Подземелье впало в тишину, когда показалась его тень. Пленники в камерах дрожали, когда он проходил мимо. Одетый в вельветовый костюм, волосы зачесаны назад, пусть одна прядка элегантно спадает на его лицо, танцуя перед глазами, Зейн выглядел так красиво, как сама Смерть.

* * *

Чай разлился на одежду Эвелин. Сломанная чашечка лежала под ее ногами, разбитая на острые кусочки. Мэй протянула ей салфетку, хихикнув.

- Какая же ты неуклюжая.

- Прости, - Эв нагнулась, чтобы поднять осколки, но ее остановила рука вампира.

- Уберите здесь, - спустя секунду Эвелин увидела наманикюренные ноги на высоких каблуках. Подняв голову, она увидела девушку. - Не утруждайся, такая работа не стоит тебя, для нее и созданы слуги. Принеси Мисс Блэкберн новую чашку чая, - кивнув, приказала Мэй.

Сначала Эв решила, что Мэй говорит сама с собой, но потом перед ней появился парень, словно из ниоткуда, и положил чашечку на стол.

- Наслаждайтесь, - сказал он, не встречаясь с ней глазами.

- Спасибо, - вздохнула Мэй Ли, взяв салфетку собственноручно и начав аккуратно вытирать одежду Эвелин. - Спасибо Богу, что чай был теплым. Если бы я обожгла тебя, Зейн бы мне голову вырвал. Впервые чей-то недосмотр спас мне жизнь.

Она говорила все это таким тоном, что внутри Эвелин разлилось тепло. Однако затем Блэкберн вспомнила, о чем спросила Мэй до случившегося.

Ее слова отдавались в ушах девушки.

Знает ли Мэй о розе Люцифера? Знает, что у нее есть шанс пожелать что-то, способное убить Зейна? От этой мысли Эв бросало в дрожь. Однако, представляя, что Мэй может знать это, то поможет ли она Эвелин?

На секундочку Эв воодушевилась, чтобы потом понять, что преданность Мэй принадлежала Зейну. На лице прекрасное загорелой девушки была понимающая улыбка.

- Ты знаешь, кто опаснее мужчины, который ненавидит тебя? - Эв непонимающе хмыкнула. - Тот, который тебя любит. Я знаю, это вряд ли вероятно, но Зейн рассказывал тебе о моем прошлом? - девушка качнула головой. - Какой он нарцисс! - прошипела Мэй, и Эв рассмеялась.

Этот смех она не испытывала уже долгое время. В нем не было ни тревоги, ни страха, просто удовольствие. Мэй триумфально улыбалась.

- А Джон сказал, что ты непробиваемая, - подмигнула Ли. - Однако ты просто не понята и одинока, - затем она положила ладонь на руку Эвелин: давно забытый знак дружбы. - Если позволишь, я могу рассказать тебе историю. Хочешь?

- Ничто не сможет удовлетворить меня больше.

- Прекрасно, - Мэй отклонилась на стуле, все еще не убирая руку с Эвелин.

Ее кожа была прохладной, но простое взаимодействие между двумя существами успокаивало, и Эв не хотела, чтобы Мэй отстранялась. Деликатная улыбка покинула губ вампира, пока та говорила, заменив себя на незнакомую грустную ухмылку.

- В другое время, гораздо более темное, в месте, где равенство не было даже тем, к чему стремились люди, был Император. У него было… много-много-много и жен, и рабынь, и слуг. Он был жестоким человеком жадным до власти, управляя страной использовал страх как оружие, будучи беспощадным. Но даже великие герои и тираны не могут справиться с любовью. Однажды он влюбился. Как я говорила, время было другое, законы были несправедливы, император не руководствовался чувствами других. Женщины тогда были ничтожны.

На мгновение Мэй нахмурилась, сжав челюсть.

- Возлюбленная Императора не любила его, но у нее не было выбора, оставалось выходить замуж, ведь прав тогда девушкам не раздавали. Он был страшным мужчиной с ужасным характером. В каком-то плане она была похожа на тебя, правда Зейн заботится о тебе достаточно, чтобы не наседать, любит тебя так, что принимает в рассмотрение твои чувства. Этого Император не делал. Девушка пыталась покончить с жизнью много раз, но в отличие от тебя у нее не было Гарри, который мог спасти бедняжку. Напротив, ее служанки и охранники вытаскивали ее из силков Смерти, а Император пытал днями напролет. Он не хотел убить ее, испортить кожу, но есть много других способов, которые могут сломать чью-то душу… Он убил всех, кто любил ее, заставив девушку просить о пощаде.

Возникла пауза.

