***

Для королевы Гилсис её ребенок был воплощением идеального сына. Он был добрым, без единого изъяна. Разозлить такого сына, не говоря уже о том, чтобы осмелиться поднять на него руку... чем больше она думала об этом, тем сильнее сжималось внутри, тем невыносимее становилась её ярость.

«Не волнуйся, я применю все необходимые средства, чтобы справиться с этим негодяем. Я заставлю герцога Верги и его сына встать перед тобой на колени бок о бок и молить о прощении. Сын мой, ты же можешь довериться своей матери, правда?»

Лицо Клода исказилось, словно он не мог этого вынести. Не в силах сдержать раздражение, он начал пинать простыни и кровать всем, что попадалось под руку. Несмотря на эту ребяческую истерику, королева чувствовала безмерную жалость к своему сыну.

Её взгляд снова привлекли раны на лице, и слезы навернулись на глаза, когда она протянула руку и коснулась его плеча. Её бледные длинные пальцы нежно погладили его руку.

«Знаешь, сын герцога – ученик рыцарей Комблера», – прошептала королева. 

В ее голосе, когда она успокаивала разбушевавшегося сына, не было привычного ей высокомерия и раздражения. Вместо этого голос был вкрадчиво низким, но в то же время полным величия, присущего человеку, обладающему властью и умеющему эффективно её использовать. Именно в этот момент, успокаивая сына, она проявила свою истинную силу правительницы – точно зная, как использовать свое влияние, когда это было нужнее всего.

«Стать членом рыцарей Комблера – это высочайшая честь для рыцаря. Этого не каждому дано достичь. Но, как благородный член королевской семьи Лотера, я не могу позволить тому, кто осмеливается повысить голос на моего сына, когда-либо стать частью элитной гвардии короля».

Клод наконец взглянул на мать. Раньше он не обращал на это особого внимания, но знал, что все, кто стремился стать рыцарями короля, мечтали присоединиться к рыцарям Комблера. Не всех, кто подавал заявление, принимали в ученики, и даже тем, кто прошёл долгое и тяжёлое обучение, не гарантировалось поступление. 

Те, кто провалил финальный экзамен, не получали знак отличия, присуждаемый только Комблеру. А те, кто бросил учёбу или был отчислен за проступок, больше никогда не могли подать заявление.

«Разве не счастье, что этот наглец и высокомерный человек раскрыл свое истинное лицо до того, как стал рыцарем Комблера? Мы чуть не поставили такого человека на самое близкое место к королю».

Королева Гилсис, всё ещё полная недовольства, обняла голову Клода и нежно погладила его по волосам. Абсолютная власть, которой она обладала, принадлежала исключительно её сыну. Она стиснула зубы, поклявшись отплатить за обиды сына, причиненные ему в тот день, десятикратно, а то и стократно, как только Клод взойдет на трон – или хотя бы станет наследным принцем.

***

«Что ты несёшь?!» 

Лицо герцога Верги исказилось, когда он услышал эту историю от Бартоломью по возвращении из дворца.

«Всё именно так, как ты слышал, отец».

«Ты хочешь заставить меня поверить, что Его Высочество принц Франц напал на Его Высочество принца Клода?»

«Знаю, в это трудно поверить, но это правда», – пожал плечами Бартоломью, бросая пиджак на диван. 

На лице герцога Верги было странное выражение, он не знал, радоваться ему или злиться, и постоянно бормотал: «Хм…»

Это была не первая дерзость Клода по отношению к Францу. 

Франц, до сих пор молча терпевший оскорбления, граничащие с жестокостью, потерял самообладание и избил Клода. Герцог не понимал, как на это реагировать. Тот факт, что это было из-за Джудит, только усугублял ситуацию.

«Честно говоря, меня это взволновало».

Опущенные глаза Бартоломью поднялись, и он лукаво улыбнулся, словно игривый шалун. Ошеломленный герцог Верги сухо усмехнулся и сердито посмотрел на сына. Однако в его взгляде не было ни капли упрека.

«Твои чувства – это и мои чувства, но это не повод для полной радости. Думаешь, королева это простит?»

«Если бы твой сын хулиганил и был избит старшим братом, тебе бы нечего было сказать, даже если бы у тебя было десять ртов», – ответил Бартоломью, но эти слова не успокоили герцога.

Было ясно, что Джудит и Франц пострадают из-за этого. Королева будет в ярости и, вероятно, обрушится на них со всем своим могуществом, но вряд ли Франц сможет защитить себя и Джудит в одиночку. 

«Дело не только в Его Высочестве принце Франце и Её Высочестве принцессе Джудит. Ты тоже…»

Герцог Верги замолчал. Хотя Бартоломью всего лишь пытался остановить Франца, королева будет в ярости из-за того, что ее драгоценный сын пострадал. В случившемся виноват Клод, поэтому она может оставить Франца и Джудит в покое, чтобы они умолчали обо всём, а Бартоломью сделать примером.

Однако Бартоломью был спокоен, когда дело касалось его собственного участия. Он давно забыл тот случай, когда отругал Клода. Даже если и нет, он не счел это проблемой, полагая, что просто сказал то, что должен был сказать.

