Зейн наблюдал, как маленькая фигурка Эвелин свернулась на кровати в дальнем конце комнаты.

Она не двигалась, единственным заметным движением были вздымающиеся и опускающиеся ребра, которым приходилось так поступать благодаря легким и кислороду, входившему и покидавшему ее тело.

После нескольких часов душевных объяснений и извинений Эвелин все еще отказывалась реагировать на прикосновения, поцелуи и голос Зейна.

Выражение ее лица было забитым. Последствия от действий Этана оставили на ней след, как и ожидал Зейн. Это разбило последние остатки ее мужества. Девушка постепенно скатывалась под давлением жизни, а вампир смотрел за этим.

Зейн поднес кристальную колбочку с теплой кровью к губам. Вкус был неплохим, но он не подарил ему облегчения, не дал забыться, как обычно делал алкоголь. Он отчаянно хотел жгущего вкуса сильного ликера, стекающего по его горлу, чтобы забыть о вине, неуверенности, ненависти к себе.

Только мысль о виски заставляла его хотеть напиток, но он не мог так сильно рисковать в данный момент.

Зейн не доверял себе, он не знал, на что подтолкнет его алкоголь, когда Король находится в одной комнате с Эвелин в ее теперешнем состоянии, никто не смог бы остановить его от задуманного. Кроме чарующей силы Тьмы, но с ней всегда было сложно смириться.

Он тихо проклял себя за желание большей силы и Венис за то, что ты превратила его в сильнейшее существо во Вселенной. Если бы не его сила, то темнота не смогла бы так на него воздействовать.

Зейн помнил, как в детстве мама рассказывала ему истории про мир, где жили Тьма и Свет, как они существовали вместе, но всегда находились в состоянии войны ради могущества.

Зейн мог почувствовать, как она касалась его руки и приказывать придвинуться к Эвелин, чтобы закончить дело, прерванное Гарри. Примерно половина Короля хотела прислушаться к Тьме и испытать неописуемое чувство от тела девушки, но другая не могла снова причинить возлюбленной боль.

Он просто хотел сделать ее счастливой и любить. Ему не требовалось ничего взамен, пусть вампир никогда бы не был против взаимности.

Зейн засмеялся. Он никогда не думал, что открыто признает это, но король был рад вмешательству кудрявого лорда. Он был счастлив, что не сделал ничего непотребного.

Зейн не знал, как бы он жил дальше, понимая, что опять совершил нечто ужасное по отношению к девушке, которую так любил. Не задумываясь, он вытянул руку, чтобы дотронуться до Эвелин, будто мог сломать невидимый барьер. Ему так хотелось, да и он мог коснуться ее, но вампир остановился.

“Последним, о чем бы она мечтала сейчас, так о моем прикосновении, - засмеялся он. - Вероятно, ей хочется, чтобы я ушел, или спланировать план побега”.

Он отпил еще немного крови.

“Она не хочет меня. Даже после всего, что сделал Этан, она все еще бы выбрала его, - он осушил бокал в один глоток. - Я только пытаю ее, удерживая здесь. Мне стоит отпустить Эвелин, пока я не уничтожу ее. Она такая хрупкая и воздушная… Я стану ее смертью. Я могу защитить Эв от любой опасности, но если оставлю девушку здесь, то не смогу оградить от себя”.

Ему хотелось положить ладонь поверх того места, где билось его сердце, углубиться и вырвать орган. Он хотел понять, сможет ли тело функционировать без сердца, которое все равно принадлежало ей. Если он положит окровавленный кусок к ее ногам, сделает ли Эвелин счастливой и заставит ли простить?

“Я не заслуживаю Эвелин и должен отпустить ее”, - решил он, закрыв глаза. Однако это были только слова, которые он не хотел исполнять.

Было невыносимо выбрать между любви к себе и к ней. Если бы он продолжал отрицать Эв в свободе просто из-за того, что он не мог жить без нее, тогда Зейн автоматически признавал, что любит себя больше, чем девушку. Он все равно будет продолжать повергать ее жизнь в ничтожество.

Если вампир даст Эвелин свободу и позволит прожить желаемую ею жизнь, то докажет, что любит ее больше. Впрочем, тогда его жизнь станет ничтожной.

Кого Зейн любил больше: себя или Эвелин? Он не знал. Он просто понимал, что в будущем у него не будет радости, что бы он не выбрал.

“Сделай это. Воспользуйтесь возможностью и удовлетвори себя. Давай же, Зейн, разве тебе не хочется?” - шептала Тьма ему на ухо.

“Заткнись”, - зарычал Зейн.

Эвелин была временно забыта.