Юнджо быстро покачал головой. Нет. Он точно отличается от председателя Со Чонбэка. У него была веская причина. Даже пытаясь оправдать себя, Юнджо не мог избавиться от неприятного осадка.

— До конца этого года женитесь.

— Будьте осторожны, — попрощался он.

Они разошлись у лифта, так и не придя к единому мнению. Соха хотел было проводить председателя до парковки, но тот отказался, и он не смог настоять. Юнджо с мрачным лицом поспешил обратно в кабинет генерального директора, и Соха последовал за ним.

— А ты? Ты сказал, что женишься?

— Ради кого мне жениться по предложению председателя Со?

— Вот именно. Я бы сразу...

Соха хотел упрекнуть Юнджо, но осёкся и замолчал. Между ними повисла короткая пауза.

Но оба уже думали об одних и тех же людях. Точнее — об одной женщине и одном ребёнке.

— Ха-а, и что теперь делать? Ты свои мысли разобрал?

— Какие мысли?

— Ты ведь говорил, что решаешь, что делать с Чоён?

— А что тут решать? Это мой ребёнок, я его и должен воспитывать.

— Ты собираешься забрать ребёнка у Чоён?

— Любой бы сказал, что в нынешней ситуации воспитывать его должен я. Других вариантов изначально не было.

Соха, словно не зная, что сказать, начал беспокойно переводить взгляд с места на место.

— Чоён знает о твоих намерениях?

— С каких это пор мы стали учитывать чужие мысли?

— Что?

— Лучше выясни, с кем в последнее время встречается председатель Со, Пан Юнджо.

Голос Соха стал тише, тогда как Юнджо, словно это не имело значения, сел и развернул папку с документами.

— Зачем?

— Нам нужно поговорить.

— Мы ведь и так говорим.

Со Ха на мгновение задумался, прежде чем продолжить:

— Я много думал… Думаю, всё же Ли Чоён...

— Если снова о ней, то можешь не продолжать.

— Юнджо...

— Я уже сказал, ребёнка воспитываю я.

— И что тогда с браком?

Юнджо наконец поднял голову. В его взгляде не было ни капли эмоций.

— Да, возможно, как ты сказал, стоит уже задуматься о браке.

— Тогда...

— Давай список кандидатов. Лучше уже притвориться, что я с кем-то встречаюсь, чем позволить председателю Со сводить меня с очередной его протеже.

Соха выглядел растерянным, будто ему тяжело было подобрать слова.

— Что такое? Всё уши прожужжал про встречи, а теперь скажешь, что никого нет?

— Как насчёт Ли Чоён?

— Что?

Соха говорил серьёзно. Юнджо, глядя в его глубокие глаза, понял это.

— Извини, но я не думаю, что Ли Чоён лжёт. Я не знаю, что у неё за обстоятельства, но раз уж у вас есть ребёнок, может, стоит попробовать...

— Ты с ума сошёл?

— Юнджо...

Юнджо вскочил.

— Ты совсем спятил? Или председатель прав, и тебе пора уходить с этой работы?

— Пан Юнджо!

— Иначе как объяснить, что Соха говорит мне такие вещи? Ты же лучше всех понимаешь, насколько важен мой брак. Как ты мог такое предложить?

— Я знаю, но...

— Ты знаешь и всё равно такое говоришь? Что? Есть ребёнок, так иди и женись? А компания? Сотрудники, которые верят в меня, в эту компанию, работают день и ночь, чтобы прокормить свои семьи. Мне что, наплевать на их жертвы и просто жениться на Ли Чоён?

— Я не это имел в виду...

— Тогда заткнись. И больше не вмешивайся в мою свадьбу. С этого момента ты не имеешь отношения к этому делу.

— Если не я, то кто тогда?

— Кто угодно, только не ты. Понял?

— Юнджо...

Юнджо понизил голос, и в его взгляде появилась холодная сталь.

— И ещё кое-что. С сегодняшнего дня — не встречайся с Ли Чоён.

— Что?

— Это предупреждение. Врежь себе в память.

— Пан Юнджо!

— Уходи.

Соха тяжело вздохнул и, не говоря ни слова, вышел из кабинета. Секретари поспешно отвели глаза, чтобы не встретиться с ним взглядом.

Он широкими шагами направился к запасному выходу. Лишь за плотно закрытой дверью он, наконец, дал волю тяжёлым вздохам.

***

Юнджо говорил, что сам всё уладит, но, стоя перед домом Ли Чоён, долго не решался зайти.

Сначала он заметил, что время уже довольно позднее из-за работы. Кроме того, его беспокоило, что она, возможно, снова задержится с ужином из-за него, даже будучи занятой.

«Зачем ей вообще беспокоиться о таких мелочах?..»

Но раздумья длились недолго. Для того, чтобы встретиться со своим ребёнком, не нужны были лишние размышления. Если она уже спит — достаточно просто взглянуть на её спящее лицо. Кроме того, ему нужно было увидеть Ли Чоён. Он уже собирался нажать на звонок, но остановился. По крайней мере, теперь он не должен был будить ребёнка. Он тихо постучал в дверь, а затем, набрав код, открыл её. В тот момент, когда он осторожно вошёл внутрь, стараясь не издавать ни звука, перед ним раздался голос.

