Эвелин

Покалывание наполнило конечности, и все чувства вернулись ко мне. Музыка снова заиграла над головой. Глаза щипало от яркого флуоресцентного света. Боль вернулась в тело с удвоенной силой еще и от порезов при ударе о стекло.

Я переосмыслила весь инцидент, который произошел на карусели. Думала о лошади и о том, какая она была теплая на ощупь, такая реальная. Думала об игре, в которую Боунси ожидал, что я буду играть. Думала о том, как поездка вышла из-под контроля, и лошадь крутилась и крутилась, заставляя меня кружиться все сильнее и сильнее, пока я больше не могла держаться. Думала о стене из стекла и ее осколках, которые впивались в меня, когда я врезалась в нее, теряя сознание.

Я думала, что умерла, но, к сожалению, мне не повезло.

Боль, которую никогда раньше не испытывая, наполнила грудь, когда я поняла, что осталась жива и все равно придется пройти еще испытание, пока я в этом Доме.

Не хочу жить. Хочу уйти из Карнавального Дома и от всей боли, которую он мне причинил.

Я чувствовала под собой твердую холодную поверхность, и что-то кожаное связывало руки и ноги. Я попыталась пошевелить ими, но боль пронзило тело, заставив закричать.

— О нет, ты что, еще живая? — услышала знакомый голос, полный разочарования.

Пыталась вспомнить, где я уже слышала этот голос, но как бы ни старалась, у меня ничего не получалось.

Слышала стук каблуков по чему-то похожему на плиточный пол, приближающихся ко мне. Когда они приблизились, я уловила сильный запах алкоголя, от которого скрутило живот.

Я была поражена, когда человек появился над головой. Знакомая жуткая клоунесса-медсестра, которая была в больничной палате, где я оказалась после комнаты, стены которой едва не раздавили меня и моих друзей.

От страха я не могла что-либо сказать, но это не имело значения, поскольку женщина решила говорить за нас двоих.

— Раз ты не умерла, процедура теперь будет немного сложнее, — сказала она, нахмурив раскрашенное лицо. — Поэтому придется сделать тебе инъекцию, чтобы все стало проще.

С преувеличенной улыбкой она вытащила иглу длиной около фута. Внутри была темно-синяя жидкая субстанция.

— Не двигайся! — воскликнула медсестра, воткнув иглу мне в шею.

— Н-надо...! — попыталась я возразить, но было уже поздно.

Кончик иглы вошел в кожу, и медсестра выдавила внутрь вещество.

Мгновенно я почувствовала, как тяжесть наполняет тело, а затем все конечности напряглись. Вдруг я перестала себя чувствовать в принципе. Вся боль ушла, а вместе с ней и способность двигаться.

Я была парализована.

— Мы еще не закончили, Эвелин, — засмеялась медсестра. — Очень жаль это делать, но, боюсь, придется. Я сейчас вернусь.

Ухмыльнувшись, она прошла по комнате, стуча каблуками по полу.

Раздался звук лязга металла, а затем она снова направилась ко мне. Ее лицо снова появилось наверху, но на этот раз она была не "одна".

В ее руке был нож. Очень большой нож.

— Прощай, Эвелин, — это было последнее, что я услышала, прежде чем она вонзила в меня нож.

Я не почувствовала боли, но когда зрение начало расплываться, а звук ножа, вонзающегося в плоть, затих, я поняла, что все кончено.

В глазах потемнело. Но, к сожалению для меня, это еще не конец.

Почувствовала, что поднимаюсь вверх, и меня охватило чувство спокойствия. Открыв глаза, я поняла, что теперь смотрю на свое тело, которое безжизненно лежит на операционном столе. Я поняла, что мертва, но мне стало все равно.

Оглядела комнату, в которой только что потеряла жизнь. Похоже на любую обычную операцию. Пол выложен белой плиткой, как и стены. И мой труп на металлическом операционном столе.

Вдоль стен стояли белые деревянные шкафы, а в углу металлическая раковина. В комнате был только один источник света, и это была маленькая флуоресцентная лампа, которая светила на операционный стол. Клоунесса-медсестра стояла над моим телом со странным инструментом, похожим на пинцет. Я не хотела видеть, что она делает, но я была очень любопытной при жизни, и после смерти ничего не изменилось.

Посмотрела вниз, чтобы проверить, есть ли у меня тело в загробной жизни, и, как ни странно, оно у меня было. Я попыталась спуститься с того места, где была, и мне это удалось довольно легко.

Ноги коснулись кафельного пола, и теперь я хорошо видела, что делает медсестра.

Если бы была жива, то меня бы точно стошнило от увиденного.

Она вырывала мне глаза. Вставила пинцет в глазницу и с тошнотворным хлюпом вытащила его. Затем взяла ножницы и перерезала нервы, которые не давали моим глазным яблокам выпасть из головы, когда я была жива.

