Когда перед её глазами развернулась вся сцена, Мио поняла, что объяснение может быть только одно: она находится во сне.

Это место она хорошо знала. Это была Лаборатория когнитивных наук, где она проводила дни, будучи в Соединённых Штатах. Несколько коек в стерильной, почти пустой комнате. Поверхность серебряного подноса украшали шприцы, ларингоскопы, пробирки для забора крови и всевозможное иное оборудование. А комнату пропитывал густой, невыносимый запах антисептика.

Она стояла в палате для экспериментов.

Она знала, что это сон, но это ничего не меняло. На её лице появилась болезненная гримаса. Сердце стало бешено стучать. С её лица начал капать пот. Она отчаянно пыталась закричать, но сколько бы ни старалась, ничего не выходило. Скорее всего, она хотела сказать лишь одно: «Хватит!» — но не могла. Она была парализована.

Охваченная мукой, она вцепилась в койку, чувствуя, как на её щёки капают слёзы. Этого чувства ей этот сон не приносил уже давно.

На койках лежали маленькие девочка и мальчик — двое детей, которых она знала так же хорошо, как и комнату, в которой они лежали. Они втроём были хорошими друзьями. Они всегда вместе ели и даже путешествовали — хотя та поездка продлилась всего один день. Для Мио, девушки, которая мало кого могла назвать другом, эти двое детей занимали особое место в сердце.

Мио взяла руку девочки и наклонилась, чтобы рассмотреть её лицо. Её зрачки были расширены и не желали оставаться на месте, бешено вращаясь во все стороны без всякой причины. Мио была уверена, что, хотя её собственные глаза были затуманены слезами, глаза девочки видели ещё меньше — если она уже не потеряла зрение полностью.

Из машины, контролирующей жизненные показатели девочки, раздался странный звук. Дрожащим голосом Мио закричала, умоляла девочку остаться с ней. Она умоляла себя никогда не просыпаться. Но её мольбы остались без ответа. Вместо этого мир начал поглощать резкий, всеобъемлющий белый свет — как и всегда.

Пот девочки открылся.

— …

Наверное, это было одно или два слова, но даже спустя столько времени Мио так и не была удостоена простой роскоши узнать, что это были за слова. И в этот раз ничего не изменилось. Лишь белизна полностью всё поглотила, и сон достиг своего конца.

* * *

С: Кто ты?

К: Такая же, как и ты.

С: И что это должно значить?

К: Я истинный последователь Миясиро Такуру и Ито Синдзи, как и ты.

С: Ты следила за мной?

К: Для человека, предположительно привыкшего к этому делу, ты ужасно заметаешь следы. Мне было бы трудно назвать проделанную работу настоящим расследованием.

С: Ты собираешься доложить на меня?

К: Ты вообще мои сообщения читаешь? Я, кажется, ясно дала понять, что в наших интересах было бы сотрудничать.

С: Я тебе не верю.

К: Ты не обязан мне верить. Будь ты настолько глуп, чтобы так быстро мне довериться, возможно, сотрудничество с тобой и правда было бы плохой идеей.

К: Так вот. Полученная тобой информация верна.

С: Какая информация?

К: Не знаю точного времени, но 30 декабря 2016 года Ито Синдзи будет переведён в Медицинскую исправительную колонию в Канто.

С: Откуда ты это знаешь?

К: Даже если бы сказала, как бы ты узнал, что я говорю правду? Ты собираешься меня найти? Потому что если да, вот тебе совет: люди, с которыми ты до сих пор имел дело, — дерьмо в сравнении со мной.

К: Я почти уверена, что твой план провалится, и при таком раскладе он никогда не осуществится.

С: Я отказываюсь.

К: Пара анонимных угроз по телефону и пара маленьких самодельных бомб, которые ты собрал в своём гараже, ничего не дадут. И даже если бы их было достаточно для действий, у тебя нет дальнейшего плана. Так что я предлагаю тебя позволить мне помочь.

К: Пока полиция будет перевозить Ито Синдзи, мы нападём на машину и захватим её.

* * *

Проснувшись на кровати, Мио почувствовала лёгкий дискомфорт на груди.

— Ты, мелкий… Сколько раз я говорила не входить без разрешения? — сердито сказала Мио, поняв, кто именно вторгся в её пространство. Однако в ответ из-под одеяла раздалось лишь мягкое «мяу». Это был чёрный кот.

Бездомный кот, которого она несколько раз приглашала в комнату, чтобы он служил ей единственным источником тепла после поломки обогревателя. Она недавно его починила, но даже после этого кот продолжал царапать окно, пока Мио наконец не сдавалась и не впускала его.

Сейчас она жила в квартире в Сибуе. Арендная плата определённо была низкой, так что квартира была маленькой, тесной и обветшалой. И хотя место было не особо привлекательным, если бы она приложила усилия для его поддержания. Её не волновало, что в комнате беспорядок, если это не мешало её повседневной жизни. Одежда и документы, которые она на время отложила, были разбросаны по всей комнате, почти полностью покрывая пол.

Сорвав с себя плохое одеяло, не спасавшее от холода, Мио схватила кота за шкирку, пока тот протестующе мяукал, легонько швырнула его в угол комнаты и направилась в ванную.

Её голова была тяжелее обычного. Это из-за того, что всего несколько часов назад она с кем-то разговаривала? Или потому, что ей приснился такой неприятный сон? Подумав, что, возможно, верны обы варианта, Мио повернула кран с горячей водой.

В запотевшем от пара зеркале она всё равно могла увидеть на плече отчётливый след старого шрама. Это был след от укуса, глубоко впившегося в её плоть — хотя издалека никто бы не смог сказать, что это так.

Его ей оставила девушка, которую она очень сильно любила.

Пытаясь и будучи не в силах вспомнить содержание своего сна, Ммо покачала головой, отгоняя мысли. Она прекрасно знала, что не сможет полностью его вспомнить, ведь она пыталась это сделать уже бесчисленное количество раз.

Выйдя из ванной, Мио проверила электронную почту, несколько сайтов, которые вела, и сайты нескольких крупных СМИ. Закончив, она вышла из квартиры.

— Сегодня канун Рождества. Если хочешь нажраться курицей, или в парк или в центр, — сказала Мио коту.

Приземлившись на забор через дорогу, словно делая это несчётное число раз, кот издал одобрительное «мяу» и исчез.

— Сегодня канун Рождества.

30 декабря наступит менее чем через неделю.

* * *

Токийская больница общего профиля АН, Ёёги.

Находясь в одной из палат больницы, Мио некоторое время изучала отображаемые на мониторе перед ней данные, а затем высказала своё мнение:

— Не вижу проблем. За день до перевода ему проведут ещё одно тщательное обследование, но это, скорее всего, просто для проформы. Вряд ли из него что-то выйдет, — сказала она.

Детектив Синдзё с облегчением кивнул.

Больничная палата, в которой сейчас находилась Мио, была арендована для неё полицией в целях исследования Синдрома дитя хаоса. Палату регулярно убирали медсёстры, так что, в отличие от квартиры Мио, здесь было чисто и светло — за исключением области вокруг стола, где та небрежно разбросала свои таблицы с данными и различные материалы. Затем Мио заметила то, чего несколько дней назад здесь не было, — маленькую рождественскую ёлку у окна. Возможно, больница их обычно ставит с наступлением сезона.

Мио вернула внимание к монитору. Данные на нём касались молодого человека, которого она очень хорошо знала.

Ито Синдзи.

Наряду с Миясиро Такуру общество считало его одним из виновников Возвращения Безумия нового поколения — причём он сыграл особую роль в убийстве маленькой девочки, Татибаны Юи. Хотя преступления были чрезвычайно жестокими, когда суду было сообщено, что парень был спровоцирован Миясиро, а также страдал от Синдрома дитя хаоса, было принято решение отправить его не в тюрьму, а в медицинскую исправительную колонию.

Данные, которые Мио просматривала, были получены из ряда медицинских учреждений, включая саму больницу АН. Некоторые графики даже включали проективные психологические тесты, вроде Баума и Роршаха.

— При таком раскладе, даже если его переведут в исправительную колонию, оттуда сразу же направят в исследовательский центр, — со вздохом сказала Мио.

На лице Синдзё появилось сложное выражение, и он посмотрел на монитор.

