За окном было белым-бело. Чистая, нетронутая белизна. Метель, исторгнутая свинцовыми небесами, поглотила всё — обнаженную черную землю, потрескавшийся асфальт, иссохшие стебли травы, треплемые ветром. Снег укутал город незапятнанной белизной. Казалось, небеса пытались стереть несовершенный мир и вернуть его к чистому листу.

Аки знал: как бы глубоко ни лег снег, его воспоминания никогда не будут погребены. Он потерял всю семью в одно мгновение, и тупая боль в груди никогда не утихнет.

Аки тихонько вздохнул. Его взгляд скользнул от окна к комнате в старомодной гостинице. Дэндзи, раскинувшись звездой, лежал на старинном футоне, запутавшись в одеялах. Пауэр устроилась на его ногах, торчащих из-под покрывала.

Каким-то образом им удалось пережить безжалостную череду международных убийц, охотившихся на Дэндзи. Теперь Аки был на Хоккайдо, чтобы отдать ежегодную дань уважения на могилах своей семьи. Два попутчика, навязавшиеся ему, сделали поездку живее, чем обычно. Крики в скоростном поезде, рвота на корабле, раскачивание на поручнях в автобусе… они даже слопали еду, которую Аки принес в качестве подношения на могилу. Он чувствовал себя нянькой. Он не мог спускать с них глаз ни на секунду. Едва ли это идеальная обстановка для трезвой поминальной поездки.

Он приподнял бровь, услышав их храп — звуки странным образом как бы гармонировали, — затем снова посмотрел в окно.

— Еще один год, еще один визит…

Посещение могил его семьи не приносило ничего, кроме плохих воспоминаний и депрессии, но с Дэндзи и Пауэр рядом у него почти не оставалось времени на мрачные размышления. Теперь, когда у него наконец появилась свободная минутка, он обнаружил, что его мысли возвращаются к другой потере.

Они ведь встретились на кладбище, не так ли?

Глядя на побелевший мир, Аки вспомнил день своего самого первого задания в качестве Охотника на Демонов Бюро Общественной Безопасности.

* * *

Когда Аки закончил обучение, первым местом, куда его привел наставник Кишибэ, было кладбище. Кресты простирались во все стороны. Карканье ворон пронзало небо.

— Эй, Химэно, — сказал Кишибэ. — Знакомься, твой новый напарник.

Перед одним из множества надгробий лежали цветы, а женщина, которой предстояло стать его напарницей, стояла перед ними. Женщина — Химэно, очевидно — была в сильно потрепанном состоянии. Голову обвивала повязка, закрывая правый глаз, а правая рука была на перевязи. Она смотрела на надгробие, не обращая внимания на двоих мужчин.

То, что Аки почувствовал в тот момент, если быть до конца честным, было разочарованием. Если ее так сильно потрепало в бою с демоном, возможно, она была не так уж сильна. Он вступил в Бюро Общественной Безопасности, чтобы убить Демона-Огнестрела. Как он мог сделать это со слабачкой рядом?

— Имя Аки. Здаров, — сказал он. Он быстро кивнул, подходя к ней, не испытывая достаточного энтузиазма для более дружелюбного приветствия. Она продолжала смотреть вниз, словно в оцепенении. Ну и ладно. Он убьет Демона-Огнестрела в одиночку. Он все равно не любил сближаться с новыми людьми. Это был его личный принцип.

— Парень грубоват, но мы научили его быть хоть немного полезным, — сказал Кишибэ. — Постарайся с ним сработаться.

Химэно не подняла глаз от могилы.

— Ты полезный?

— Не знаю. Наверное. — Обычно Аки был полностью уверен в своих способностях, но вопрос застал его врасплох.

Химэно ответила с такой же неуверенностью.

— Ты мой шестой напарник. Остальные мертвы. Они были бесполезны.

Аки не знал, что на это ответить. Тихий, холодный голос Химэно казался лишенным всяких эмоций.

Он изучал ее профиль, пытаясь понять, что о ней думать, когда отстраненный взгляд наконец обратился к нему.

— Не смей умирать, Аки.

Их первая совместная работа случилась ровно две недели спустя.

— Куда мы едем? — спросил Аки.

Как только он пришел на работу, она схватила его и сказала:

— Поехали!

Она затолкала его на пассажирское сиденье своей машины, а затем замолчала. Аки понятия не имел, что происходит, и это начинало его раздражать.

Химэно держала руку на руле и смотрела на дорогу.

— Хм. Место преступления.

— Место? Преступление? Было нападение демона? — спросил Аки.

— Э-э, не совсем. Скорее, одержимый.

— Я ничего об этом не слышал.

— Разве я тебе не говорила?

— Ни слова.

— Ничего страшного. Ты еще новенький, Аки. Я знаю, что к чему.

— Может, я тоже хотел бы знать.

— А… та раменная, что мы только что проехали, очень хороша.

— Ты меня слушаешь?

— Но тебе не стоит брать там рамен, — продолжила Химэно. — Вся соль в жареном рисе. Рамен у них — дрянь. Все заказывают только рис. Им бы стоило отказаться от лапши и сосредоточиться на жареном рисе, но от старых привычек трудно избавиться.

Она говорила расслабленно. Спокойно. Теперь она носила повязку на правом глазу, но ее левый глаз был ясным и безмятежным.

Две недели она была такой. Женщина, которую Аки встретил на кладбище, мрачный призрак, чья душа, казалось, покинула тело, исчезла. Вместо этого она без умолку болтала о легкомысленных, пустяковых вещах. Она рассказывала ему, что ела вчера, или в каком ресторане лучшие вафли. Когда она не болтала, она яростно занималась бумажной работой.

Это выбивало Аки из колеи; все еще не казалось, что он — охотник на демонов. Теперь они наконец отправились на миссию по уничтожению демона, а она даже не говорила ему, в чем она заключается. О чем она думала?

Аки откинулся на спинку пассажирского сиденья. По правде говоря, он догадывался, что у нее на уме. Она не считала его своим напарником, пока нет. Она потеряла пятерых напарников до него. Ей больше не нужен был мертвый груз.

Его это устраивало. Ее раны зажили, но ему не нужен был напарник, который позволил бы демону застать себя врасплох. Он чуть было не сказал ей это, но знал, что он все еще новичок и не может выбирать себе напарников. В Бюро Общественной Безопасности «система напарников» была основой всего. Если он действительно хотел найти и уничтожить Демона-Огнестрела, он должен был завоевать доверие этой женщины, заслуживала она его или нет.

Он бросил на Химэно косой взгляд.

— Я не просто очередное пушечное мясо, знаешь ли.

— Хм? Ты что-то сказал?

— Ничего. Я открою окно.

— Нет, не надо! На улице холодно!