Закончив, она подошла к шкафу на стене и достала из него стеклянную банку. Поместила туда глазные яблоки, а затем положила банку в нечто, похожее на портфель. Взяв портфель, она подошла к двери в углу комнаты и вышла.

Я смотрела на свой труп и подошла к нему.

Загорелая кожа покрыта порезами и синяками. Мое тело все еще выглядело теплым и мягким, и если бы не различные травмы, казалось, что я просто сплю. Попыталась прикоснуться к трупу, но рука прошла сквозь него.

Я не успела подумать ни о чем другом, потому что над головой засиял яркий свет. Подняла глаза, и сердце, ну, то, что я думаю, было моим сердцем, подпрыгнуло от радости, когда я увидела, тётю Рут.

Она Рут умерла три года назад после долгой борьбы с раком. Боль, которую я чувствовала, когда она умирала, была сильнее, чем боль, которую я чувствовала в этом Доме. Но сейчас тётя выглядела лучше, чем когда-либо.

Ее волосы восстановились. Они были нежно-каштанового цвета и спадали ниже плеч. На щеках тот румянец, которого мне так не хватало. Она широко улыбнулась, показав белые зубы. Темно-карие глаза сверкали, заставляя меня чувствовать тепло внутри.

— Тётя! — закричала я. — Почему ты здесь?

Рут рассмеялась.

— Я здесь, чтобы забрать тебя, милая, — сказала она, улыбаясь. — Хотя я рада тебя видеть, печально, что твое время пришло так скоро.

— Мне плевать на это, — честно ответила я. — Я просто так рада тебя видеть! Никогда не думала, что увижу тебя снова!

Тетя Рут улыбнулась, но потом нахмурилась.

— Что случилось? — спросила я обеспокоенно.

— Ничего, цыплёнок. Тебе просто нужно поторопиться, ладно? Держись за мою руку, и я помогу тебе выйти на свет.

Я не знала, почему она хотела, чтобы я поторопилась, но сделала, как она сказала, и потянулась, пытаясь схватить ее за руку.

Но ничего не вышло.

Я почувствовала, как какая-то огромная сила начала тянуть меня назад.

— Эвелин, пожалуйста, постарайся схватить меня за руку! — истерично закричала тетя Рут.

— Я не могу! Меня что-то не пускает!

Прежде чем тетя успела что-то сказать, свет исчез, и она тоже.

Сила, которая держала мою душу, вытащила меня из комнаты и потащила по коридору. Она продолжала тащить, пока не добралась до белой двери. Дверь открылась сама собой, а затем меня потащилми в другое помещение, полное зеркал.

Оно было в точности как комната кривых зеркал, которую можно увидеть на ярмарке. Зеркала висели по обе стороны. Меня протащило по этой галерее к красным бархатным занавескам. За ними тоже оказалась комната с зеркалами, только некоторые зеркала были напольными в больших деревянных рамах на ножках, похожие на те, которые люди ставят себе в спальню, чтобы удобнее было примерять одежду.

В конце комнаты приоткрылась белая дверь, и оттуда выполз тусклый свет, но я не могла разглядеть, что там за ней. Пыталась бороться со странной силой, которая теперь тянула меня к одному из зеркал, словно внутрь него засунули огромный магнит.

Зеркало, к которому меня тащили, было самым большим в комнате. У него коричневая деревянная рама, на которой были вырезаны странные узоры. Пока меня тащило мимо зеркал, я смотрела в них и поняла, что не вижу своего отражения. Вдруг заметила нечто, что сделало меня почти счастливой, если в этой ситуации вообще возможно быть счастливой.

Внутри зеркала находился Коди.

Как только он меня увидел, его глаза загорелись, и он начал стучать по стеклу.

— Коди! — закричала я.

Слезы потекли по его лицу.

— Эвелин, — прошептал он.

Я слышала счастье в его голосе, хотя он и плакал. В конце концов мое тело достигло зеркала, и я почувствовала, как ко мне прикоснулся холод. Странное ощущение, когда твоя душа всасывается в зеркало. Словно толкнули вперед, и я упала внутрь на руки и колени.

Подняв глаза, не увидела ничего, кроме темноты. Оглянулась и поняла, что смотрю на комнату, в которой только что была, но на этот раз меня от нее отделяло стекло.

— Эвелин, — услышала голос и улыбнулась, потому что знала, кому он принадлежит.

Посмотрев направо, увидела Коди. Я вскочила и прыгнула ему в объятия.

— Господи, Коди, я думала, что больше никогда тебя не увижу, — от своих же слов слезы хлынули из глаз.