— Данные настолько проблематичны?

— Если честно, я растеряна. И уверена, что различные, изучающие его организацие не лучше. Тот факт, что они на данном этапе проводят рудиментарные психологические тесты, является для этого более чем достаточным доказательством. Эти тесты предназначены быть полностью субъективными, с результатами, меняющимися в зависимости от наблюдателя, но результаты не имеют смысла. Как вы думаете, сколько тестов я прочитала, которые не только приходят к одному и тому же выводу, но и содержат одну и ту же научную терминологию?

— Как бы странно ни прозвучало, я хочу это ненадолго отложить и спросить: как он? Физически, то есть.

— Ты его давно не навещал?

Лицо Синдзё помрачнело, и он не решался ответить.

— С последнего раза прошло много времени. Даже родителям его навещать не разрешают, — он вздохнул. — Как бы я хотел ещё хоть раз с ним поговорить, прежде чем его переведут…

— Хм. Я думала, ты уже что-то придумал. Похоже, я ошиблась.

— Не говори глупостей — я и так хожу по очень тонкой грани.

Мио знала, что Синдзё уже долго находится под сильным давлением со стороны высших чинов полиции. Он был больше всех вовлечён в дело Возвращения Безумия нового поколения, но после того, как оно было раскрыто, управление им оказалось не у него, а у самой полиции — людей, которым Синдзё не рассказывал всей правды об этом деле. А не делился он с ними всей правдой, потому что это не только не помогло бы в расследовании, но могло и, наоборот, вызвать ненужный шум и разворошить осиное гнездо, скрывающееся за этой самой правдой.

Возможно, уловив эти настроения в детективе, полицейское управление постепенно отстраняло его от дела всё дальше и дальше, намеренно скрывая от него связанную с ним информацию. Эти же методы применялись и к Мио, к которой Синдзё всегда обращался за помощью. Она тоже уже давно не видела Ито напрямую. Несмотря на то, что ей выделили больничную палату для исследовательских целей, она была далека от эффективности, так как ей мешали получать собственные данные. Подробное обследование Ито, о котором упоминалось ранее, также будет проводиться не ею.

— Я так понимаю, за его перевод отвечаешь не ты? — спросила Мио.

— Нет. Мне о нём сообщили, но это то же самое, как если бы они сказали, что открыли коробку с печеньем и уже съели несколько штук. Этим будет заниматься кто-то из другого отдела… Хотя, полагаю, то, что мне об этом хотя бы сообщили, уже хорошо, — с усмешкой сказал Синдзё. Может, он и улыбался, но в его голосе слышалась печаль. Вероятно, ему было очень стыдно за свою беспомощность.

«Я была права. За перевозку отвечает не Синдзё», — подумала Мио, а затем пробормотала под нос:

— Похоже он мало что может сделать…

Повернувшись к нему, Мио спросила уже вслух:

— До скольки ты сегодня работаешь, Синдзё-сан?

— Что? Зачем спрашиваешь?

— Сегодня канун Рождества, и я знаю, что тебе его не с кем провести. Так что я позволю тебе купить мне выпить.

Детектив ошеломлённо на неё уставился.

— Что, прости? Ты точно ещё не пьяная? И, эй! Может, стоило сначала спросить, есть ли у меня кто-то, с кем провести сочельник, а не решать за меня?

— Есть?

Синдзё замолчал. После мгновения неловкой тишины он застенчиво ответил:

— Только не рассчитывай на что-то премиальное…

* * *

— Итак, нам два стриплойна, две порции требухи и два шампура сердец на гриле. Ещё три порции овощей, чанчжу и миску холодной лапши. (прим. пер.: стриплойн — премиальный стейк, нарезающийся из отруба тонкий край, состоящий из одной мышцы, с проходящей по периметру тонкой полоской жира. Требуха — отваренный говяжий желудок с упругой желеобразной структурой и своеобразным сладковатым запахом. Чанджа — корейская закуска, готовящаяся из мелко мелко нарезанных и приправленных внутренностей минтая)

— Отлично. Также у нас сегодня действует рождественская акция — свежий оякодон по большой скидке. (прим. пер.: оякодон — рис с омлетом, куриным мясом и луком»

— О, здорово. Тогда и его возьмём. И ещё добавку улуна, пожалуйста.

Мио проводила взглядом кивнувшего в знак согласия официанта, а затем перевела взгляд на сидевшего напротив неё Синдзё.

— Что? — сказала она.

— Знаешь, могла бы хоть попытаться пощадить мои финансовые… Ладно, забудь, — проворчал Синдзё.

Прошёл уже час с тех пор, как они зашли в ресторан якинику в Ёёги. Это было странное местечко — не то, куда часто ходят студенты, и не для тех, кто ищет аутентичную этническую кухню. И мало того, несмотря на выходные — и вдобавок канун Рождества, — не было никаких пар — лишь множество уставших работников, заглядывающих по дороге домой.

Мио продолжала поглощать всё, что приносил официант и до чего она могла дотянуться. Синдзё тем временем даже не прикасался к палочкам — он лишь пил.

Он повернулся к Мио и сказал раздражённым голосом:

— Ну?

— Что? Хватит пялиться и ешь, — ответила она.

— Так тебе от меня что-то нужно?

Палочки Мио с лёгким стуком замерли.

— В каком смысле?

— Я не дурак. Ты бы не пригласила меня на ужин, если бы тебе что-то не понадобилось.

— Вот как ты обо мне думаешь? Даже обидно. Как больно, — с усмешкой сказала Мио. Это и правда был первый раз, когда она вышла поесть с Синдзё.

Закатив глаза на эту глупость, Синдзё сделал глоток пива. Должно быть, он к этому моменту уже изрядно выпил, но на его лице не было даже намёка на румянец. Должно быть, его толерантность к алкоголю была намного выше, чем можно было судить по внешности.

— Нет, я знаю, что ты именно такая, — сказал он.

— Хм. Ну ладно… — не закончив фразу, Мио вернулась к еде, выбирая намеренно и без колебаний несколько кусочков мяса, которые Синдзё аккуратно готовил для себя. — Дело в том, что у меня возникли небольшие проблемы.

— Какие проблемы?

— Заказы у Момосэ-сан выпадают раз в сто лет, и платят мне за каждый заказ отдельно. А расходы растут. Другими словами, я на мели.

— Не смей больше съесть ни кусочка! — взвизгнул Синдзё, отчаянно пытаясь остановить её палочки над грилем своими. Цокнув языком, Мио переключилась на лапшу.

Синдзё досадно вздохнул.

— Ну, я собирался спросить, можешь ли ты что-то предложить взамен на угощение…

Мио фыркнула.

— Ты меня за волонтёра держишь? О, кстати, когда официант подойдёт, можешь заказать нам две порции говяжьей голяшки, свиной шеи и зелёного лука? И ещё улуна, чтобы запить.

— Ты больше ничего не закажешь! — взвизгнул он. — Куда ты вообще это всё деваешь?!

— У меня ещё в США появился второй желудок для случаев, когда кто-то другой платит.

— Ага, и ты ещё удивляешься, почему у тебя в сочельник нет пары…

— На твоём месте я бы такого не говорила.

Пока Мио пила принесённый ей улун, Синдзё покачал головой и с фразой «Ладно… Делай что хочешь» встал и направился в туалет.

И когда он скрылся за дверью, Мио начала действовать. Открыв сумку Синдзё, она включила планшет, который был внутри, и вставила в него SD-карту. Затем ввела расшифрованный ею пароль, и планшет без проблем открылся и начал копировать данные на карту.

— Прости, Синдзё-сан.

Пробормотав извинение, которое никогда не достигнет его ушей, Мио нажала кнопку.

* * *

К: Транспорт отправляется вскоре после 10 утра. Покинув больницу АН, он поедет по автомагистрали и прибудет в Медицинскую исправительную колонию Канто в Футю примерно в 11. Вероятно, это время выбрали, чтобы избежать часов пик.

С: Откуда ты это всё знаешь?

К: Коммерческая тайна.

С: Ты безумна… Ты взломала полицейскую базу данных?

К: Я пришлю тебе фото автомобиля и его номерных знаков для дальнейшего использования. Включая водителя, за перевод будут отвечать четыре офицера. Автомобиль не будет сопровождаться, но это уже аномально высокий уровень охраны для перевозки преступника, совершившего преступление больше года назад.