«Ваша Светлость».

Раздался стук в полуоткрытую дверь, и в кабинет вошел адъютант герцога. Это был тот самый адъютант, который сопровождал Франца, когда он привёз Джудит из Тиена.

«Хаймрад, что случилось?» - спросил небрежно герцог Верги, но, увидев, что обычно бесстрастное лицо адъютанта помрачнело, его сердце сжалось. 

Он предчувствовал, что случилось что-то неприятное.

«Рыцарь из Комблера желает видеть вас, Ваша Светлость». 

«Из Комблера?»

Его брови дрогнули. Бартоломью начал испытывать то же беспокойство, что и его отец. Рыцари Комблера не действовали без приказа короля. А когда они всё же действовали, то почти всегда, когда королевство сталкивалось с кризисом. Они не были настолько праздны, чтобы просто навещать знатных людей по неважным делам.

«Я иду. Проводите гостя в приемную».

«Да, Ваша Светлость».

Хаймрад вежливо поклонился и молча исчез. Герцог тяжело вздохнул, подперев лоб рукой. Он повернулся к Бартоломью, его глаза потемнели.

«Бартоломью».

Он не мог ответить сразу. Его горло, с набухшими венами, вздулось от напряжения.

«Да, отец». 

«Ты сделал что-то такое, что потребовало бы визита рыцаря Комблера ко мне? В тренировочном лагере, я имею в виду».

«Ты лучше всех знаешь, отец, что это невозможно».

Это был решительный ответ. Герцог Верги медленно кивнул, как и ожидалось.

«…Да, должно быть, так оно и есть. Тогда почему, по-твоему, рыцарь Комблера пришёл ко мне? Есть ли у тебя какие-нибудь догадки?»

«Догадки, говоришь…?»

Бартоломью, замолчав, вдруг расширил глаза от удивления. Невыразимая тревога, охватившая его, когда он услышал «Комблер» от Хаймрада, теперь стала еще более выраженной.

«Но отец, даже королева не может так легко управлять Комблером». 

«Это потому, что ты мыслишь близоруко. Пока Его Величество без сознания, вся его власть принадлежит ей. Комблер должен подчиняться королю прежде всего. Следовательно, они будут в равной степени преданы королеве, которая теперь исполняет обязанности регента короля».

«Но!»

«Мы должны встретиться с этим рыцарем, чтобы узнать, в чём дело. Пойдём со мной, если хочешь, но если ты собираешься устроить беспорядок, даже не думай показываться».

Сказав это, герцог Верги вышел из кабинета, сжав губы в тонкую линию.

Бартоломью, приняв решение, последовал за отцом в приемную.

Рыцарь, ожидавший в приемной, вежливо поклонился, увидев герцога, сняв с головы лёгкий шлем. Даже в мирное время они всегда были безупречно вооружены, и он тоже был облачен в сверкающие серебряные доспехи рыцарей Комблера.

От плотно сплетенных, чешуйчатых пластин наплечников до всей пластины, на доспехе была выгравирована эмблема Комблера.

Бартоломью смотрел на доспехи с почти благоговейным

восхищением, а затем инстинктивно

выпрямился, когда их взгляды встретились.

«Герцог Верги, для меня большая честь познакомиться с вами. Я – Неос Вивью, командир Второго ордена Рыцарей Комблера».

«Добро пожаловать, “Копье Лотера”».

Всеми Рыцарями Комблера командовал только один человек, получивший титул “Меч Лотера”. 

Те, кто командовал рыцарями Комблера ниже этого ранга, получали титул “Копье Лотера”. 

Ещё раз поклонившись в ответ на приветствие герцога, Неос пристально посмотрел на высокого молодого человека, стоявшего позади герцога, – Бартоломью. 

«Я прибыл, чтобы передать приказы Её Величества Королевы, действующей от имени Его Величества Короля, Утра и Света Лотера». 

Как и ожидалось, лицо герцога потемнело.

Он оглянулся на сына. Бартоломью, предугадав слова Неоса, сжал кулаки и опустил голову. Его тяжёлое дыхание, выдававшее подавленный гнев, достигло ушей герцога.

Неос начал говорить: «Бартоломью Триги Верги, старший сын семьи Верги, ты совершил чудовищное преступление против члена королевской семьи, которому поклялся хранить верность, из-за своего нетерпения и вспыльчивого нрава. С этого момента я лишаю тебя всех прав и привилегий ученика Комблера».

В этот момент Бартоломью до крови прикусил губу. Если бы отец тихо не остановил его, он, возможно, в порыве ярости бросил бы что-нибудь в приёмной. Неос пристально смотрел на Бартоломью, который дрожал всем телом, сжимая кулаки.

«Ваше терпение было мудрым решением, стажёр Бартоломью».

Услышав это, на сморщенном лице Бартоломью отразилось недоумение. Герцог Верги был не менее удивлён. 

«Объясните мне, что вы имеете в виду».

«Человек без достоинства и терпения не может носить на плече знаки отличия Комблера, каким бы выдающимися он ни был. Если бы вы только что вышли из себя, взбесились или накричали на меня, я бы не дал вам другого шанса, даже если бы он и представился».