- Затем во дворец приехал невероятно красивый мужчина из далекой страны. Он привез с собой нечто новое. Иностранец оставался там несколько ночей, за это время разгорелись любовные приключения, - скривила губы Мэй. - Разве не убийственно, что человек может сделать ради любви? Оказалось, что между мужчиной и Императором было что-то. Он предложил девушке бессмертие и шанс на свободу. Она убила Императора вместо того, чтобы уехать и обрести счастье, решив, что это осчастливит ее…

Мэй опять посмотрела на Эвелин: слезы в ее глазах исчезли, на лице сияла улыбка.

- Девушка похожа на тебя, да?

- Ей была ты? - кивнула Эвелин.

- Черт, Джон тебя недооценивает. Ты умнее, чем кажешься.

- Был ли Зейн…

- Моим возлюбленным? Хотелось бы, это было бы меньшей из двух зол. Дай Зейну шанс. Я знаю, у тебя было что-то с Редферном, а теперь твое сердце занято Гарри, так?

Тело Эвелин похолодело. Она пыталась собраться с мыслями и придумать самый безопасный ответ. Мэй еще раз сжала руку Эвелин, ей не нужен был ответ, ведь она знала правду.

- Как и я, ты влюбилась в двух хороших или кажущихся хорошими парней. И, что ж, насколько я люблю его, насколько он не важен в этом деле, но мне понадобится все мастерство, чтобы убедить тебя, что он такой же добросердечный, как тот парень и Гарри. Но, пожалуйста, дай ему шанс. Не легко управлять миром. И я знаю, тебе хочется увидеть лучшую планету, где все идеально, но… Утопия не самое легкодоступное место. И пусть он сделал многое, чтобы доказать обратное, Зейн любит этот мир. Он любит людей и вампиров, и всех существ, населяющих планету.

- Но это не оправдывает нищету и страдания, - Эвелин вытащила ладонь из рук Мэй.

- Милая, я понимаю, но страдания - существенная часть жизни. Радуга не появляется без дождя. В животном мире, чтобы выжить лев должен наседать на слабых. Это пищевая цепь. В мире, где все счастливы, нет жизнь. Сейчас все лучше, чем было раньше. Я понимаю, ты юна, в тебя вложили много неправильных мыслей о моей расе, но спроси любого, кто жил в двадцать первом веке, и они скажут тебе, что сейчас все намного лучше. Земля теперь более устойчива, мы не так загрязняем ее. Угрозы ядерной войны устранены, дети больше не умирают. Я знаю, что существует неравенство, но это просто нужно принять. Нет никаких способов, чтобы убрать этот пробел, поверь, мы пытались.

- О чем ты?

- Не легко управлять миром. Я знаю, это не твоя вина, так тебя учили, но… Зейн хороший мужчина. Он лучше Императора в тысячи раз. Он не убил твою семью, даже Этана и Гарри, хоть у него есть столько причин, но ради тебя Зейн не поступит так. Он любит тебя больше, чем себя. У тебя есть множество причин для ненависти к нему, но знай, он жил слишком долго в одиночестве и боится потерять тебя, ведь знает о проклятье, наложенном на него Старшинами, и оно имеет свое влияние. Ему хочется разбить чары, слишком страшно потерять тебя, делающего его живым. С этим страхом и Тьмой, сидящей на его плечах и шепчущей страшные решения, у него нет выбора, потому что это единственный способ…

Мэй замолчала, посмотрев на Эвелин и убеждая ее в своих словах.

- Он сломал тебя, но и ты его. Он просто боится показать свои трещины.

- Я не думаю, что смогу полюбить его.

- Тебе и не надо, - Мэй обратила внимание на дома, стоящие на расстоянии. - Мы с Аполлоном… У нас есть достаточно власти, денег, влияния и мозгов, чтобы вытащить тебя отсюда. Мы также можем спасти Этана, Гарри, твою семью - всех, кто может пострадать. Судя по твоему характеру ты никогда не поедешь в Австралию и не рискнешь начать войну между нациями. Однако есть способы спрятать тебя. Мир - большое место, ты можешь спокойно прожить человеческую жизнь, с кем захочешь. Впрочем, жизнь без тебя полностью уничтожит Зейна. Потеря тебя будет самой ужасной для него вещью, умноженной на бесконечность. Ты разобьешь его сердце. Готова к такому?

Эвелин приоткрыла рот, собираясь сказать в ответ, но Мэй заговорила снова.

- Не принимай решение сейчас, подумай немного.

- Почему ты помогаешь мне?

- Потому что страдание одного - меньшее, чем страдания двоих. Его разобьет жизнь без тебя. Но его убивает смотреть, как ты страдаешь из-за его неспособности отпустить тебя.