С: Это лишь показывает, насколько Ито на самом деле велик… Мы должны его спасти.

К: Материалы для бомбы будут доставлены завтра. Инструкции по сборке приложены.

С: Прости, что? Как ты узнала мой адрес?

К: Я же говорила, ты ужасно заметаешь следы.

* * *

25 декабря. Рождество.

Закончив работу в больнице, Мио направилось в Детективное агентство Фризия — место, служившее её официальным местом работы, — и обнаружила там ожидающую её неожиданную гостью.

— Прошу прощения, что без предупреждения…

Это была Минамисава Сэнри. Она разговаривала с Момосэ — главной во Фризии. На столе перед диваном, на котором они сидели, стояли две чашки кофе.

Лицо Мио напряглось при виде человека, с которым у неё в общении были определённые сложности.

— Что ты тут делаешь? — проворчала она.

Ответила Момосэ:

— О, Мио-тян, дорогая, это самое милое дело. Сегодня Рождество, и посмотри, кто решил принести нам замечательных угощений, чтобы отпраздновать? Садись, попробуй! — она несколько насмешливо улыбнулась. Скорее всего, она прекрасно знала, что Мио не очень ладит с сидевшей рядом с ней девушкой.

Коробка на столе была наполнена миниатюрными пирожными, выглядящими довольно дорогими. У Мио не было своей чашки, поэтому Момосэ решила встать и сделать ей кофе.

Через несколько мгновений Мио решила сдаться и села на диван.

— Видишь ли, Сэнри-тян здесь прямо-таки на иголках сидела, пока тебя ждала, дорогая, — сказала Момосэ из другого конца комнаты.

Сэнри слегка кивнула, подтверждая слова Момосэ. Став ещё напряжённее, чем прежде, не теряя ни секунды, Мио громко хрустнула шеей, как бы поторапливая девушку. 

— Что тебе нужно? — сказала она ей.

— Я просто хотела пожелать тебе счастливого Рождества и Нового года, вот и всё, — сказала Сэнри. — А также поблагодарить вас с Момосэ-сан за то, что помогали Юто с учёбой, когда было время. Ему это очень помогло.

— Не говори глупостей. Я почти ничего не сделала.

На лице Сэнри появилась лёгкая усмешка.

— Юто так не считает.

Мио цокнула языком.

Юто время от времени после того, как все обитатели Аобы завершили реабилитацию в Токийской больнице общего профиля АН, начал появляться во Фризии. Мио до сих пор не знала, что именно вызвало у мальчика такой внезапный интерес. Хотя она знала его ещё с тех пор, как дело продолжалось, у неё никогда не было с ним настоящего разговора. Даже после завершения дела она не могла вспомнить, чтобы у неё с ним были глубокие беседы. Единственное, что стоило упомянуть, — во время его и многих других связанных с Миясиро реабилитации Мио проводила с ними много времени за изучением Синдрома дитя хаоса.

Перебирая воспоминания, она вспомнила, что тогда узнала, что Юто хочет стать юристом. Среди личных вещей, которые он и другие пациенты просили им принести, Мио отчётливо помнила, что наткнулась на книгу о юриспруденции. Но запомнила она это не просто так — а потому, что посчитала эту книгу для мальчика плохим источником и порекомендовала ему лучшую альтернативу. Однако на этом их взаимодействие и закончилось. И всё же, несмотря на кажущееся отсутствие связи, Юто очень часто навещал Фризию. Обычно он ходил с друзьями в библиотеку, но как только сталкивался там с чем-то, чего не понимал, или если у него возникал вопрос, на который никто другой ответить не мог, он приходил прямо к Мио.

— Мио-тян никогда не умела ладить с детьми, — с усмешкой сказала Момосэ, поднося кофе.

— Правда? А я бы и не подумала, — сказала Сэнри, широко раскрыв глаза.

— Момосэ-сан. Тебе лучше остановиться, пока не поздно, — сказала Мио, чётко выговаривая каждое слово.

К сожалению для неё, Момосэ просто пропустила этот взгляд мимо ушей и радостно продолжила.

— О, расслабься, дорогая, — сказала она. — Ты никогда не поверишь, но когда она была в Штатах, она постоянно заботилась о детях! Она не была няней — она просто исследователь. Дети, за которыми она присматривала, были даже младше Юто. И у неё там была целая куча таких детей.

— Знаете, я могу себе это представить, — сказала Сэнри, довольно кивая себе с улыбкой.

Насупившись, Мио отвернулась от двух женщин и отпила кофе.

— Юто любит говорить, что Куносато-сан для него как классный руководитель, — сказала Сэнри, и Момосэ тут же расхохоталась.

— Боже, как хорошо, что она не моя учительница! Я бы в слезах домой уходила от её языка!

— Ладно, хватит уже об этом, — сказала Мио, которой это надоело.

Сэнри мягко улыбнулась, но затем слегка подалась вперёд. Её тон стал серьёзным.

— Насколько я помню, в последний раз Юто сюда заходил несколько дней назад, — сказала она. — Когда он тут был, ты рассказала ему о переводе Ито, так?

Мио слегка вздрогнула и резко посмотрела на Сэнри. Затем её взгляд упал на пол.

— Да, — призналась она.

— Ну, это вторая причина, по которой я здесь. Я хотела тебя за это поблагодарить. Я собиралась ему рассказать, как только узнала, но, если честно… для этого нужно много мужества — мужества, которого у меня, боюсь, нет. Так что спасибо, Куносато-сан.

Мио уставилась на Сэнри. Не сводя с неё глаз, она пыталась понять, что именно эта девушка чувствует. Она не могла не быть саркастичной. Она была абсолютно уверена, что на её лице должно быть хоть какое-то проявление насмешки, однако в итоге она увидела лишь искреннюю благодарность за то, что сделала, чего Сэнри не смогла.

Снова почувствовав неловкость, Мио заёрзала.

— Он что-нибудь сказал, когда ты ему рассказывала? — спросила Сэнри. В её голосе слышалась глубокая забота о младшем брате. Это была сторона Сэнри, с которой Мио справляться было труднее всего.

«Почему она так меня допрашивает? Что её так тревожит?» — думала Мио, но ответ был очевиден: Юто. Он был её семьёй, и каждый раз, когда Мио сталкивалась с этим фактом, она чувствовала себя неловко.

Когда Мио не ответила на вопрос, Сэнри, возможно, восприняв её молчание как ответ, начала сильнее настаивать.

— Он сказал, не так ли? — сказала она. — Что он сказал?

Мио вспомнила выражение лица Юто, которое она видела несколько дней назад. Независимо от того, какова была правда обстоятельств, человек, убивший его сестру своими руками, уезжал далеко-далеко. Она точно помнила выражение его лица, когда она ему об этом сказала. И точную фразу, которая сразу сорвалась с его губ.

Мио колебалась, но в конце концов ей удалось выдавить ответ:

— Ничего. Он ничего не сказал.

Сэнри замолчала. Некоторое время в воздухе висела тишина. Возможно, Сэнри считала, что может переждать и получить другой ответ. Но когда стало ясно, что это не так, она быстро произнесла:

— Понятно, — и не стала продолжать расспросы.

Сэнри вскоре после этого покинула Фризию. Когда дверь за ней закрылась, Мио попыталась заняться работой. Однако, сколько бы она ни старалась, ей не удавалось продвинуться хоть сколько-нибудь значительно — потому что все её мысли были заняты Сэнри и Юто. Их лица бесконечно мелькали в её сознании. Каждый раз, когда выходила из этого состояния и понимала, что из-за них остановилась её работа, она цокала языком и снова начинала работать — только ради того, чтобы процесс повторился.

* * *

Вернувшись домой, Мио включила свет и увидела знакомого кота, царапающего окно снаружи. Должно быть, он её ждал. В любой другой день Мио подошла бы и открыла ему окно, но по какой-то причине, которую она сама не могла объяснить, она просто стояла в центре комнаты, прислушиваясь к звуку кошачьих когтей, скребущих по стеклу.

На самом деле не было никакой причины лгать Сэнри о Юто. Когда она сказала ему новость, он ответил одним-единственным, невероятно тихим бормотанием — бормотанием, которое с тех пор, как она его услышала, лишило её почти всей способности спать. Теперь она столкнулась с очень досадной проблемой — и хотя Сэнри не могла знать, в чём именно она заключалась, Мио хотя бы могла ей сказать, что именно он ей ответил.