— Твои сигареты воняют.

Левая рука Химэно лежала на руле, а правая сжимала сигарету. Машина была пропитана запахом смолы.

— Оу, Аки, только не говори, что ты не куришь.

— У тебя с этим проблемы?

— Не совсем. Просто для такого угрюмого парня ты в душе ребенок… Эй! Закрой окно! Давай же, твоему старшему офицеру холодно!

— Не нужно козырять своим авторитетом только потому, что ты немного старше.

— Значит, ты не принимаешь меня как напарника?

— Именно это и значит.

— Тогда мы с тобой два сапога пара!

Аки не ответил. Машину наполнил треск ветра, холодный зимний воздух и решительное молчание между охотниками. Сигаретный дым выплывал из окна длинной тонкой струйкой, уходящей в небо.

— Я поговорю с парнем, который нас вызвал, — сказала Химэно. — Стой рядом со мной и наблюдай. — Аки не ответил. Это все, что она сказала, когда они прибыли на место? Ее послание было столь же ясным, сколь и неприятным: «Смотри и учись, новичок».

Аки вылез из машины и увидел, что они припарковались перед разросшимся жилым комплексом. Здания обветшали, но футоны, перекинутые через перила балконов, и развевающееся на ветру белье показывали, что комплекс все еще был частично заселен.

У входа стоял старик.

— Вы, должно быть, охотники на демонов из Бюро Общественной Безопасности. Спасибо, что проделали такой путь. — Он протянул Химэно визитную карточку, представляющую его как главу компании, владеющей комплексом.

Мужчина проводил охотников в свой офис и быстро ввел их в курс дела.

— На этой неделе несколько моих жильцов подверглись нападению одержимого. Это отпугнуло некоторых потенциальных жильцов от заселения и убедило нескольких нынешних съехать. Если так пойдет и дальше, боюсь, мой бизнес не выдержит.

Было очевидно, что ему больно это говорить. Аки вспомнил количество пустых окон, которые он заметил по прибытии.

— Можете описать, когда и как нападает одержимый? — спросила Химэно с опытным видом.

— Дайте подумать… Он появляется ночью, после наступления сумерек. Звонит в дверь квартиры, а затем нападает, когда кто-то отвечает. Такое случалось уже трижды.

— Кто-нибудь его разглядел?

— Он носит капюшон, так что четкого описания нет. Но все сходятся во мнении, что у него острые клыки.

— Хм. Определенно звучит как одержимый.

Одержимые — это человеческие трупы, захваченные демонами. Их нечеловеческая природа часто выдавала себя чертами лица или головы. У них разум демонов, но некоторые сохраняют воспоминания о человеческой жизни своих носителей.

— Они также утверждали, что у него было оружие, — продолжил старик. — Какой-то маленький арбалет.

— Арбалет, — повторила Химэно, потирая подбородок и глядя в пол. Медленно она подняла голову, чтобы встретиться взглядом с мужчиной. — Я бы хотела увидеть это сама. Есть записи с камер наблюдения?

— Боюсь, у нас нет камер, место довольно старое.

— Тогда откуда у вас такая уверенность во всем этом? Управляющий зданием его видел?

— Нет, он не всегда здесь. Он еще не видел это существо.

— На показаниях каких очевидцев вы основываете эту информацию? — спросила Химэно. У Аки был тот же вопрос.

Ответ мужчины удивил их обоих.

— На показаниях жертв. Есть трое выживших.

Химэно и Аки переглянулись.

Первым свидетелем, которого они опросили, была полная женщина средних лет. Несмотря на полноту, ее щеки были впалыми, и казалось, она вот-вот упадет. Она вошла в офис, опустилась на неудобный офисный стул и начала свой рассказ.

— Меня зовут Сато. Я живу в квартире 101. На меня напали пять дней назад. Дверной звонок прозвенел как раз тогда, когда я готовила ужин. Я мало что разглядела в глазок, но это был похож на мужчину в черном капюшоне. Он держал голову опущенной. В тот момент, когда я открыла дверь, он поднял какое-то оружие. Затем прямо в меня полетела стрела. — Она на мгновение прервалась, чтобы собраться с мыслями. — Должно быть, он промахнулся, но я потеряла сознание от шока. Когда я пришла в себя, минут через пятнадцать, я побежала в гостиную проверить, все ли в порядке с моей семьей…

Там она нашла свою пожилую мать, мужа и двоих детей мертвыми, со стрелами в груди. Это была последняя деталь, которую она смогла произнести, прежде чем разрыдаться.

После того как миссис Сато, плача, вышла из комнаты, Химэно откинулась на спинку стула.

— Ты в порядке, Аки?

— В порядке с чем?

— Ты выглядишь ужасно напряженным.

Аки ничего не сказал.

— Нельзя слишком эмоционально вовлекаться в дела жертв. Ты долго не протянешь.

— Я знаю!

Если Химэно думала, что он испытывает особое сочувствие к кому-то, кто потерял всю семью в результате одного нападения демона, она глубоко ошибалась. Это лишь укрепило его преданность своей работе.

Я сделаю больше, чем просто сидеть и плакать. Я найду демона, который отнял мою семью, и убью его.

Их следующим собеседником был мужчина лет тридцати в очках.

— Имя Шинохара, квартира 202. — Он казался расслабленным и открытым, но плечи его были опущены. — Дверной звонок прозвенел три дня назад, как раз когда я готовил ужин. Моя жена пошла открывать… Видите ли, у нас дома готовлю я. Следующее, что я услышал, был крик из прихожей. — Его руки сжались на коленях. — Я бросился туда и обнаружил, что моя жена упала. Над ней стоял парень в черной толстовке. Похоже, у него изо рта росли клыки. Прежде чем я успел попытаться убежать, он направил на меня маленький арбалет. Тогда я и потерял сознание. — Мистер Шинохара отпил чаю и сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. — Я был без сознания… ну, минут пятнадцать, я бы сказал. К счастью, стрела, которой он выстрелил в меня, прошла мимо, но когда я подошел к жене, я обнаружил другую стрелу, вонзившуюся ей в грудь.

Похороны были вчера, добавил он. Тогда он наконец заплакал. У них не было детей, рыдал он, просто приятная совместная жизнь, только они вдвоем.

Мужчина снял очки и вытер глаза.

— Управляющий разослал уведомление, предупреждая всех остерегаться незнакомца в капюшоне, но моя жена так много времени проводила на работе, что, должно быть, не видела его. Если бы я подошел первым, увидел, кто там, через глазок, я бы никогда не открыл дверь. Это моя вина. Я должен был ее предупредить…

Он не мог произнести больше ни слова.

