— Сурён.

Соха теперь произносил её имя легко, по-домашнему, будто между ними не было и капли неловкости.

— Будь осторожен, когда выходишь. Если кто-то услышит — мало ли, что подумают.

— Понял. Но, постой... Ты что, до сих пор так и не зашёл в тот дом?

Он действительно не заходил. Ни разу.

И, откровенно говоря, не считал это необходимым.

Зачем? Если понадобится — просто позовут. Этого вполне достаточно.

Хотя, конечно, помощница оказалась совсем не надёжной — толком и позвать было некого.

— Просто постарайся сегодня не упустить помощницу из виду. Если она снова сбежит — сам пойдёшь за ребёнком следить.

— Что? — приподнял брови Соха.

— Некому больше. А без присмотра за ребёнком — не о чём и поговорить толком.

— Ты сам мог бы пойти туда. Разве не для этого ты поселил туда госпожу Чоён?

Юнджо промолчал.

Признаться, он не думал об этом в таком ключе. Просто посчитал, что так удобнее — можно без оглядки ходить туда-сюда, не обращая внимания на чужие взгляды.

— Если я начну появляться там — это будет выглядеть... странно.

— А кто на тебя смотреть-то будет? — фыркнул Соха.

Юнджо попытался подобрать убедительное объяснение:

— Кто-то из нижних этажей может подняться. Если лифт откроется — там камера.

— А раньше кто-то поднимался?

— Нет. Но всё равно. В лифте фиксируется, кто куда пошёл. А если и заметят — решат, что я просто воспользовался аварийным выходом.

— У меня же есть свой дом, — не унимался Соха. — Почему я должен идти в чужой?

На этот раз он не стал спорить. Лишь сдержанно пожал плечами:

— В любом случае, я не могу. Занят.

— Ты ведь не остаёшься допоздна.

— Сам поход туда — уже переработка, — парировал Соха.

Юнджо прищурился, глаза его сверкнули.

— Хочешь — устрою тебе настоящую переработку.

Он сдвинул к Соха увесистую стопку документов, мягко, но угрожающе:

— Раз уж в отказ пошёл, тогда хотя бы с этим разберись. Половину — до конца дня.

— Пан Юнджо! — простонал Соха.

— Господин Соха, — хладнокровно поправил тот, мгновенно возвращаясь в привычную роль начальника.

Соха скривился, но сдался:

— Ладно, сделаю уж...

Как и всегда, временный контрактник потерпел фиаско.

***

Юнджо встал с кресла и неторопливо надел пиджак, а Соха, стоявший в стороне, исподтишка наблюдал за ним с едва заметной тенью раздражения на лице.

Помощница, как и следовало ожидать, снова сбежала.

— Что это вообще такое?! — раздражённо воскликнул он, не скрывая разочарования.

— Понимаете… — неловко начал ассистент, потупив взгляд. — Сурён так сильно плакала в ванне, что никак не могла успокоиться. Просила только меня... А я всего на минуту вышел, и она тут же сняла фартук и ушла.

Соха устало вздохнул, проходя мимо Юнджо и направляясь к крыльцу.

— Ладно, — процедил он. — Сам присмотрю. Всё ясно. Раз господин директор отправляется домой, я поеду следом.

— Да, хорошо.

Услышав это, Юнджо едва заметно нахмурился. Неужели так трудно приглядеть за ребёнком? Но, с другой стороны, у него не было ни малейшего желания этим заниматься. Дело было не во времени — времени у него хватало. Он попросту боялся. Боялся, что привяжется. А сейчас в его жизни и без того было слишком много срочных, приоритетных дел.

Тем не менее, где-то в глубине сознания шевельнулась мысль: а может, попробовать самому?

— Почему мы остановились? — вдруг спросил он, заметив, что машина затормозила у супермаркета.

— Ты ведь впервые едешь к ним домой, верно?

— И что?

— Ну как же. Надо что-то принести с собой. Мне вот в прошлый раз было неловко — в спешке пришёл с пустыми руками. Сегодня хотя бы с чем-то полезным появлюсь.

— Не надо, — нахмурился Юнджо. — Я же дал тебе карту.

— И ты всерьёз думаешь, что это одно и то же? — усмехнулся Соха. — Давай, выходи, купи что-нибудь сам. Хоть раз.

Юнджо упорно отказывался, но в конце концов сдался. И вот, несколько минут спустя, в его руках оказался огромный рулон туалетной бумаги, вызывающий почти комическое чувство нелепости.

