, не более чем…

— Когда будет следующий раз?

Перед нашим расставанием Сакума прервал мои мысли, задав глупый вопрос.

— 19 сентября, — ответила я.

— Довольно большой перерыв. Надо постараться, чтобы не забыть. Понимаешь, когда стареешь, память начинает подводить.

Избавь меня от показухи. Будто ты сможешь забыть о чём-то «весёлом».

— Ах да. Я хотел спросить тебя об одной вещи.

— О чём?

— В твоём плане замешаны Ито, Юи и Ноно, но я не уверен, сработает ли всё хорошо. Если слишком надавить на парня, он может сломаться.

Сакума не беспокоился о своих сыновьях, дочерях или друзьях. Он просто боялся, что его игрушка сломается.

— Несмотря на роль приёмного родителя, твоя оценка слишком наивна. Мияширо Такуру способен преодолеть любые препятствия. Если уж на то пошло, не подготовить трагедию хотя бы такого уровня будет недостаточно.

— Ты попросту ревнуешь. Словно у тебя увели возлюбленного.

— …О чём ты?

— Ах, ладно-ладно. В следующий раз я придумаю что-нибудь повеселее. То, что точно удовлетворит твоего парня.

Ничтожество помахало рукой и, наконец, удалилось.

Смерть Оотани Юмы ознаменовала начало игры.

Той игры, в которую «он» хочет играть, которую он делает и которой он насладится. Как бы ни сложилась судьба, желание Мияширо Такуру будет осуществлено. Он, Таку, станет кем-то особенным.