— Здаров. Я Ёкота. — Последним свидетелем был студент колледжа, живущий один. — Моя комната, типа, полный бардак. Норм, если мы поговорим здесь, в прихожей? — Он многозначительно покосился через плечо на загроможденный коридор, ведущий в квартиру 301.

Первые два свидетеля сочли свои квартиры слишком травмирующими, чтобы оставаться там, и на время поселились в отеле. Ёкота, однако, все еще был в своей квартире, поэтому Химэно и Аки решили навестить его там.

— Чувак заявился вчера. Должен сказать, я перепугался. Я открываю дверь, и бац! Он пытается выстрелить в меня стрелой или чем-то вроде того! Типа, кто так делает? — Он замахал руками перед лицом, изображая преувеличенный шок.

Согласно его рассказу, он смотрел телевизор, когда позвонили в дверь. Он открыл дверь и увидел снаружи мужчину в черном капюшоне. Он не видел глаз мужчины, но во рту у того был ряд жестоких клыков.

— Говорите, рассылали уведомление? Не, не видел. Я слышал о каких-то проблемах внизу, но не придал этому особого значения. Я просто открыл дверь. Наверное, для этого и нужен глазок, а? — Он взъерошил волосы, модно по-студенчески подстриженные и обесцвеченные. — Когда он выстрелил в меня, я был уверен, что мертв. Но я очнулся в полном порядке минут через пятнадцать. На секунду подумал, может, я в раю, но не, я все еще был в этой дыре. Не, я не пострадал. Наверное, стрела промахнулась. Должно быть, я отключился от страха. Довольно печально, а? В любом случае, парень ничего не украл. Мне повезло, что у него хреновая меткость.

События были еще свежи в памяти Ёкоты, и он с готовностью пересказывал их в деталях. Пока он говорил, на столе в прихожей зазвонил телефон, и он извинился, чтобы ответить.

— Йоу. Ага. Я тут болтаю с парой ребят из Бюро Общественной Безопасности. Не, я ниче не делал. Я жертва! Че, серьезно? Ни фига себе? — Его глаза расширились.

— Что-то случилось? — спросила Химэно.

— Э-э, ничего. Просто кое-что, с чем мне нужно разобраться. Вы все узнали? — Ёкота поспешно повесил трубку и захлопнул дверь.

Закончив последний опрос, Химэно и Аки вернулись в административный офис.

— Могу я спросить, вы что-нибудь узнали? — нерешительно спросил управляющий.

Химэно осушила чашку чая одним глотком.

— Все, что могу сказать, — мы справимся. Мы в этом профи.

— Вы уверены?

— Ага. Но нам понадобится ваша помощь кое в чем.

— Конечно, конечно. Только скажите.

— Позвольте нам остаться в одной из квартир завтра вечером.

— Завтра вечером? Конечно, я все устрою. Какую квартиру вы бы хотели?

Химэно осторожно поставила чашку обратно на стол.

— 401.

Старик, опасаясь нового инцидента, попросил Химэно и Аки остаться и на эту ночь, чтобы обеспечить наблюдение и безопасность. Они решили расположиться в офисе.

Офис состоял из входной комнаты с окном для приема посетителей и комнаты отдыха, где они провели два из трех опросов. Аки сидел в приемной, настороже, пока Химэно устроилась в комнате отдыха с пиршеством из еды на вынос.

— Давай, Аки, — позвала она. — Перекуси.

— Не могу. Я на страже.

Офис находился прямо у входа в старый жилой комплекс, так что было легко следить за всеми, кто входил или выходил. Аки неустанно осматривал территорию, зная, что одержимый может появиться без предупреждения, когда перед его лицом возникла ложка, полная жареного риса.

— Ешь! Я не для того заказывала лучший в городе жареный рис, чтобы ты дал ему остыть. Давай, скажи а-а-а! — Химэно нависла над ним, с ложкой в одной руке и дымящимся контейнером на вынос в другой.

— Я сам могу поесть, — угрюмо сказал Аки. Очевидно, остаться голодным было не вариант.

Он взял ложку и попробовал рис. Его привезли из той раменной, на которую Химэно указала по дороге, и он был таким же вкусным, как она и говорила. Рис рассыпался во рту, высвобождая взрыв черного перца и насыщенный аромат кунжутного масла. Идеальные акценты.

— А это их предполагаемое главное блюдо, соевый рамен. — С усмешкой Химэно протянула миску.

Аки замер. Он вспомнил ее слова — жареный рис вкусный, а рамен ужасен. Осторожно он набрал полный рот.

— Угх! — Он чуть не подавился и выплюнул лапшу обратно. Это было хуже, чем он мог себе представить. Что они использовали для бульона? Воду из канавы?

Химэно рассмеялась.

— Ужасно, правда? Его называют Болотный Рамен. Якобы потому, что он такой насыщенный и густой, но на самом деле он на вкус как болото!

— Если ты знала, что он плохой, зачем заказала? — раздраженно спросил Аки.

Химэно подбодрила его.

— Ты должен сам попробовать этот ужас. Держи, тут еще много!

Аки нахмурился, глядя на хохочущую старшую коллегу.

— Хватит. У нас работа. Нет времени набивать животы.

— Хм? Конечно, есть. Люди не могут сражаться на пустой желудок. Профи знает, что нужно подкрепиться, когда есть шанс.

— Ладно, — признал Аки. — Может, насчет еды ты и права. Но что это ты сейчас держишь?

Сделав заказ на доставку, Химэно сбегала за пивом. Немедленно, еще до того, как привезли еду, она открыла первое пиво. На столе уже стояло в ряд пять пустых банок. Шестая была в ее правой руке, готовясь к ним присоединиться.

— Это напиток под названием пиво, — сообщила ему Химэно.

— Ты издеваешься надо мной.

— Ой, расслабься, — рассмеялась Химэно. — Тебе нужна еда для битвы, а пиво — для вечеринки.

— Нужно ли напоминать, что это не вечеринка? — предостерег Аки. — Мы здесь, чтобы уничтожить одержимого.

— Ты такой серьезный, Аки. Серьезные всегда умирают молодыми.

— Я не собираюсь так легко сдаваться.

Химэно на мгновение замолчала. Затем Аки услышал шипение шестой банки пива, когда она ее открыла. Она плюхнулась в офисное кресло.

— Все в порядке. Мы остаемся здесь сегодня только потому, что старик нас умолял. Настоящая работа начнется завтра.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Аки.

— Я имею в виду, что все решится, но не сегодня. Считай это Кануном Охоты на Одержимого. — Она запихнула в рот жареный рис и подняла пиво, чокаясь с невидимым собеседником.

Аки нахмурился, обескураженный ее легкомысленным поведением. Откуда она могла знать, что одержимый не появится этой ночью? Он мог рыскать где-то в этот самый момент. Или она уже все дело разгадала?