В её голове снова промелькнуло чистое беспокойство на лице Сэнри.

— Заноза… — проворчала она.

Выражение глаз Сэнри тогда было как у матери-медведицы. В тот момент она была как воплощение идеальной любящей, заботливой защитницы, которую часто изображают в фильмах и романах. Это был взгляд, сияющий такой любовью и заботой, что его почти невозможно было понять, — и этот взгляд она никогда даже близко не видела от своих собственных родителей.

Прошло уже несколько лет с тех пор, как Мио от них отдалилась. Это был не особо бурный или драматичный разрыв, но с тех пор они вообще не общались. Она даже не знала, живы они или нет. Но это было не ново. Даже до того, как разорвали отношения, они никогда не проявляли друг о друге особой заботы.

Если она правильно помнила, она была в США, когда очень кратко и решительно заявила о своём желании прекратить с ними общение. Это произошло во время однодневной поездки на родину одной из её коллег по лаборатории, и она передала это сообщение по телефону.

Скрежет у окна стал громче. Поняв, как глубоко она задумалась, Мио наконец очнулась. Она вздохнула. Встреча с Сэнри и вправду её задела.

Она отодвинула окно, и кот запрыгнул в комнату с капризной настойчивостью, казалось, говоря: «Ну наконец-то», — а затем начал нагло мяукать, требуя еды. Открыв упаковку с сэндвичем с тунцом, купленным на ужин, Мио вытащила тунец из середины и бросила его непрошеному гостю. Навязчивое мяуканье прекратилось, и, не выказывая особой благодарности, гость принялся за еду.

В комнате повисла тяжёлая тишина. Мио через одежду прикоснулась своей рукой к шраму на плече.

«…»

Девочка сказала всего лишь слово или два. Но даже спустя столько времени Мио всё ещё не могла их вспомнить.

* * *

К: До операции остался один день. У тебя всё готово?

С: Очевидно.

С: А у тебя? Ты решила, как будет проходить звонок?

К: Когда мы активируем устройство, позвони по номеру, который я тебе отправила: 090-ХХХХ-ХХХХ.

С: Чей это номер?

К: Человека, который будет везти фургон. Ты должен ему сказать, чтобы он немедленно отменил перевозку, причём так, чтобы он воспринял это абсолютно серьёзно. Мы не можем ему позволить думать, что это шутка. Скажи ему, что ты заложил бомбу в машину, и точно опиши, как она установлена. Тогда он тебя послушает.

С: А потом?

К: Скажи вызвать детектива по имени Синдзё и заставить его немедленно приехать на их текущее местоположение.

С: Кто это и зачем он нам нужен?

К: Он — раковая опухоль, корень всего зла. Фактически он руководил всем расследованием. Другими словами, это он посадил Миясиро и Ито.

С: Серьёзно?

К: Абсолютно. И я не позволю этому ублюдку уйти от ответственности.

С: Что ж, теперь, когда я об этом знаю, у меня тоже нет намерения это делать. И ты уверена, что это он?

К: Абсолютно. Как только мы спасём Ито, я позабочусь о том, чтобы он получил по заслугам.

С: Ты убьёшь его?

К: Да, чёрт возьми. А ты разве не хочешь его смерти?

С: Ты с ума сошла? Конечно хочу.

К: Отлично. Теперь, когда ты будешь говорить с водителем, удерживай его на линии, пока не прибудет Синдзё. Можешь рассказать ему всё, что эта грязная свинья натворила.

К: Остальное я возьму на себя.

С: Договорились. Но сначала я хочу, чтобы ты кое-что мне сказала.

К: Что?

С: Зачем ты всё это делаешь? Зачем заходишь так далеко?

С: Объясни.

С: Подожди-ка… Ты… видишь?

К: Я же с самого начала сказала. Я — истинная последовательница Миясиро Такуру и Ито Синдзи.

* * *

30 декабря.

— Доброе утро, Куносато-сан.

Неся сумку с письменными принадлежностями, Юто прибыл в здание Фризии вскоре после девяти утра, как и велела Мио.

— Что в сумке? — сказала Мио, указав на неё.

— А-а… Тетради… и ручки, всё такое?.. — ответил Юто с отсутствующим взглядом.

— Кто сказал тебе их принести?

— Ну, мы же собираемся заниматься, так что они мне нужны.

То, как он сказал это с такой очевидностью, заставило Мио потерять дар речи.

Момосэ усмехнулась.

— Ты же сама его позвала, глупышка. Чего ты ожидала? — сказала она.

Мио смущённо почесала затылок. Затем, вздохнув, она сказала:

— Наверное, я могу найти время, чтобы тебе помочь. Раз ты уже здесь.

Получив разрешение, Юто разложил свои принадлежности на столе, за которым Мио обычно работала. Время от времени, работая, Юто вежливо задавал вопросы, а Мио отвечала. Он находимся в том периоде жизни, когда осваивал базовые академические навыки, и отчасти благодаря отличной химии между ним и Мио он очень хорошо усваивал всё, чему она его учила. Особенно хорошо у них шли естественные науки и английский, где она могла давать ему более сложный материал. Когда же дело касалось других предметов, материал был строго на уровне средней школы, так что Мио просто отвечала на его вопросы, не особо задумываясь.

Это были очень простые отношения. Там, где они сейчас находились, даже если бы с Юто случилось что-то невероятно серьёзное — даже если бы он умер, — Мио не могла представить себя с тем же выражением лица, что было у Сэнри. И всё же, несмотря на это, она собиралась сделать для него нечто невероятно, невероятно глупое.

Зная это, Мио просто сидела с озабоченной гримасой на лице и ждала назначенного времени.

* * *

10:00.

Стараясь не мешать Юто, который продолжал сосредоточенно работать, Мио остановила свои занятия и вышла из здания. Остановившись у входа, она решила потратить несколько минут на телефонный звонок. Она планировала звонить снова и снова, пока ей не ответят, но, к её удивлению, абонент взял трубку с первого же раза. «Я занят. Перезвоню позже», — попытался он сказать, но Мио его перебила, не дав договорить.

— С вами связывался ответственный за перевозку?

Сквозь трубку Мио услышала, как у Синдзё перехватило дыхание.

— О чём ты? — сказал он. Он явно был раздражён, но Мио решила это проигнорировать.

— Они связались.

На другом конце повисла тишина.

— Да.

— Их враждебность по отношению к тебе очевидна — чёрт, я всё ещё чувствую ненависть по телефону. Но пока они точно не знают, что у тебя есть идея, кто за всем этим стоит, они временно будут вынуждены ждать твоих указаний.

— Ладно, что? Может, перестанешь надо мной издеваться и хоть раз в жизни объяснишь, что происходит…

— Главный приоритет — безопасность Ито. Скажи им отправить его во Фризию.

— Сначала я хочу ответов. Что происходит?

— Нет времени. Просто скажи…

В уши Мио ворвался громкий звук. Должно быть, Синдзё на том конце провода что-то ударил.

— Я сказал, я хочу ответов! Скажи, что происходит, сейчас же!

У Мио отвисла челюсть. На неё давно никто так не кричал. По правде говоря, это было приятное разнообразие.

— Они быстро поймут, что в машине для перевозки нет бомбы и что дым, идущий из-за торговых автоматов у полицейского участка и больницы АН, — отвлекающий манёвр. Им потребуется меньше часа, чтобы поймать заговорщиков, как только они начнут отслеживать их телефоны. Когда это произойдёт и в цепочке командования наступит передышка, всё будет кончено. Позволь повторить: времени нет. Так что если ты заинтересован в том, чтобы что-то изменить, используй время, которое у тебя есть, чтобы поторопиться и доставить его задницу во Фризию.

Не дожидаясь ответа, Мио повесила трубку и полностью выключила телефон. Вернувшись в офис, она подождала, пока Юто закончит предложение, которое писал. Затем, как только увидела, что он закончил, она нарушила тишину:

— Отложи карандаш.

Юто поднял на неё отсутствующий взгляд.

— Что?

— Скоро у нас будет гость.

— Подожди, гость? Что?

Мио кивнула.