Соха тем временем волок за собой тяжёлые сумки, полные соков, фруктов и каких-то пакетов — словно прибыл на целую неделю. На фоне его щедрого подхода Юнджо выглядел особенно нелепо: он поспешил поставить рулон туалетной бумаги у самого порога, будто надеялся, что никто этого не заметит.

Когда дверь открылась, Чоён, вежливо улыбаясь, обратилась исключительно к Соха:

— Здравствуйте, директор. Заходите.

Юнджо же удостоился лишь короткого, почти машинального кивка. Его бровь едва заметно дрогнула, заложив неглубокую морщину на лбу.

— В прошлый раз было неудобно приходить с пустыми руками, — легко произнёс Соха, — вот и решили принести кое-что.

— Ой, ну зачем вы... не стоило, правда.

— Вы же сами говорили, что обожаете мандарины? Что особенно хотелось, когда вы были беременны. Сегодня — без ограничений! Ешьте на здоровье.

— Спасибо большое, — с искренней теплотой отозвалась Чоён.

Она пригласила гостей внутрь, приоткрыв дверь шире, и, словно невзначай, подняла с пола оставленную Юнджо бумагу. Соха бросил на него выразительный взгляд, но тот по-прежнему не удосужился взять ни одной сумки — просто прошёл внутрь, будто так и надо.

— Проходите, садитесь на диван. Я сейчас чай принесу.

— Благодарю, госпожа Чоён, — вежливо кивнул Соха.

— Нет-нет, это я вам благодарна.

Похоже, они уже перешли на неформальное общение. Между ними царила лёгкость, которую трудно было подделать. Соха, как всегда, был открыт и дружелюбен — но только с теми, кого по-настоящему считал «своими».

Юнджо огляделся молча. В доме царил уют, немного хаоса, но именно такого, какой бывает там, где живёт маленький ребёнок. В сущности, жилище почти зеркально повторяло его собственную квартиру, лишь планировка была обращена в противоположную сторону.

— Я оставлю сумки здесь? — спросил Соха, заглядывая на кухню.

— Да, конечно, поставьте вон туда.

Пока Соха и Чоён оживлённо переговаривались на кухне, Юнджо, не желая участвовать в этой домашней идиллии, медленно вышел в коридор и направился искать Сурён.

Дом оказался больше, чем он ожидал. Он шёл по коридору, открывая одну дверь за другой. Спальня — явно не место, где сейчас может быть ребёнок. Кабинет, кладовка, пустая комната…

Он замедлил шаг. Что-то внутри неприятно ёкнуло — ни одного звука, ни одного детского хихиканья или топота. Только приглушённые голоса из кухни.

Сурён нигде не было.

С каждым новым шагом беспокойство усиливалось. Он торопливо вернулся в гостиную, взглядом отыскивая Чоён.

Тяжёлые, напряжённые шаги Юнджо эхом отдавались по дому. Соха, стоявший у порога кухни, метнул в него взгляд, полный немого вопроса: «Ты в своём уме?»

Но Юнджо проигнорировал его. Прямо, без колебаний, он зашёл на кухню и крепко схватил Чоён за руку, в тот самый момент, когда та поднимала поднос с напитками.

— Где ребёнок? — голос прозвучал резко, почти срываясь на крик.

От неожиданности один из стаканов опрокинулся, разлившись прямо на поднос. Чоён вздрогнула и попыталась отступить, но Юнджо не отпускал её руку.

— Где ребёнок?! — повторил он, уже почти рыча.

Соха подскочил к нему и мгновенно оказался рядом, положив ладонь на плечо.

— Ты с ума сошёл? Отпусти её!

— Где она? — не обращая внимания, Юнджо сверлил взглядом только Чоён, словно требуя ответа силой воли.

— Спит, — ответил Соха, сдерживая раздражение. — Ты её не заметил?

— Где?

На этот раз Юнджо действительно услышал его. Он перевёл взгляд, и Соха молча кивнул в сторону дальнего коридора, где находилась спальня. Без промедления Юнджо развернулся и направился туда, его шаги снова отозвались гулким эхом по деревянному полу.

Чоён поспешно поставила поднос и бросилась за ним.

Он распахнул дверь почти с силой, словно входил на поле боя. В комнате царил полумрак, мягкий свет ночника едва подсвечивал крошечную кроватку в углу. Шаги Юнджо, прежде тяжёлые, замедлились и потихоньку стихли, когда он приблизился к спящей девочке.

Сурён чуть шевельнулась во сне — нахмурилась, тихонько зацокала губами. Её крошечные пальчики дёрнулись, будто ловили сны.

Чоён, обогнув кроватку, аккуратно надела варежку, которая соскользнула с её ручки. Её движения были осторожны, почти священны.