Она отмахнулась от его вопросов взмахом рук.

— Где одержимый? Понятия не имею!

Аки был раздражен как никогда.

— В таком случае, как ты можешь быть уверена, что завтра «все решится»?

— Эй, я профи.

— Это не ответ.

— Какой обидчивый. Ты нормально питаешься?

— Я пытаюсь быть серьезным! — Решено. Он никогда не поладит с этой женщиной.

Аки продолжал сверлить Химэно взглядом со своего места у стойки администратора. Невозмутимая, она достала сигарету.

— Я не знаю, где одержимый, но раз он нападал только на жителей этого комплекса, он, вероятно, гнездится здесь или поблизости.

— Тогда почему мы сидим сложа руки? Мы должны обыскать каждый уголок!

— В этом огромном комплексе? — сказала Химэно. — Если хочешь этим заняться, я тебя не остановлю, но у нас нет ордера. Ты не можешь вламываться в квартиры, заселенные или нет.

Аки быстро сообразил.

— У одержимого характерная внешность. Мы можем поспрашивать и попытаться опознать носителя.

Одержимый не мог изменить основную внешность тела, которым завладел. Если носителем этого одержимого был кто-то из здания, соседи могли его узнать. Аки и Химэно могли составить фоторобот по описаниям трех очевидцев и показать его жильцам. Рано или поздно они наверняка нашли бы кого-то, кто знал человека, которым он когда-то был. Может быть, он даже занимал квартиру своего носителя.

— Хм, — сказала Химэно. — А ты сообразительнее, чем я думала, Аки.

— Это сомнительный комплимент, если я когда-либо такой слышал.

— Не хочу тебя расстраивать, но ты упустил важную деталь, — сказала она с ликованием. — Близко, но мимо!

— Прошу прощения?

Химэно объяснила:

— Одержимый носил капюшон и держал голову опущенной во время нападений. Единственное, что свидетели ясно видели, — это его клыки, которых, держу пари, у него не было, когда он был человеком. У нас нет никакой информации, которую мы могли бы использовать для составления фоторобота. Дело закрыто. Или, вернее, все еще открыто.

Аки замолчал. Может быть, тогда капюшон мог дать зацепку. Нет, это не сработает. Черная толстовка с капюшоном? Самая обычная вещь, какую только можно представить. Недостаточно, чтобы сузить список подозреваемых, даже если бы он у них был. Аки поджал губы и взял бутылку минеральной воды.

— Ладно. Но это еще больше подрывает мою уверенность, что мы все закончим завтра.

— Думаешь? Я говорю, что если мы не можем найти одержимого, мы должны устроить ловушку и позволить одержимому найти нас.

— Отлично. Как? У нас нет причин полагать, что одержимый появится завтра ве— — Аки остановился на полуслове, его пальцы замерли на крышке бутылки.

Химэно громко рассмеялась.

— Наконец-то сообразил, да?

— Первое нападение было пять дней назад. Второе — три дня назад. И самое последнее — вчера. Он нападает каждые два дня… — Что, если правило верно, означало, что следующее нападение произойдет завтра вечером. — Но почему?

— Кто знает? Честно говоря, какая разница? Каждый одержимый индивидуален. Рискованно зацикливаться на деталях. Лучшее, что можно сделать, — это искать закономерности и пытаться вывести, каким личным правилам они следуют. В любом случае, некоторые одержимые сохраняют горстку человеческих воспоминаний. Возможно, этот раньше был настоящим педантом.

— Значит, завтра.

— Ага, но это еще не все. Все три нападения произошли после наступления темноты. Думаю, одержимый ждет, пока все вернутся домой к своим семьям.

— Значит, одержимый появится завтра после наступления темноты, — заключил Аки.

— Бинго. Вот это мой мальчик. Я должна поцеловать тебя в щеку за то, что ты такой догадливый.

Химэно пошатнулась к нему, но он ловко оттолкнул ее.

— Пас. — Алкоголь явно ударил ей в голову. Химэно надулась. Аки нахмурился в ответ. — Мы все еще не ответили на главный вопрос. Где ты предлагаешь устроить засаду на одержимого? — Если они устроятся не в том месте, они могли прождать всю ночь и ничего не увидеть. Из офиса был хороший обзор на всех входящих, что могло бы быть эффективно — если только одержимый уже не прятался в комплексе, и в этом случае это было бессмысленно.

Химэно медленно закурила сигарету, словно демонстрируя свое пренебрежение.

Она смотрела, как уплывает дым, явно довольная собой.

— Я же сказала парню, что нам нужна комната, не так ли?

Аки сначала не ответил. Да, она попросила владельца разрешить им использовать одну из квартир в здании. Конкретно, квартиру 401.

— Ты думаешь, ты знаешь, в какую квартиру он ударит? Нет причин думать— — Аки снова остановился. Причина была. Первая группа жертв жила в квартире 101, вторая — в 202. А третья жертва — в 301. Одержимый, казалось, каждый раз поднимался на этаж выше. Если Химэно была права и он следовал какому-то внутреннему правилу, следующим он должен был ударить по четвертому этажу.

Тем не менее, Аки не был убежден.

— Мы не знаем наверняка, что это будет 401. Что, если это одна из других квартир на четвертом этаже?

— Эх, я почти уверена, что права, — Химэно отмахнулась от беспокойства. — Думаю, одержимый начинает с первой квартиры на этаже и звонит в двери, пока кто-нибудь не ответит.

— Я не согласен. — Одержимый напал на первую квартиру на первом и третьем этажах, но на втором этаже он напал на вторую квартиру. Это доказывало, что он не всегда бьет по первому месту.

Химэно затушила сигарету в ближайшей пепельнице. Она закурила новую.

— Я заметила, когда мы приехали, что на балконе 201 не висело белье, и в окнах нет занавесок. Эта квартира не заселена. Вот почему одержимый напал на вторую квартиру на этом этаже. Если наша цель продолжит играть по правилам, она должна появиться у 401 завтра после захода солнца. Нам просто нужно ее дождаться. Дело… ну, посмотрим.

Она склонила голову к Аки.

— Ну как? Начинаешь чувствовать уважение ко мне в своем сердце?

Аки молчал. У него были все те же подсказки, но он не связал ни одной точки. Неужели это то преимущество, которое опыт давал охотнику?

— Правда, было бы проще планировать, если бы мы знали, с каким одержимым имеем дело. Но учитывая количество выживших, которых он оставляет, он своего рода раздолбай по меркам одержимых. Остальное выясним, когда начнется бой. — Химэно глубоко затянулась сигаретой и ухмыльнулась Аки. — Что? Ты думал, я хотела ту квартиру, чтобы мы могли там перепихнуться?

— Поверь мне, нет.