В её голове промелькнуло лицо Сэнри. Пробормотав себе под нос, что это совсем на неё не похоже, она объяснила:

— Помнишь, на днях я тебе сказала, что Ито переведут? А ты сказал мне, что хотел бы увидеть его ещё раз?

Выражение лица Юто мгновенно изменилось.

— Если бы у тебя была такая возможность, что бы ты сделал? — сказала Мио. Она на мгновение замолчала, дав ему возможность ответить, но он не мог найти слов. — Ты что-то хотел бы ему сказать? — продолжила она. — Или… хотел бы его убить?

— Зачем мне вообще такое хотеть?!.. — закричал Юто, вскочив со стула.

За последние несколько месяцев Мио узнала, насколько Юто был зрелым для своих лет. Но в тот момент, при её словах, глаза мальчика наполнились слезами, и всё его тело дрожало и тряслось — как будто он был всего лишь ребёнком. Каким он и был.

— Что бы ты ни хотел сделать, лучше поторопись.

Затем, как по команде, раздался звонок в дверь. Глаза Юто широко раскрылись, словно его ударили в живот.

— Что ты на этот раз натворила, Мио-тян? — изумлённо сказала Момосэ. Мио поклонилась ей в знак извинения, и Момосэ только развела руками со словами: «И зачем я только в это ввязываюсь?» Затем она направилась открывать дверь, однако вместо того, чтобы использовать домофон, она просто спросила прямо через дверь:

— Кто там?

— Это полиция. Откройте дверь.

Момосэ посмотрела на Мио, чтобы подтвердить, что это её рук дело, и та коротко кивнула.

— Хорошо, — сказала Момосэ.

Открыв дверь, Момосэ увидела двух мужчин в костюмах. Затем, даже не показав удостоверения, они вошли в офис.

— Простите за беспокойство. Мы…

— Коллеги детектива Синдзё-сана, я полагаю? — прервала она, заставив полицейского поперхнуться словами. — Чем можем помочь?

Мио улыбнулась, наслаждаясь тем, как Момосэ опередила их с ответом. Хотя она выглядела как обычная неприметная женщина средних лет, когда нужно, она была довольно хитрой. Этот контраст между её внешностью и поведением мгновенно дал ей преимущество перед полицейским. Здесь, в этой комнате — в этом здании — она была хищником, а эти мужчины — её добычей.

Похоже, мужчина был озадачен, поскольку его заставили отказаться от заранее подготовленной речи. В конце концов ему удалось выдавить из себя:

— П-пожалуйста, позвольте нам ненадолго остаться в вашем офисе. Знаю, это странная просьба, но мы перевозим парня в другое место, и мы все…

— Без проблем. Чувствуйте себя как дома, — снова прервала она. Отступив в сторону, чтобы пропустить двух полицейских, она жестом пригласила их внутрь. Удивлённые выражения на их лицах были очевидны.

— В-вы уверены? Вы даже не дали мне договорить, — запинаясь, сказал он.

— Я что, неясно выразилась, молодой человек? А теперь заходите внутрь — на улице мороз.

— С-спасибо, мэм! Но, а-а… прежде чем мы войдём, я должен вас предупредить…

— Пока вы гарантируете, что не будет никаких осложнений, мне всё равно, что вы делаете. Хоть бар-мицву устраивайте — кто знает, может, это оживит это место. Только не заставляйте меня об этом пожалеть.

Под «осложнениями» в данном случае подразумевается любой вред для неё и остальных. Она хотела, чтобы полицейский гарантировал их безопасность. Полицейский был явно ошеломлён, и когда он не ответил сразу, Момосэ бросила на него красноречивый взгляд, требующий ответа.

Очнувшись, полицейский, запинаясь, выдавил слабое:

— Д-да, мэм, — поклонился, как подчинённый, и вместе с коллегой зашёл в офис.

Пока мужчины бегло осматривали помещение, включая туалет, Мио прислонилась к стене, не в силах сделать что-то ещё. Юто, не поднимая глаз от пола, сделал то же самое. Только тогда Мио поняла, что он туда перешёл, когда встал со стула.

Не прошло и нескольких минут, как полицейский взял свою рацию и что-то в неё сказал. Затем снаружи послышался приглушённый звук закрывающейся автомобильной двери. Юто мгновенно замер на месте.

Прошло несколько мгновений полной тишины, а затем дверь Фризии снова открылась, и в комнату вошли двое мужчин.

А между ними стоял парень.

Ито.

На нём была простая толстовка и лёгкая куртка — такая, какую обычно носят в праздники. Скорее всего, её ему предоставила полиция. Он выглядел немного измождённым, но, казалось, значительно оправился после того случая. Выглядел он довольно аккуратно и чисто. Возможно, перед переводом у него была возможность принять душ.

— Что?.. — Ито замер на месте. Его глаза широко раскрылись.

Мио встала перед ним.

— Давно не виделись, — сказала она.

Двое мужчин с подозрением на неё посмотрели, но Момосэ тут же вмешалась:

— Уверена, джентльмены слышали от детектива Синдзё-сана, что к делу Ито-сана приставлен исследователь Синдрома дитя хаоса. Это она.

Мио внимательно на него посмотрела, изучая. Но парень ничего не сказал.

— Я так понимаю, проблем с тех пор, как я в последний раз тебя видела, не было? — сказала она.

Не глядя на неё, Ито коротко беззвучно кивнул. Но это было не потому, что он её игнорировал, — а потому, что его взгляд был сосредоточен только на одном человеке.

Юто.

Ни один из них не пошевелился. Следуя за взглядом Ито, Мио увидела, что Юто всё ещё стоит там, глядя в пол. Он так ни разу и не поднял головы.

Это была их первая встреча после той ужасной ночи. Даже среди тех, кто знал правду о Возвращении Безумия нового поколения, единственными людьми, кто видел Ито после той ночи, были Мио, которой он предоставлял исследовательские данные, и Синдзё, который вёл расследование.

Увидев внезапное подавленное состояние Ито, двое мужчин тут же с подозрением посмотрели на Юто. Но тот не пошевелился.

Мио потребовалось бы совсем немного усилий, чтобы просто нарушить тишину и заставить парня действовать, но в конце концов она не смогла себя заставить это сделать. Вместо этого она повернулась к нему. Подойдя к мальчику, Мио положила руку ему на левое плечо. Но тот по-прежнему молчал.

Тихий всхлип. Затем без слов мальчик поднял руку к её руке и сжал её. Он дрожал. Мио посмотрела на него. По его лицу текли слёзы, оставляя тёмные пятна на одежде в местах, куда они падали.

Можно только представить, что он чувствовал. Обиду. Глубокое, сокрушительное отчаяние. Или, возможно, невероятную ярость, затмевающую и то и другое. Любые эти эмоции были бы для него абсолютно оправданны. Его сестра, Татибана Юи, не могла быть для него важнее. Она была бесценным сокровищем и его единственной кровной сестрой. И у него отнял её тот самый парень, что стоял перед ним.

По словам Сэнри, когда Юто впервые попал в приют Аоба, он никогда не отпускал руку сестры. Они были неразлучны. Даже когда он спал, она от него не отходила. После землетрясения в Сибуе Юи больше не могла находиться рядом с кем-то противоположного пола — за исключением Юто. Они были непоколебимой опорой друг для друга. Они были друг для друга спасательными кругами. Они были семьёй в самом истинном смысле этого слова.

Мио прекрасно понимала, что ей здесь не место — что она ничего не может сделать для Юто. Однако, чувствуя тепло его руки поверх своей, она подумала: это ведь она организовала эту встречу. И затем она снова подумала о том, как это на неё не похоже. Как это для неё нехарактерно.

В этот момент Мио пожалела, что она не из тех, кто носит с собой носовой платок. Не имея другого выбора, она вытерла слёзы Юто кончиками пальцев.

— Ты хочешь ему что-то сказать, так ведь? — тихо сказала она.

Через несколько мгновений Юто медленно кивнул. Осторожно убрав руку Мио с плеча, он вытер слёзы рукавом. А затем наконец поднял взгляд от пола.

— Ему нужно знать… что это не его вина, — сказал он. — И что… я знаю, Такуру-ниитян чувствует то же самое.

Увидев выражение лица Юто, Мио потеряла не только дар речи, но и способность двигаться. Это зрелище её заворожило. С прямым взглядом и решительными глазами этот маленький мальчик казался более зрелым, чем кто угодно в этой комнате.