— Это зачем... — начал было Юнджо, нахмурившись.

Но Чоён посмотрела на него строго и приложила палец к губам.

Юнджо, человек, который в жизни не привык замолкать по чьему-то приказу, неожиданно подчинился. Он лишь кивнул и понизил голос, словно инстинктивно поняв, что в этом пространстве и в этот момент громкие слова были кощунством.

Соха подошёл ближе и мягко потянул друга за рукав.

Юнджо ещё секунду смотрел на ребёнка — на эти крошечные ресницы, пухлые щёчки, на мирно спящее чудо, которое вдруг сделалось пугающе настоящим. Но взгляд Чоён, спокойный и властный, дал понять: время вышло.

Он шагнул назад. Ни один из них не проронил ни слова, пока выходили из комнаты.

Чоён закрыла за собой дверь, и Соха с облегчением выдохнул, будто сдерживал дыхание всё это время.

— Что тут такого... — начал было Юнджо.

— Пошли, поговорим, — тихо перебил Соха и снова потянул его прочь.

Юнджо резко выдернул руку из пальцев Соха и зашагал вперёд, не дожидаясь, пока его снова попытаются куда-то "дотащить". Он уже собрался было плюхнуться на диван, как услышал голос:

— Может, пойдём в ту дальнюю комнату поговорим? — предложил Соха, деликатно, будто намекая, что разговор предстоит не из приятных.

Юнджо чуть помедлил. На секунду ему показалось, что это даже разумно. Но прежде чем он успел ответить, в разговор вмешалась Чоён:

— Нет-нет, давайте здесь. Если мы уйдём, я не услышу, если Сурён проснётся. Так что лучше просто спокойно поговорим здесь.

— Ах… ну да. Логично, — кивнул Соха с усталой улыбкой и первым сел на диван.

Юнджо, раздражённо сжав губы, последовал за ним. Но едва он устроился, Соха уже вскочил обратно.

— Сидите, я всё принесу. Вы же сегодня и так измотались — хоть немного посидите спокойно.

— Ничего, я просто заменю поднос, — спокойно ответила Чоён. — Это ведь рядом.

— Вот и хорошо. Я сам. Отдохните.

Словесная перепалка затягивалась, и в какой-то момент Юнджо, нахмурившись, оборвал обоих глухим голосом:

— Чоён… присядь.

Тон был сухой, холодный — из разряда тех, после которых не спорят.

Чоён молча подчинилась и осторожно села на диван напротив. Между ними оставалось расстояние, но, уловив его взгляд, она едва заметно подалась вперёд. Не к нему — скорее, навстречу обязанностям.

— Рукавички... — первой нарушила тишину Чоён. — Надевают, потому что у младенцев ногти быстро растут. А движения — ещё неосознанные. Могут поцарапать себя по лицу.

Юнджо не ответил. Он только невидящим взглядом смотрел на руки — на свои, потом вспомнил крошечные пальчики в кроватке. Тонкие, розовые, почти бумажные. Но с настоящими ногтями. Это было странно. Почти пугающе.

— Кроватка, которую вы купили, очень удобная. Спасибо. Мы ею пользуемся каждый день.

"Мы" — от этого слова его будто кольнуло. Он-то, конечно, ничего не покупал. Всем занимался Соха. И кроватку выбрал он. И расставлял. И даже шторы подбирал в тон. Всё, что связано с этим ребёнком — это не его руки, не его усилия.

— Ты говорила, она капризная?

— А… — Чоён неловко замялась. — Ну… С первого дня, с выписки, она была только со мной. Наверное, привыкла.

— Разве это так тяжело? — Юнджо склонил голову, разглядывая её. — Заботиться о младенце, который в основном только ест и спит?

Она промолчала. Лишь опустила взгляд.

И тут как раз вернулся Соха, балансируя новым подносом.

— Вот. Горячий чай. Выпейте, согрейтесь...

Юнджо резко поднялся. Его голос прозвучал почти как распоряжение:

— Ты останься здесь и последи за ребёнком.

Соха удивлённо замер.

— А ты?

Юнджо не ответил. Лишь смотрел на Чоён — долго, пристально, будто пытался прочесть в её лице всё, что так упорно не желал в себе признать.

Огромная благодарность моим вдохновителям!

Спасибо Вере Сергеевой, ,Анастасии Петровой, Вильхе и Марине Ефременко за вашу поддержку! ✨Ваш вклад помогает создавать ещё больше глав, полных эмоций, страсти и неожиданных поворотов!

Вы — настоящие вдохновители!