— Ха! Не думала, что ты из тех, кто сохнет по старшим женщинам, Аки.

— Ты пьяна. — Химэно пила пиво как воду, и ее лицо слегка покраснело.

— Точно. Так что будь хорошим мальчиком и принеси мне немного сётю из магазина на углу, чтобы я немного протрезвела. Можешь взять мою машину.

— Как крепкий алкоголь поможет тебе протрезветь? К тому же, у меня еще нет прав.

— Серьезно? — Это вернуло Химэно на землю. Она моргнула, затем безвольно рухнула на стол. — Дерьмо. Еще один бесполезный новичок.

Аки кипел от злости. Он хотел ей что-нибудь ответить, но, получив представление о том, насколько она превосходила его как охотника, он обнаружил, что слова застряли у него в горле.

— Вот твое наказание — когда мы будем сражаться с одержимым завтра, ты будешь стоять в стороне и смотреть. Я сама разберусь с этим существом.

— Что? Ты с ума сошла? — Аки вскочил. Это заходило слишком далеко. Жилец, проходивший мимо окна, испуганно обернулся. — Слушай меня, пьяница. Я стал охотником на демонов не для того, чтобы сидеть в стороне.

Он положил руку на плечо Химэно, но она не шелохнулась. Ее глаза были расфокусированы.

— Нахальный новичок, — пробормотала она почти про себя. — Даже водить не умеет.

— Это не имеет к делу никакого отношения.

— Даже не курит.

— Еще менее уместно!

— Ты умрешь.

— Что?

— Я же говорила, — пробормотала она. — Пятеро моих напарников погибли. Я приношу несчастье. По крайней мере, так кажется…

Химэно наконец повернулась к нему, но ее взгляд был темным и пустым. Казалось, она вообще ничего не видела. Такой она была, когда он встретил ее на кладбище.

Она неуверенно протянула руку, словно нащупывая что-то в темноте.

— Ты еще так молод, Аки. Посмотри на свое детское личико. Неправильно позволять тебе умирать.

— Все еще не считаешь меня своим напарником, да? — Аки был расстроен. — Можешь засунуть свою жалость куда подальше. Я же сказал, я не сдамся так легко.

Химэно, казалось, не слышала его.

— Говорят, что это раменная, но лапша такая плохая, а жареный рис такой хороший. Я сказала им, что им следует отказаться от рамена и сосредоточиться на жареном рисе, но владелец, он упрямый. Он убежден, что сможет приготовить лучший в мире рамен…

Аки не был уверен, к чему она клонит. Все, что он знал, это то, что, попробовав предполагаемое коронное блюдо, владелец совершал большую ошибку, не слушая ее.

— Да? И что?

— Они все такие… Думают, что знают, что делают. Они так уверены. Так уверены и тааак ошибаются. Пуф! Исчезли! Оставляя своего напарника позади.

Аки посмотрел на Химэно, распластавшуюся на столе. Казалось, она вот-вот отключится. Он испытывал к ней только презрение за ее непрофессиональное поведение, но теперь начинал понимать его.

— Химэно, я— — он оборвал себя. Один глаз Химэно был закрыт, а дыхание ровным. Она спала.

— Черт, — пробормотал Аки. Он отпил из бутылки с водой. Она стала теплой. Смешанный запах алкоголя и табака от дыхания Химэно обжигал ему ноздри. Единственным звуком в комнате был натужный гул обогревателя. Пустой звук в пустой ночи.

Когда старик пришел утром проверить, как дела, Аки сказал ему, что никаких проблем не было. Затем он показался в Бюро Общественной Безопасности, где обнаружил, что Химэно взяла отгул на утро, оставив лишь краткое указание: «Встретимся на месте в сумерках».

Он был занят в штаб-квартире без напарницы. Когда солнце начало клониться к закату, он сел в автобус.

* * *

Старик показал ему квартиру 401. Жильцы забрали свои ценности и уехали на ночь к родственникам. Должно быть, слухи о происходящем разошлись, потому что территория комплекса, еще вечером полная шума и жизни, опустела. Тени зданий окутали местность тьмой. Детская площадка стояла заброшенной; качели-балансир качались взад-вперед на ветру, каждое движение издавало тихий скрип, похожий на крик дикого зверя.

Планировка квартиры была простой. Сразу за прихожей был туалет. В конце короткого коридора дверь вела в столовую. Рядом со столовой находились ванная с одной стороны и пара стандартных спален с другой. Кондиционер барахлил, воздух был прохладным. Вечернее солнце, льющееся сквозь окна с алюминиевыми рамами, окрашивало татами в оранжевый цвет; от них заметно пахло сыростью.

Аки заметил календарь, отмеченный «днями скидок» местного супермаркета. Вытяжной вентилятор, капающий маслом. Холодильник, возраст которого, казалось, можно было измерить геологическими эпохами, с прикрепленным магнитом уведомлением о вывозе мусора. Это было немного, но это был чей-то дом. Для Аки это было похоже на вкус того, что он потерял на Хоккайдо. Демон-Огнестрел отнял это у него. Дом. Семью. Все.

Аки проверил время. 3:30. Он нашел место в загроможденной столовой, где можно было сесть и наблюдать за входной дверью. Он вынул катану из ножен и посмотрел на лезвие. Слабый серебряный блеск помог ему успокоиться. Он ожидал заключить контракт с демоном рано или поздно, и было приятно иметь оружие наготове. Он глубоко вздохнул, рука все еще лежала на мече — и в этот момент дверная ручка повернулась.

Аки затаил дыхание и вскочил на ноги. В дверях появилось знакомое одноглазое лицо.

— Просто заглянула! — пошутила Химэно. Увидев лицо Аки, она неловко почесала голову. — Извини, что вчера вырубилась, Аки. Если тебе станет легче, у меня голова раскалывается от похмелья, и все тело болит от сна на столе.

— Да уж, винить тебе некого, кроме себя.

— Обычно я так легко не сдаюсь. Может, я старею. Эй, как думаешь, сколько мне лет?

— Неважно.

Химэно вздохнула, затем заперла дверь и села рядом с ним.

— Я не очень хорошо помню прошлую ночь. Я не говорила ничего, типа, странного?

— Много чего.

— О нет, правда? Но я же не буянила?

— Ты полезла ко мне в лицо, но я тебя оттолкнул.

— Уф! Я худшая! Жалкая… — Химэно театрально схватилась за голову, затем бросила паясничать с очередным вздохом. — Ну, что сделано, то сделано. Придется загладить вину, показав сегодня высший класс.

С криком «хоп!» она встала на ноги. Было слышно, как хрустнули ее суставы, когда она потянулась.

— Только помни, что я тебе сказала, — сказала она, остановившись перед ним. — Ты стоишь в стороне и смотришь.