Он был как взрослый.

Вытерев лицо ещё раз, Юто самостоятельно отошёл от стены и пошёл к Ито. Его походка была ровной, уверенной и устойчивой.

Он остановился, только когда оказался прямо перед ним.

— Ито-сан.

Ито на мгновение заколебался.

— Юто.

Это было больше похоже на глухой стон, чем на что-то ещё. Он не мог выдержать зрительного контакта. Его лицо просто опустилось к полу, он не мог себя заставить посмотреть на мальчика перед ним.

А затем произошло нечто, от чего Мио округлила глаза.

Юто бросился на грудь Ито и обхватил его руками.

Он обнял его.

Сжимая Ито изо всех сил, Юто издавал из его груди приглушённые всхлипы.

— Гх… — лицо Ито исказилось, и он упал на колени, всё ещё держа Юто в объятиях. Обхватил его руками в ответ, и уже по его лицу потекли слёзы. — Прости… Мне так жаль… — выдавил он.

Юто снова и снова качал головой, прижимаясь лицом к плечу Ито. Мио не видела его лица, но видела, как он дрожит. Он плакал навзрыд.

— Нет… Ито-сан, прости меня… Мне так, так жаль… За всё… — сказал он. Текущие по его лицу слёзы слышались в каждом его слове.

Руки Ито сжимали мальчика со всей силой, которую он мог собрать, и он тоже яростно качал головой. Его лицо прижималось к лицу Юто, пока он двигал им взад-вперёд.

Никто другой не мог пошевелиться, наблюдая за тем, как два парня друг друга обнимают. Даже сейчас Мио не могла оторвать взгляд от Юто.

После нескольких мгновений их объятий Юто с трудом выдавил ещё несколько слов. Голосом, настолько громким, насколько мог, он сказал:

— Спасибо… Спасибо тебе… Ито-сан…

Внезапно зрение Мио померкло. Она всё ещё слышала звук рыданий Ито — но по какой-то неизвестной причине казалось, что они доносились за миллион километров.

Мио была не в силах, и всё перед её глазами стало белым.

Это была сцена из её снов. Сцена из США. Сцена из тех времён, когда она проводила эксперименты над двумя маленькими детьми.

Как всегда, маленькая девочка открыла рот. Но на этот раз…

«Спасибо».

Звук плачущих голосов Юто и Ито был заглушён голосом девочки.

Одним простым словом.

По лицу Мио потёк поток слёз — слёз, которые пришли так естественно, что она их даже не заметила.

* * *

Когда Мио открыла дверь, она осознала, что её схватили за воротник рубашки.

— Какого чёрта ты мне ничего не сказала?!

Была ночь. Вскоре после того, как Мио вернулась домой, дверной звонок стал беспрерывно звенеть. Не спрашивая, кто это, она сразу открыла дверь — она точно знала, кто там будет.

Она никогда не видела Синдзё таким злым. Зная, что у неё нет сил оторвать его руки, Мио просто позволила ему продолжить.

— Поверить не могу, что так долго терпел, но я устал и сыт по горло тем, как ты делаешь всё, что тебе взду…

Словесная атака Синдзё внезапно прекратилась. Мио попыталась опустить взгляд в пол, но из-за сжимающего её рубашку кулака не смогла.

Хватка Синдзё немного ослабла.

— Что случилось? — сказал он, смягчив тон.

— Ничего… — хотя она знала, что бесполезно скрывать происходящее, Мио всё равно попыталась. Но в её голосе не было никакой силы. Даже если бы смогла убедительно притвориться, она уже знала, что её опухшие от долгих рыданий глаза и состояние комнаты за её спиной были красноречивыми уликами.

Отпустив её, Синдзё вошёл в квартиру. В любой другой день Мио сделала бы язвительное замечание, что он входит к девушке без разрешения, но в тот момент она была слишком подавлена даже для этого. Вместо этого она молча прошла дальше в комнату. Закрыв за собой дверь, Синдзё без слов последовал за ней. По комнате беспокойно метался кот, вероятно, встревоженный незнакомцем.

— У тебя есть кот? — с недоверием сказал Синдзё.

От таких обеспокоенных слов Мио наконец смогла почувствовать что-то, кроме печали. На её лице появилась кривая усмешка, и, слегка хлопнув себя по щекам, она переключилась с прежнего настроения на совершенно серьёзное — даже если её лицо всё ещё было ужасно. Тем не менее, она повернулась к Синдзё.

— У меня его нет. Он просто здесь, — резко сказала она. — Ты поэтому здесь? Спросить о каком-то глупом коте?

Синдзё был ошеломлён. Затем, перебрав множество выражений, казалось, передавшие все возможные эмоции, он в конце концов с досадой вздохнул.

— Хотя реальной угрозы не было и бомба была фальшивой, угрожавший взрывом преступник арестован, — сказал он.

«Хорошо», — передала Мио кивком, и в комнате снова воцарилась тишина. Синдзё, казалось, был этим недоволен, и вскоре он не выдержал.

— У тебя… вообще нет вопросов? — сказал он.

— Мне всё равно. И это ты пришёл ко мне. Я не на работе.

Из Синдзё вырвался долгий вздох, и с ним он всё равно стал рассказывать подробности.

— Преступник — несовершеннолетний парень из Йокогамы. Он полностью сознался, но также заявил, что у него был сообщник, — сообщил он. — Они общались только через чат, и он показал, что имя сообщника состояло лишь из одной буквы: «К». Однако, проверяя его конфискованный компьютер, мы не нашли таких логов.

«Вот именно», — подумала про себя Мио. Она попросила знакомого «суперхакера» стереть с компьютера парня все возможные улики, но, как всегда, понятия не имела, как он это сделал. Тем не менее, Мио была очень впечатлена результатом. Она никогда не смогла бы обмануть полицию в одиночку.

— Парень сказал, что всё было спровоцировано этой «К», — сказал Синдзё. — Итак, спрошу ещё раз: какого чёрта ты мне ничего не сказала?!

— Ты думаешь, что «К» — это я? И какие у тебя доказательства? — потребовала Мио ответа.

— Не знаю — может, прямой звонок мне?

— Позволь переформулировать: какие у тебя судебно допустимые доказательства?

— Значит, ты мне ничего не расскажешь.

— Ты поймал парня. В чём проблема?

На следующий день после того, как была назначена дата перевода Ито, Мио обнаружила, что один невероятно глупый парень — «С» — планировал совершить нечто невероятно опасное: он готовился сорвать перевозку Ито. Мио об этом узнала, когда получила доступ к сайту, которым пользовался «С». Через него она обнаружила, что парень планирует заложить бомбу, чтобы спасти Ито от полиции, — план, очевидно обречённый на провал. Каждая его деталь могла быть придумана лишь любителем.

Изначально она собиралась сообщить Синдзё о планах парня. Но затем подумала. Ито был для неё невероятно важным объектом исследования, и она не могла себе позволить его потерять. А также был вопрос Юто.

Чтобы достичь цели, было необходимо заставить Синдзё вмешаться в перевозку с официальной позиции. Тем временем Мио отправила парню материалы, чтобы он непреднамеренно переделал бомбу в нелетальное устройство — что было особенно дорого. Однако об этом она Синдзё не рассказывала, так как знала, что он бы выступил против.

Синдзё посмотрел на неё.

— Ты сделала это ради ребёнка?.. — спросил он.

— Кто знает?.. — пробормотала Мио. — Ах да, у меня всё-таки есть вопрос. Перевод Ито прошёл гладко?

— Да. Без сучка и задоринки. «К» же в итоге ничего не сделала.

Мио саркастически пожала плечами.

Уже не в силах удивляться, Синдзё просто развёл руками и с раздражением направился к двери. Однако, не оборачиваясь, прямо перед уходом он сказал ещё кое-что:

— Полагаю, учитывая местоположение Ито, Юто и правда не сможет его свободно посещать. Но это не будет вечно. Со временем, скорее всего, они смогут увидеться. Тебе не обязательно было это всё делать, — сказал он. Затем, мгновение помедлив, произнёс последнее: — Тебе надо научиться больше доверять другим, — и закрыл за собой дверь.