— Вааа, Сурён! Папа пришёл!

Чоён вышла навстречу, держа Сурён на руках. В этот момент Юнджо почувствовал, как его охватывает тёплое, щемящее чувство, заставляя его замереть.

—Давай покажем папе, какая наша Сурён ловкая!

Чоён усадила Сурён в ходунки. Девочка, обрадованная новой забавой, принялась яростно стучать по игрушке впереди. Весёлая мелодия заполнила прихожую, разноцветные огоньки замигали.

— Кья! — воскликнула Сурён.

— Скажи "папа".

Чоён улыбалась, обучая малышку словам. Сурён стучала по игрушке, бодро топая ножками, и вскоре ходунки плавно подкатывались к Юнджо. Удивлённый, он поспешил придержать их, а Сурён радостно схватилась за его руку. Мягкими ладошками она начала несильно хлопать его по руке. Боли не было, но внутри у Юнджо поднялось неясное, трепетное чувство, и он просто молча смотрел на свою дочь.

— Сегодня я впервые посадила её в ходунки, и она так хорошо справляется, я сама удивилась, — рассказывала Чоён.

Но Юнджо не отрывал взгляда от Сурён. Впервые в жизни он ощущал неведомое ему ранее чувство, когда маленький человечек смотрел на него с такой открытой радостью.

— Вы, наверное, устали сегодня... Ужинали? Если нет, я быстро что-нибудь приготовлю...

— Я ел. Не надо.

Холодный ответ заставил Чоён скрыть неловкость за натянутой улыбкой. Однако Сурён, заметив мрачное лицо и строгий голос Юнджо, начала капризничать, словно вот-вот расплачется. Чоён поспешила вынуть её из ходунков и взять на руки.

— Папа просто устал, малышка. Давай посмотрим на ночной город, пойдём к окну?

Она подошла к окну и стала показывать дочери огни города. Юнджо, стоя в стороне, молча наблюдал за ними.

«Эта женщина лучше всего смотрелась бы дома, в четырёх стенах. Если только она сама не выйдет за их пределы — проблем не будет.»

Он пытался оправдать себя перед собственной совестью. Сначала он говорил, что это ради безопасности, а потом — всё свелось к одному: он просто запер её здесь для собственного удобства.

Чоён укачивала дочь, но Сурён продолжала капризничать.

— Скучно, да? Каждый день одно и то же... Но смотри, там вдалеке люди ходят, корабли... Видишь?

Чоён отчаянно старалась отвлечь дочь, но малышка, ещё плохо различающая далёкие объекты, не успокаивалась. В конце концов, Чоён положила Сурён обратно в ходунки и пошла в спальню за слинго-переноской. Вернувшись, она ловко заспиннила ребёнка. Сурён, наконец, утихла, уютно устроившись на маминой спине.

— Наша Сурён хочет спать. Тогда мама споёт тебе колыбельную.

Теперь, когда девочка подросла, она стала заметно тяжелее, и Юнджо, глядя на худощавую Чоён, почувствовал тревогу: снаружи это выглядело даже опасно. Но, как говорят, мать сильна. Чоён не показывала ни капли усталости, продолжая мягко напевать и носиться по гостиной, пока ребёнок не задремал.

Когда Сурён уснула, она ушла в спальню. Юнджо остался в гостиной, устремив взгляд в окно.

«Мне не кажется, что Ли Чоён врёт.»

Он никогда раньше не рассматривал такой возможности. За всю жизнь не встретил ни одной женщины, которая бы подходила к нему с искренностью.

Он не должен был встречаться с ней. Не должен был соглашаться на её предложение.

Почему же тогда, в тот день в лифте, когда она схватила его за лацкан и умоляюще смотрела в глаза, он дрогнул? Это было не в его стиле. Он же прекрасно понимал, чем это может закончиться — катастрофой.

Он думал, что она убежит. Любая другая на её месте, обладая хоть каплей достоинства, сбежала бы, увидев его холодный и жестокий взгляд. Но Чоён не убежала.

Она приняла его. А с того момента её чистота начала исчезать. В её действиях появилась ясная цель и расчёт.

Поэтому он не мог ей доверять. Её честные глаза — ложь. Её наивная искренность — уловка.

Но снова, как и тогда, в тот момент в лифте, Юнджо чувствовал, что его сердце колеблется.

Огромная благодарность моим вдохновителям!

Спасибо Вере Сергеевой, ,Анастасии Петровой, Ксении Балабиной, nunaknowsbetter Кристине Костриковой,Вильхе,Dia Dia,Altana Angrikova,Екатерине Таран и Марине Ефременко,Dary,Алёне Бенцой за вашу поддержку! ✨Ваш вклад помогает создавать ещё больше глав, полных эмоций, страсти и неожиданных поворотов!

Вы — настоящие вдохновители!