— Это ты запомнила, значит?

Черт бы побрал, если бы он послушался. Коридор был слишком узким, чтобы они оба могли атаковать одновременно, поэтому лучшее, что он мог спланировать, — это быть готовым вмешаться в любой момент.

Теперь им оставалось только ждать прибытия противника. Аки понял, что его дыхание стало прерывистым. Он положил руку на грудь и сделал несколько глубоких, размеренных вдохов, чтобы сосредоточиться. Даже Химэно перестала болтать. Сумерки сменились тьмой, сопровождаемые объявлением по громкой связи комплекса: «В районе замечен подозрительный человек. Пожалуйста, не забудьте запереть двери». За этим последовала меланхоличная мелодия конца дня. Затем остался только медленный ход времени. Аки чувствовал, как его нервы истончаются понемногу.

Пока никакого одержимого. На секунду его охватило сомнение. Может быть, они ошиблись. Химэно, однако, не выказывала никаких признаков беспокойства. Косые лучи заходящего солнца окрасили небо в оранжевый цвет. Настал час ведьм, переходный момент между днем и ночью, когда мир погружался во тьму.

Динь-дон.

Дружелюбные ноты дверного звонка разорвали гнетущую тишину. Рука Аки напряглась на мече. Он коротко переглянулся с Химэно.

Враг пришел.

Аки собрался было встать, но Химэно остановила его жестом руки. Она подошла к двери как можно тише, посмотрела в глазок, затем сделала пальцами кольцо — «Окей».

Динь-дон. Динь-дон. Динь-дон. Резкий звон колокольчика стал настойчивым.

— Какой план? — прошипел Аки. Он вдруг понял, что за прошедшие ночь и день они не обсудили, что собираются делать и как. Возможно, Химэно намеренно держала его в неведении. В конце концов, она не хотела, чтобы он участвовал в бою.

Теперь все, что он хотел знать, это как Химэно планировала нанести удар. Кем бы ни был человеческий носитель, у одержимого был арбалет, и он умел им пользоваться. Его modus operandi, казалось, заключался в том, чтобы атаковать в тот момент, когда дверь открывалась. Блокирование этого первого удара было ключом ко всей битве.

Затем, к немому изумлению Аки, Химэно небрежно открыла дверь.

Одержимый был точно таким, как описывали свидетели. Его глаза были скрыты черным капюшоном, но, казалось, он смотрел в пол. Искривленные клыки торчали под дикими углами изо рта. Судя по тому, что он мог видеть из его тела, Аки предположил, что носитель был средних лет. И вот он, печально известный арбалет, зажатый в правой руке существа. Он был заряжен маленькой, черной, очень острой стрелой, и направлен прямо на Химэно.

— Какого черта ты делаешь? — крикнул Аки. Химэно даже не попыталась увернуться. Она знала описанный шаблон атаки одержимого так же хорошо, как и он, но стояла неподвижно, словно подставляясь.

Аки вскочил на ноги, готовый бежать к ней, когда одержимый издал тихий хрип. Его правая рука вывернулась назад, утянутая невидимой силой. Стрела вонзилась в потолок, так и не приблизившись к Химэно. Она продолжала спокойно стоять, теперь сжимая воздух правой рукой.

— Чт…? — Аки замер, пораженный. Химэно резко выбросила руку вперед. Ее кулак остановился далеко от одержимого, но послышался глухой удар.

С криком одержимый согнулся пополам и захрипел от боли. Его отбросило назад, он ударился о дверь, затем снова качнулся вперед.

Аки ахнул, глядя на лежащего на земле одержимого.

— Это была… сила демона?

— Бинго, — Химэно оглянулась на него с ухмылкой и показала ему большой палец рукой, которая только что уничтожила одержимого. — У меня контракт с Демоном-Призраком. Я отдала свой правый глаз за его правую руку. Совершенно невидимая, очень мощная. Можно сказать, это удобная штука.

— Могла бы и сказать.

— Ой, а я не говорила?

— Нет, не говорила, — огрызнулся он. Он знал, что охотникам не рекомендуется рассказывать всем подряд, с какими демонами у них контракты, но уж точно следовало бы сообщить тому, с кем идешь в бой. Еще одно доказательство того, что она все еще не считала его своим напарником.

Химэно, казалось, не испытывала ни малейшего чувства вины по этому поводу. Она повернулась к рухнувшему одержимому.

— Ну что ж. Проблема решена. И теперь мы квиты за то, что я напилась в стельку. Ну как? Чувствуешь уважение к старшему товарищу?

Пауза.

— Я думаю об этом.

Химэно хмыкнула и кивнула. Затем она протянула свою невидимую руку, чтобы схватить одержимого за горло.

Аки нахмурился. Что-то было не так. Какая-то крошечная деталь. Что это было? Одержимый все еще неподвижно лежал на полу. Аки принял боевую стойку, но не видел цели для атаки. Рука-призрак Химэно вот-вот должна была быстро расправиться с одержимым.

Нет. Погоди…

— Ложись! — Аки схватил Химэно за воротник и рванул ее на пол. Стрела просвистела в воздухе, задев ее волосы, прежде чем вонзиться в заднюю часть двери.

— Чт…? — Химэно села и моргнула. — Эта стрела прилетела от одержимого?

— Да.

— Ни фига себе? Но у него не было времени перезарядить.

— Я знаю.

Арбалет выстрелил, выпустив единственную стрелу, когда призрак Химэно вывернул ему руку. Та стрела застряла в потолке. Одержимый не только не имел возможности перезарядить, он даже не двигался. Но черная стрела все еще была вложена в арбалет. Это была та самая неправильная деталь, которую Аки бессознательно уловил.

Со стоном одержимый поднялся. Капюшон упал, открыв редеющие волосы и лоб, изрезанный глубокими морщинами. Но самой отличительной чертой одержимого были его глаза. Они были плоскими и черными, как нарисованные глаза куклы.

Темная миазма, словно туман, струилась из глаз и рта существа, как будто его ненависть физически сгущалась. Туман вился по его рукам, где затвердел в два черных арбалета, по одному в каждой руке. Каждое оружие было заряжено пятью стрелами.

— Ха! Теперь понятно, — Химэно вскочила на ноги. Она положила руку на плечо Аки, затем отступила. — Думаю, мне стоило быть немного осторожнее…

— Он идет!

Химэно и Аки распахнули дверь в столовую и нырнули внутрь, пока стрелы вонзались в стену. Арбалет все-таки не принадлежал человеческому носителю одержимого. Оружие было частью самого одержимого. Поскольку оно было сверхъестественным, вероятно, было бы слишком наивно надеяться, что у него закончатся боеприпасы.