Коди ничего не сказал, но я почувствовал, как он обнял меня крепче. Я была удивлена, что мы могли касаться друг друга, не проваливаясь насквозь. Но я мертва, конечно. Внезапно мне в голову пришла мысль.

— Подожди, Коди, — сказала я, опуская ноги на землю и отходя от него.

— Чего? — спросил он, глядя на меня своими голубыми глазами.

— Коди... Я умерла, — сказал, грустно опустив голову.

— Эви — сказал Коди, положив указательный палец мне под подбородок и приподняв мою голову так, чтобы он мог посмотреть на меня. — Я тоже.

Я была ошеломлена тем, что он сказал.

— Ч-что? — заикаясь, пробормотала я.

— Я тоже умер, — снова сказал он. — Упал и умер. Над моей головой появился свет, а внутри него моя бабушка. Собирался пойти с ней, но потом что-то начало тащить меня к этому зеркалу. Я оказался внутри и теперь не могу выбраться. Послушай, мне нужно тебе кое-что рассказать.

Прежде чем он успел что-то сказать, и прежде чем я успела рассказать ему про себя, я услышала в темноте шаркающий звук, а затем, к моему удивлению, оттуда вышли четыре фигуры.

Два парня и две девушки. Примерно того же возраста, что и мы с Коди, но одеты как-то старомодно. Одна из девушек в зеленом платье до колена. У нее светлые вьющиеся волосы, которые падали на одно плечо и заколоты на правой стороне. Глаза красивого оттенка зеленого, немного как у меня, и у нее было доброе лицо.

У другой девушки темно-синее платье похожего фасона. Волосы у неё заколоты в пучок и такие же темные, как глаза.

Парни одеты в длинные свободные брюки и рубашки поло. У обоих короткие светлые волосы и голубые глаза. Думаю, что они близнецы, но не уверена.

Я не чувствовала угрозы или страха со стороны этих людей, как это было со всем остальным, с чем я сталкивалась в этом Доме.

— Эвелин, это Грейс — сказал Коди, указывая на блондинку.

Та улыбнулась.

— А это Хизер.

Брюнетка тоже улыбнулась.

— Эти ребята — Джон и Пол. Они близнецы, — объяснил Коди, указывая, кто есть кто.

— Привет, — застенчиво сказала я, скрестив руки на груди.

— О, и если тебе интересно, — сказал Пол, — Мы тоже мертвы.

Я все еще пыталась все осознать. Я мертва, Коди мертв, мы оказались в ловушке за зеркалом в странном доме, оформленном в карнавальном стиле, и теперь я встречала новых людей внутри зеркала, которые тоже были мертвы.

Ну, такое не каждый день услышишь!

Грейс шагнула вперед.

— Эвелин, мы должны рассказать кое-что. Тебе это, вероятно, не понравится, но ты должна знать.

— Хорошо, — согласилась я.

Немного нервничала, потому что не знаю, что она мне скажет, но одно ясно точно: что бы оно ни было, это что-то плохое.

— Я расскажу, — начал Джон, проводя правой рукой по волосам. — Начнём с самого начала.

***

— Вобщем, в 1800-м году в нашем городишке Грейс была ярмарка-карнавал под названием "Карнавал Фосси". Он был спрятан посреди леса на окраине, но, как ни странно, пользовался большой популярностью. Это был не передвижной карнавал, как большинство других, он просто оставался на одном и том же месте круглый год. Им управляли два брата и сестра. Два брата, Ричард и Саймон, были психически больными, а сестра, Эдна, была алкоголичкой и не смогла построить карьеру медсестры.

Думаю, вы уже догадались, что Эдна, Ричард и Саймон — это жуткие медсестра, Бонси и мистер Смайли, верно?

Я не припоминала, чтобы видела кого-то по имени мистер Смайли.

— Кто такой мистер Смайли? — спросила, нахмурив брови.

— О, ты не встречала Смайли? — спросил Джон. — Какая удача. В любом случае, Ричард, он же Бонси, страдал множественным расстройством личности. Иногда он был Ричардом и более-менее нормальным, но когда выступал под именем Бонси, то тогда он был... странным. Будучи Бонси, он помешан на зеленом цвете, по какой-то причине.

— Боже, так вот почему ему так понравились мои глаза? — ахнула я.

Джон кивнул и продолжил.

— Вот тут-то и начинается странность. Знаете Саймона? Ну, мистера Смайли? Ему дали это имя люди, посетившие карнавал, потому что у него прорези по бокам рта, которые он сделал сам, и это создавало иллюзию того, что он постоянно улыбается. У него также были зеленые глаза. И когда я говорю «зеленые», я имею в виду действительно яркий изумрудно-зеленый цвет.