В комнате воцарилась гнетущая, тоскливая тишина, и после закрытия двери по комнате пронёсся сильный холод. Не в силах больше ничего сделать, совершенно истощённая Мио рухнула на кровать.

— Поверь, я доверяю… — прошептала она.

Синдзё был прав. Даже если бы Ито перевели в Медицинскую исправительную колонию, а затем провели через серию других переводов по различным исследовательским учреждениям, Юто в конце концов бы смог его где-то навестить — при условии, что соблюдёт все формальности. Мио прекрасно знала, насколько было опрометчиво осуществлять такой безрассудный план, чтобы грубо пробить встречу, — но ей это было необходимо. Потому что она хотела исполнить желание Юто как можно скорее.

Юто отличался от детей, которых она знала в США, — Мио очень хорошо это понимала. Они сильно различались не только по возрасту, но даже по росту. Если бы ей пришлось назвать конкретную причину, почему она это чувствовала, — почему она это сделала, — то это было бы желание увидеть, как он отреагирует. Что Юто, мальчик, потерявший кого-то незаменимого, скажет человеку, который у него его отнял? Какие в его голове пронеслись бы мысли? В какие слова он бы их выразил? И какие действия бы предпринял? Этого Мио хотела знать больше всего на свете.

«Спасибо…» — прошептала она про себя. Она изо всех сил пыталась сдержать слёзы, которые обязательно снова бы потекли, если бы она их не сдержала.

Юто знал правду о случившемся с его сестрой. Он знал, что Ито отнял жизнь Юи не по своей воле. Но как бы силён он ни был — скольки бы испытаниям его не подвергла бы жизнь, — Юто всё равно был просто ребёнком. Никто не мог бы его винить, если бы для него правды было недостаточно, — если бы бушующие внутри него чувства нельзя было успокоить таким объяснением. Но даже так он встретился лицом к лицу с тем, кто отнял у него всё. И сказал то слово. Слово, от которого у Мио помутилось зрение.

Во время работы в США она проводила эксперименты над маленькой девочкой по имени Бет. Она была немного строптивой, и у неё был характер. Как и Мио, она была отчуждена от родителей. Потеряв дом, она какое-то время скиталась, пока в конце концов не попала в лабораторию Мио. Но однажды случилась трагедия, и её жизнь оборвалась во время эксперимента — эксперимента, который проводила не кто иная, как Мио.

В последние мгновения перед смертью она сказала лишь одно слово.

«Спасибо».

Она сказала «спасибо». Человеку, который отнял у неё всё.

«Спасибо».

— Чёрт!.. — вытирая текущие по лицу слёзы, Мио перевела взгляд на часы. Только тогда она поняла: дата уже сменилась.

* * *

31 декабря. Канун Нового года.

Это был последний день года — и этот факт вызвал у Мио шквал мыслей о том, что именно ей делать, когда начнётся следующий.

— Хм. Ну, хорошо. Раз ты так решила, я тебя поддержу, дорогая Мио-тян.

— Ты не выглядишь удивлённой.

— Ну, я знала, что рано или поздно это бы случилось.

Когда Мио рассказала Момосэ о принятом решении — решении, которое, как она была уверена, должно было её удивить, учитывая его внезапность, — та даже не моргнула. Это, кстати, для этой женщины было характерно: что бы ни случилось, она, казалось, никогда ни на что не реагировала — и эта черта вызывала у Мио определённые подозрения.

Момосэ? Ты случаем не знаешь что-то о моём прошлом? О том, что я делала в США? — спросила её Мио.

— Я много где бываю, милая. Разве не поэтому ты ко мне пришла?

Мио замолчала. Она не могла избавиться от чувства, что президент Фризии намеренно уходит от ответа на её вопрос. Она подумывала надавить на неё, но, несколько мгновений подумав, в конце концов решила отмахнуться. Это ей придётся выяснить самой.

— Не буду утруждать тебя сборами — того, что на мне, достаточно. Если мне что-то понадобится, я дам знать. Сможешь мне отправить, когда я буду там.

— Как скажешь. И позволь оплатить доставку — не хотелось бы отпугнуть один из моих лучших источников плохим гостеприимством.

Сильно поклонившись, Мио выразила Момосэ глубочайшую благодарность. Фризия, а вместе с ней и Момосэ, многое для неё сделали. Во многом именно благодаря её энергии и подходу к работе Мио смогла так многого добиться. В некотором смысле она фактически была свободна делать всё что хотела, — за что была невероятно благодарна.

— Ах да, пока ты не ушла, дорогая, — сказала Момосэ прямо перед тем, как Мио собралась уходить. — Я хочу с тобой поделиться одной маленькой мыслью.

Обернувшись, Мио увидела, что Момосэ ей улыбается самой дьявольской улыбкой, какую только можно было вообразить.

— Ты ужасно милая, когда ведёшь себя как колючка, и, хоть это и хорошо, я должна сказать: симпатичнее всего всего ты с дорожками слёз на лице, — сказала она. — Дай бог тебе здоровья — я не могла этого не заметить, когда вчера тебя увидела.

Почувствовав, как её щёки мгновенно покраснели, Мио поспешно развернулась и распахнула дверь.

— Ты ужасна.

И с этими словами — словами, которые вряд ли можно было назвать достойным прощанием, — она яростно захлопнула за собой дверь.

* * *

Дорога от Фризии до аэропорта Нарита заняла около полутора часов. Так как был полдень в канун Нового года, место было переполнено людьми, желавшими встретить его за границей. Тот факт, что у Мио и так уже из-за бессонной ночи раскалывалась голова, этому не помогал.

Решив всё это только прошлой ночью — или, скорее, когда сменилась дата, — Мио мысленно похвалила себя за спонтанность. Однако сейчас ей было нужно найти место, где можно сесть, поэтому она переключила внимание на поиски скамейки. Она летела по списку ожидания, и до посадки оставалось ещё немного времени. Она предпочла бы отдохнуть в зоне вылета после регистрации, но очередь была огромной, а человек спереди, будто этого было мало, устраивал сцену с сотрудником на стойке регистрации. У Мио не было сил стоять в этой очереди.

К сожалению, все скамейки в зоне видимости были заняты. На каждой сидели семьи, их взволнованные голоса наполняли пространство постоянным шумом. Смирившись, Мио решила просто сесть на пол рядом со скамейками. Однако, как только она начала искать подходящее место, то внезапно почувствовала, как за плечо её схватила чья-то рука.

Увидев, кто её схватил, первым делом она ощутила удивление и досаду. И то, что она сказала мужчине, этого факта не скрыло.

— Что ты делаешь?

Это был Синдзё. Он так тяжело дышал, что её бы не удивило, если бы он бежал последние несколько минут. Мешки под глазами ясно давали понять, как он устал, — скорее всего, из-за вчерашнего дела он вообще не спал.

— Да… у меня вопрос… — запыхавшись, сказал Синдзё. — Ты… возвращаешься… в Америку?

— Да. Мне там нужно кое-что проверить.

— А как же… здесь? Ты собираешься… просто всё бросить? А как же… работа в больнице АН? Твоя… Твоя квартира? — Синдзё продолжал бороться за дыхание. Затем он схватил бутылку с водой, которую держала Мио, и с невероятной скоростью её опустошил.

— Я уже говорила, что здесь я всего добилась. И не то чтобы все без меня не справятся, — сказала Мио. — Я с тобой свяжусь, когда обустроюсь на новом месте. Возможности общаться онлайн у меня будет более чем достаточно.

— Ты понимаешь, что для такого существуют законные пути? И я был бы особенно признателен, если бы ты не преподносила мне это как сюрприз — особенно после всего, что вчера случилось.

— Ну, как есть. А с юридическими формальностями предоставлю разбираться тебе. Удачи.

— Скажи, что ты шутишь.

Теперь они мешали движению, и пытающиеся пройти мимо люди бросали на них недовольные взгляды. Они решили отойти поближе к стене, но тогда телефон Синдзё зазвонил. Достав его из кармана, он посмотрел на экран. Нахмурившись, тут же убрал обратно.

— Это был кто-то из управления. Уверен, что хочешь вот так игнорировать свои обязанности? — сказала Мио.

— Не тебе говорить, — сказал Синдзё. Затем замолчал на несколько мгновений. — Ты всё это бросаешь, когда нужно ещё так много сделать. Могла бы хоть сказать, почему.