Аки захлопнул дверь и подпер ее ногой. С другой стороны, одержимый колотил по двери так сильно, что Аки чувствовал удары всем телом. Химэно перетащила через комнату шкаф с посудой, чтобы использовать его в качестве баррикады.

Аки пронзил дверь мечом. Он не почувствовал удара с другой стороны. Одержимый, должно быть, увернулся. Его ответом стали черные наконечники стрел, которые пробили дверь, как гвозди из гвоздезабивного пистолета. Аки увернулся. Химэно выбросила правую руку, направив призрачный удар сквозь дверь. Раздался вскрик, когда она попала. Одержимый, должно быть, снова поднялся на ноги, потому что град стрел ударил в дверь со скоростью пулеметной очереди.

Аки наносил удары мечом; Химэно била кулаком; стрелы летели. Казалось, это будет длиться вечно. Между двумя сторонами была только дверь, но поскольку ни одна из них не видела свою цель, точность обеих сторон была невысокой. С каждым обменом ударами дерево двери трещало и раскалывалось. Здание и так было старым, и оно не было построено для такого боя. Химэно снова толкнула шкаф, полностью заблокировав дверь. Как оборонительное сооружение, он не внушал особого доверия. Шкаф трясся под каждым ударом одержимого, тарелки падали на пол и разбивались.

— Мне жаль того, кто здесь живет. И себя тоже. Это добавит бумажной работы, — Химэно похлопала Аки по спине. — Но над разбитыми тарелками не плачут. Аки, отступай.

— Прошу прощения?

— Я справлюсь. Как-нибудь.

Баррикада лишь оттягивала неизбежное. Чтобы покончить с этим, им нужно было увидеть противника — что означало дать ему увидеть их. Было бы лучше, если бы они смогли двигаться первыми.

К несчастью, одержимый все еще был вооружен парой арбалетов. Химэно не смогла бы удержать обе его руки своей единственной рукой-призраком. Одна всегда была бы свободна для стрельбы. Она могла игнорировать оружие и идти прямо к его горлу, или попытаться нанести один, смертельный удар в сердце. Но если бы это заняло у нее больше мгновения, она была бы изрешечена стрелами. В таких тесных условиях избежать их было бы невозможно.

Аки видел только одно решение — чтобы победить, им нужно было работать вместе. Он уперся плечом в дрожащий шкаф и глубоко вздохнул.

— Я его прижму. А ты сделаешь… то, что собираешься сделать.

— Нет. Ты еще новичок в этом, Аки. Ты только убьешься! — Обычный легкомысленный тон Химэно сменился чем-то, окрашенным паникой. Она схватила его свободное плечо со всей силой охотника, похоронившего своего пятого напарника всего две недели назад.

Аки положил свою руку на ее и осторожно отстранил ее.

— Да, я новичок. Но я твой напарник.

— Аки…

— Давай сделаем это! — Он прижался спиной к дверному косяку и отшвырнул шкаф. С исчезновением веса полуразрушенная дверь распахнулась. Он чувствовал одержимого, достаточно близко, чтобы коснуться, но сопротивлялся желанию ударить мечом. Если бы он промахнулся хоть на дюйм, он стал бы мишенью. Его работа заключалась в том, чтобы обездвижить врага на достаточное время, чтобы его напарник нанесла удар.

Спокойно. Ровное дыхание. Сосредоточься.

В тот момент, когда одержимый вошел в комнату, рука Аки метнулась и схватила его правую руку. Не теряя ни секунды, одержимый поднял арбалет в левой руке. Но Аки был так же быстр. Свободной рукой он схватил левое запястье одержимого. Теперь оба арбалета были нейтрализованы.

Химэно не упустила шанс обхватить шею одержимого рукой-призраком. Он закричал от агонии. Теперь, когда они буквально держали его за горло, победа казалась обеспеченной.

Затем глаза Аки расширились. Пока одержимый кричал, в его горле появилась жестокая черная стрела.

— Аки! — крикнула Химэно.

— Забудь обо мне! Кончай его!

Она должна была ударить. Второго шанса не будет.

Невидимый кулак скрутил шею одержимого, как мокрое полотенце. В последнем порыве злобы существо выплюнуло стрелу из горла. Она с глухим стуком врезалась Аки в грудь. Предсмертный хрип монстра заглушил крик Химэно.

— Аки… Аки!

— Я… я в порядке, — прошептал он. — Я… не… умру! — Это было последнее, что он сказал, прежде чем потерять сознание.

Когда он пришел в себя, он почувствовал под головой царапающий старый пол из татами.

— Я… жив? — Химэно смотрела на него сверху вниз. Увидев, что он открыл глаза, она чуть не рухнула от облегчения.

Аки оглядел комнату со своего места на полу. Повсюду были осколки разбитого фарфора. Обезглавленный труп одержимого лежал в коридоре. За окном сумерки сгустились. Он нашел часы и обнаружил, что был без сознания около пятнадцати минут.

— Я же говорил, что не умру.

— Стрела попала в тебя, да? — спросила Химэно.

— Да.

— Я ее нигде не вижу.

— Я так и думал, — Химэно вопросительно посмотрела на него. Он попытался собраться с мыслями, чтобы объяснить. — Я подумал, что в поведении одержимого есть что-то странное.

— В каком смысле?

— В каждом нападении был выживший. Сначала я подумал, что это глупая удача, или одержимый был небрежен. Пока ты не указала, насколько точным было остальное его поведение. Нападать через день, продвигаться вверх по зданию этаж за этажом, начиная каждый раз с первой квартиры. Педант, верно? Не похоже на тип, который полагался бы на удачу или промахивался. Поэтому я подумал, что, может быть, выжившие не были ошибкой. Может быть, выжившие — это именно то, чего хотел одержимый.

Химэно молчала, молча побуждая его продолжать.

— Ты сама сказала, — прокомментировал Аки. — Легче планировать, если знаешь, с каким одержимым имеешь дело. Поэтому я снова проанализировал то, что произошло в тех нападениях.

В первом инциденте женщина, в которую выстрелили первой, выжила, а остальная ее семья погибла. Во втором жена умерла, а ее муж, вторая цель, выжил. Третий случай касался студента, живущего в одиночестве, который выжил даже после того, как в него, казалось бы, выстрелили.

— Какая связь? — спросила Химэно. — Кроме удивительно высокого уровня выживаемости?

— Моя теория в том, что человек, пораженный стрелой одержимого, теряет сознание, но остается жив. Вместо этого умирает тот, кого он любит больше всего, — Химэно ахнула. — Думаю, мы столкнулись с одержимым одиночества.

— Одиночества…

— Мое предположение? Мужчина умер в одиночестве где-то в этом комплексе и был одержим Демоном Одиночества. Одержимый не хотел убивать людей. Он хотел сделать людей такими же покинутыми, как он сам. Вот что произошло, верно? Выжившие остались одни.