Когда Ричард был Бонси, он очень завидовал брату, что у него зеленые глаза. Однажды вечером, когда Саймон лежал больной в постели, Бонси пришла в голову отличная идея пойти в комнату Саймона и попытаться вырвать ему глаза, чтобы оставить их себе.

Ну, он как раз собирался приступить к своей задаче, когда Саймон проснулся и понял, что происходит. Он вскочил с кровати и опрокинул свечу, стоявшую на тумбочке рядом с кроватью. Свеча упала на пол и вызвала пожар в комнате. Огонь закрыл доступ к двери, так что братья не смогли выбраться. Они оказались в ловушке, и оба умерли, надышавшись дыма.

Затем огонь распространился по всему дому и на кухню, где пьяная Эдна спала на столе. За несколько часов до этого она сильно напилась, и вокруг стояли бутылки. Она случайно уронила несколько, и спиртное вылилось. Когда огонь добрался до кухни, то разгорелся сильнее и охватил весь дом. Все трое погибли. Но история не заканчивается на этом.

Джон на секунду замолчал, а я постаралась осмыслить все, что только что услышала. Джон снова начал говорить.

— Огонь каким-то образом распространился еще дальше за пределы дома и добрался до ярмарки, которая открылась примерно за час до этого. Там было полно людей. Все они понятия не имели, что произойдет всего через несколько минут. Огонь продолжал распространяться дальше, и когда это произошло, произошло нечто ужасное. В одном из продуктовых палаток произошла утечка газа, и когда огонь добрался до неё... ну, я думаю, вы догадались, что произошло дальше...

— Оу, — сказала я, глядя вниз. — Это всё?

— На самом деле нет, — ответил Джон. — Есть еще кое-что.

— Я закончу, если хочешь, — внезапно сказала Грейс с мягкой улыбкой на лице.

— Давай, — согласился Джон.

— После этого... инцидента... мэр Грейса решил запретить людям ходить в лес. Я думаю, люди были более чем счастливы держаться подальше от места, где сотни людей лишились жизни. Ты не видела призрачную ярмарку, когда была в Доме?

Я кивнула. Коди теперь обнимал меня за плечо, а я прислонилась к нему, слушая эту действительно странную историю.

Если бы мне рассказали эту историю пару дней назад, и что похожее произойдёт со мной, я бы рассмеялась этому человеку в лицо и посоветовала сходить полечить голову, но теперь все эти странности были реальными, и мне это совсем не нравилось.

Я хотела вернуться к нормальной жизни обычного подростка. Хотела, чтобы моими главными заботами были школьные оценки и то, какое платье я надену на вечеринку, но теперь я мертва и знаю, что никогда не получу то, что раньше считала само собой разумеющимся.

— Та призрачная ярмарка на самом деле та саамая, которая взорвалась. Все люди там — те самые, которые умерли. Их души заперты. Они застряли на ярмарке, делая одно и то же снова и снова, но дело в том, что они даже не осознают, что мертвы.

— Почему они не знают, что они мертвы, а мы знаем? — с любопытством спросила я.

— Мы все еще пытаемся это выяснить, — вмешался Пол после долгого молчания.

— О, у меня есть еще один вопрос, — сказала я, переводя взгляд на Пола. — Если Эдна тоже мертва, после того как она убила меня и моя душа покинуло тело, почему она меня не видела?

— Скорее всего, — снова заговорил Джон. — Она просто не хотела оказаться в том же месте, что и ты, когда тебя начало тащить к зеркалу, потому что тогда ее бы тоже туда тащили.

— Оу, — тихо сказала я. — А есть ли что-то еще, что вы хотите сказать?

— Да, — отозвался Пол. — Мы понятия не имеем, почему призраки Бонси, Смайли и Эдны вернулись сюда, и дом стал Карнавальным Домом. Многое пока не понятно, но одно мы выяснили точно. Бонси — главный здесь, и он держит души Саймона и Эдны, чтобы получать то, что ему так хотелось при жизни — зеленые глаза.

Каждые несколько лет они заманивают людей в Дом, и если у кого-то из них зеленые глаза, Бонси их забирает. Как только ему надоедают его глаза, он вынимает их и использует другую пару глаз, которую хранит где-то в комнатах. Вот, в общем-то, и вся история. Это действительно странно, я знаю, и я хотел бы иметь больше объяснений для вас, но это все, что есть.

Пол посмотрел себе под ноги.

— Подожди, ты забыл одну деталь! — воскликнула Хизер.

Все смотрели на нее, ожидая продолжения.

— Ты забыл сказать ей, что у душ есть способ выбраться из зеркала на свет!

Я посмотрела на Коди с потрясенным выражением лица.

— Как?! — ахнул Коди, все еще обнимая меня за плечи.

Глаза Хизер расширились и наполнились печалью.

— Это почти невозможно, но... нужно выколоть Бонси глаза.