Мио была не уверена, что сможет хорошо объяснить детективу свои чувства, так что предпочла промолчать. Заметив это, Синдзё не стал настаивать. Вместо этого он терпеливо ждал её ответа.

Хотя не могла по-настоящему упорядочить свои чувства, в конце концов она заговорила.

— Вчерашний преступник.

— Что?

— Его никнейм был «С».

— То есть ты признаёшь?!.. — шёпотом крикнул Синдзё, но Мио его проигнорировала.

— Он взял его от Синдрома дитя хаоса. Он мне сказал, что у него самого синдрома нет, но он хотел разделить это название в знак солидарности, — объяснила она. — Он считал себя «истинным последователем» Миясиро и Ито.

— Прости, истинным последователем?

— Да, в самом истинном смысле этих слов. Есть люди, которые поклоняются убийцам, словно богам, — тут та же концепция. Я сказала, что тоже являюсь истинным последователем, чтобы втереться в доверие… но, полагаю, в итоге даже не лгала.

29-го, за день до операции, «С» спросил у Мио, почему она готова зайти так далеко ради достижения своих целей. Прочитав этот вопрос, она сразу перестала печатать. Она была в полной растерянности и не знала, что ответить. Но через несколько мгновений написала, что она истинный последователь Миясиро и Ито.

Поколебавшись, Мио продолжила:

— Когда я была в США, Комитет отнял у меня кое-что невероятно ценное. И я им отомщу. Это была и всегда будет моя главная цель, что бы ни случилось. Однако на что именно направлена эта… ненависть… и что я делала, когда у меня отняли эту ценность… я не знаю. Некоторые вещи мне всё ещё неясны.

Синдзё молчал. В этот раз он просто слушал.

— Я знаю, что всё это случилось так давно, что уже слишком поздно об этом думать, но… когда смотрела на Юто и Ито, я кое-что вспомнила. Смутно, но вспомнила, — сказала Мио. — Я хочу узнать всю историю. Даже после того, как я вернула это воспоминание, мне всё ещё кажется, что каких-то кусочков не хватает.

Пока говорила, Мио, казалось, не замечала, что мучившая её всего мгновение назад сонливость полностью исчезла.

— Я не знаю, что случилось, но… уверена, что ничего хорошего. Чёрт, я из-за этого плакала… Это точно что-то плохое…

— Хм… — пробормотал Синдзё.

— Но… у Миясиро и Ито было то, чего они знать не хотели. То, что они хотели оставить в неведении. Но они были вынуждены узнать всё, и когда узнали… они это приняли. Всё это.

Возможно, это чувство распространялось и на Юто — на Юто и всех вовлечённых в это дело.

— Теперь моя очередь. Моя очередь узнать то, что я предпочла бы не знать, — сказала Мио.

Взглянув на стойку регистрации, Мио увидела, что устроивший сцену в очереди человек исчез и та снова начала двигаться — хоть и довольно медленно. Однако, к сожалению для неё, скамейки всё ещё были заняты. Подумав, что теперь лучше будет перейти в зону вылета, она забрала обратно у Синдзё свою бутылку с водой.

— Вот. Теперь ты знаешь, что я делаю. Так что, если не возражаешь, я пойду сяду, — сказала она.

Синдзё молча кивнул и помахал на прощание. Однако, как раз когда Мио собиралась встать в очередь на регистрацию, она внезапно кое-что вспомнила.

— Ах да. Сделаешь мне одолжение? — достав из сумки ключ от своей дешёвой квартирки, она бросила его Синдзё.

— Это что? — озадаченно спросил он.

— Ключ от моей квартиры. Скорее всего, ты там увидишь этого глупого кота, царапающего окно по ночам. Если увидишь его, возьми и найди кого-то, кто о нём позаботится.

— А-а, ты уверена? Это же твой кот.

— Я же говорила, это не мой чёртов кот. Я просто периодически его кормлю.

— Даже это для тебя необычно.

«Неужели это правда на меня так не похоже?» — задумалась Мио. Может, так и было.

Пока размышляла, Мио вспомнила, как решила не говорить Сэнри о том, что сказал Юто. Не было причин не говорить. Всё, что он сказал, — что хочет увидеть Ито, и, судя по всему, он уже сказал ей об этом сам. Так почему она решила ничего не говорить?

Когда она задала себе этот вопрос, ей пришла в голову мысль, но в тот же момент она усмехнулась, осознав, насколько это объяснение было абсурдным.

— Хм. Может, ты и прав, — задумчиво сказала Мио. — Если тебя это не слишком обременит, не мог бы ты забрать его домой и позаботиться о нём сам?

— Наверное, мог бы. У меня был кот, когда я жил с родителями.

— Осторожнее. У кошатниц мало шансов найти мужа. Не хотелось бы ухудшить твои и без того плохие перспективы.

— Заткнись, — парировал Синдзё. — Так как его зовут?

— Что? — вопрос застал её врасплох. — А-а… В смысле?

— Ты не назвала его? Ты взяла бездомного кота, начала его кормить и на подумала дать ему имя? Ты должна была его как-то назвать.

— Нет. В основном просто «кот», «тупой кот» и «ты».

— Ты шутишь… Ну, ладно. Вот твой шанс выбрать имя. Это же твой кот.

— Я же сказала, это не мой чёртов кот.

Но Синдзё отказался отступать. Поняв, что у неё нет выбора, Мио вздохнула, немного подумала, а затем назвала придуманное ею имя.

— Ладно. Пусть будет Чернявка.

— Чернявка? — глаза Синдзё расширились, и он тут же расхохотался.

Возмущённая Мио поспешила себя защитить.

— Что? Это чёрный кот. Чернявка. Что в этом непонятного?

— Нет-нет, ты права, извини. Чернявка — отличное имя, — сказал он с усмешкой. — Чернявка… Это определённо… очаровательно.

Очень раздражённая Мио повернулась к нему спиной.

— Ладно, раз считаешь, что моё имя такое плохое, придумай сам, — сказала она.

— Нет, правда, я серьёзно — это хорошее имя. Честно. Прости, что смеялся, просто…

— Просто что, придурок?

— Впечатляет, как ты с этим не умеешь справляться.

— Иди на хер.

И с этими прощальными словами Мио направилась к очереди на регистрацию.

* * *

Из громкоговорителя раздался голос сотрудника регистрации, объявляющий о начале посадки. Когда начали по одному вызывать людей, Мио решила быстро позвонить, но звонок сразу перешёл на голосовую почту. С учётом разницы в часовых поясах, хоть там ещё не было полуночи, было довольно поздно. Скорее всего, человек, которому она звонила, был занят исследованиями.

На лице Мио появилась лёгкая улыбка. Как удобно иметь возможность поговорить, не беспокоясь об ответе.

— Курису. Прости, что сваливаюсь, но пока я немного поживу у тебя. И ещё мне нужны деньги. Я лечу прямо сейчас, и мне нечем покрыть перелёт. Заранее спасибо.

Записывая голосовое сообщение, Мио не могла не думать о том, каким взбешённым будет лицо её подруги, когда та его прослушает. Затем, сообщив предполагаемое место прибытия в США, она собралась повесить трубку… но внезапно остановилась.

«Это и правда на меня не похоже…» — подумала она.

— Эй, Курису?.. Мне есть что тебе рассказать, когда прилечу. Так много всего случилось… И хотя я в итоге не достигла ни одной из поставленных целей… Случилось так, так много всего. Знаешь, как ты любишь рассказывать, как во время своего пребывания в Японии встретила кучу людей? Ну, я тоже встретила. И я хочу тебе о них рассказать, — сказала она. — И я знаю, что никогда раньше тебя об этом не спрашивала, но… если ты не против, я бы хотела услышать и о людях, которых встретила ты.

И затем, улыбнувшись про себя тому, как она плохо это умеет, Мио повесила трубку.

Раньше она думала, почему же она скрыла от Сэнри тот секрет, и пришла к выводу, что… возможно, часть её хотела действовать так, словно у них с Юто есть общий секрет. Возможно, для неё… это было похоже на семейную тайну.

Объявили посадку на рейс Мио. Из-за разницы во времени она будет встречать Новый год уже в США.

«За год без сожалений».

Пробормотав про себя этот тост, Мио прошла через ворота посадки.