— Ты уверен в этом? Женщина во время первого нападения потеряла семью. Но как насчет пары во втором нападении? Первой атаковали жену. По твоей логике, разве не она должна была выжить, а муж умереть?

— Да. Если бы она его любила.

Это заставило Химэно замолчать.

— У нее был роман на работе, — объяснил Аки. — Она больше не любила мужчину, за которым была замужем. Когда в нее попала стрела, она потеряла сознание, но ее муж выжил. Но бедняга все еще любил свою жену, поэтому, когда выстрелили в него, она умерла.

— Погоди! Роман на работе? Откуда ты мог это знать?

— Я провел небольшое расследование, пока ты отсыпалась после похмелья. Ровно в то время, когда напали на квартиру, начальник жены умер при загадочных обстоятельствах. Стрела в сердце.

— А что насчет третьего случая? — Химэно разинула рот.

— Помнишь, как парню позвонили в конце нашего допроса? Это его сильно расстроило. Пока ты была в отключке, я и это разузнал. Оказывается, умерла его мать. Та же история. Она была матерью-одиночкой, все, что у него было, — Насколько Аки понял, звонок был от соседа, обнаружившего тело матери.

Химэно моргнула одним глазом дважды, затем трижды.

— Ты знал, что тот, в кого стреляют, не умирает. Поэтому ты был готов принять удар?

— Вроде того, — Он не то чтобы горел желанием вырубиться на пятнадцать минут. Но он был готов броситься под стрелу, если потребуется.

— Ты мне ничего этого не сказал!

— Чья бы корова мычала. Ты даже не сказала мне, что мы здесь делаем.

— Да, но… — Лицо Химэно исказилось от досады.

— Все еще считаешь меня пушечным мясом?

Химэно долго и пристально смотрела на него. Внезапно ей что-то пришло в голову.

— Постой-ка! Должна признать, я почти впечатлена, но это было безрассудно. Ты знал, что выживешь, но люди, о которых ты заботишься, умрут! Как ты мог это сделать, зная это?

— Поверь мне, это не было проблемой.

— Черта с два не было! А как же твоя семья, Аки? Друзья? Девушка?

Аки встал, отряхивая грязь с костюма. Солнце на западном небе было красным, как кровь, заливая мир пульсирующим, меланхоличным светом. Его брата назвали в его честь. Тайё. Это означало «солнце». Но теперь он был отрезан от его тепла, похоронен глубоко в холодной, твердой земле. Солнце больше никогда не взойдет для младшего брата Аки. Он никогда не почувствует тепла рассвета на своей коже. Аки никогда не увидит его идущим по горизонту.

У Тайё было одно общее с его тезкой — он был абсолютно, навсегда недосягаем для Аки. На кратчайшее мгновение пыль, плывущая в воздухе, пойманная в умирающем свете, показалась снегом, падающим на его дом.

Он сказал:

— У меня не осталось никого, о ком бы я заботился.

* * *

Дело было раскрыто, они ждали снаружи квартиры команду уборщиков. Аки прислонился к перилам четвертого этажа, глядя вниз на город. Химэно закурила сигарету.

— Ты не куришь, Аки? — Холодный ветер поднял ее челку. Вдалеке лениво плыл дирижабль.

Аки не смотрел на нее.

— Нет. От этого кости гниют.

— Мы будем тесно работать вместе. Тебе стоит научиться.

— Я здесь не для того, чтобы заводить друзей.

Он услышал, как Химэно тихо вздохнула.

— Дай угадаю. Ты пришел в Бюро Общественной Безопасности, чтобы убить Демона-Огнестрела, верно?

Это заставило его обернуться.

— Так со всеми мрачными и задумчивыми типами, которые приходят в Бюро Общественной Безопасности. Поскольку только нам разрешено носить части этого чертового ружья, — объяснила Химэно.

Это уж точно было правдой. Он делал все это, чтобы добраться до Демона-Огнестрела, демона, который отнял его семью. Он был готов пожертвовать всем ради этого. Насколько он понимал, он уже это сделал.

Понимала ли Химэно, на какое самопожертвование пошел Аки? Ее тон ничего не выдавал, когда она прощебетала:

— Мы, охотники на демонов, все равно долго не живем. Не курение тебя убьет.

— Я так легко не сдохну, — твердо сказал Аки.

— Лучше не надо, — Химэно откинулась назад. С легчайшей улыбкой на лице она сказала: — Хлопотно, когда мои напарники умирают…

Подул порыв ветра, но он был уверен, что услышал это — напарники.

Химэно выдохнула струйку дыма, которая вилась в зимнем воздухе и щекотала ноздри Аки. Он вдруг подумал, что едкий аромат никотина и смолы не так уж невыносим.

* * *

— Химэно… — пробормотал Аки. Снег все еще падал за окном его гостиничного номера на Хоккайдо. Он закрыл на это глаза, когда имя его ушедшей напарницы сорвалось с его губ.

Это было его первое дело в качестве охотника на демонов. Прошло не так уж много времени, так почему же казалось, что это случилось давно? Потому что так много изменилось, решил он. Он начал относиться к своей напарнице с уважением, подобающим старшему офицеру, и даже научился быть наполовину вежливым. Вместе они похоронили демона за демоном — вместе с большим количеством коллег, чем Аки хотел бы помнить.

Но изменилась не только жизнь вокруг него. Было что-то еще.

Аки оглядел комнату. Дэндзи и Пауэр все еще громко храпели.

— Химэно, — сказал он, — не думаю, что теперь смог бы сразиться с Одержимым Одиночества.

Он был готов отдать все, чтобы убить Демона-Огнестрела. Не было жертвы, на которую он не был бы готов пойти. Ему не о ком было заботиться. А теперь он здесь, беспокоясь о потере этих двоих. После потери семьи он не верил, что когда-нибудь найдет что-то или кого-то, кого захочет защищать, чье счастье будет для него важно.

Одеяла зашевелились. Дэндзи выполз из-под Пауэр.

— Чего завис, уставившись в окно?

— О, заткнись.

Дэндзи сел напротив него и посмотрел в окно.

— Ни хрена не видно из-за всего этого снега.

Аки помолчал мгновение. Медленно он поднес банку пива к губам.

— Каждый год, когда я приезжал навестить могилы своей семьи, я вспоминал только плохое. Это было удручающе. Но в этот раз вы, ребята, были такими надоедливыми, что у меня не было времени погрузиться в плохие воспоминания.

Дэндзи тупо уставился на него.

— Пожалуйста…?

Уголок унылого, заснеженного неба начинал светлеть. В замерзший дом Аки приходило утро.