Мы долгое время просидели на полу после случившегося. Музыка прекратилась, и стало тихо. Я все еще плакала, просто не так громко, как тогда, когда впервые поняла, что Коди пропал.

Я вытерла глаза и решила нарушить тишину.

— Что теперь? — шмыгнула носом.

— Понятия не имею, — тихо сказал Митч.

Я огляделась. Простые стены каморки выкрашены в кроваво-красный цвет, а мы стояли на коленях на черном ковре. Здесь не было ничего, кроме нас.

— Если дверь не откроется, мы что, просто умрем здесь? — сглотнула Билли.

— Возможно, — кивнула я. — Но даже если бы мы сюда не пришли, мы бы все равно умерли, так что не имеет значения.

Митчелл вскочил на ноги.

— Хорош расклеиваться, — громко сказал он, заставив Билли и меня подпрыгнуть. — То, что Коди, вероятно, мертв, не значит, что мы тоже умрем. Если сможем выбраться отсюда, может быть, найдём выход из дома. Нельзя сдаваться.

Я думала о том, что он сказал. Не могу представить себе жизнь без Коди. Мы не встречались, но действительно нравились друг другу. Очень.

Вспомнился первый день в старшей школе, примерно за три года до этого, когда я встретила его. Это было на истории, первый урок в новом учебном году, на который Коди опоздал. Учительница сделала ему замечание, а затем отправила садиться, но единственное свободное место было рядом со мной. Он сел и одарил меня своей фирменной улыбкой.

— Привет, я Коди, — улыбнулся он, откидывая челку с глаз. После этого мы были неразлучны.

Улыбнулась воспоминанию, но эта улыбка вскоре померкла, когда я вспомнила, что происходит. Хотя я и не могу представить себе жизнь без него, у меня дома есть семья, и если не вернусь, это разобьет им сердца.

— Ты прав, — вздохнула, вставая. — Мы пока не можем сдаваться. Должен быть какой-то способ выбраться. Может, есть люк или что-то в этом роде?

— Да, может быть, — сказала Билли, оглядывая комнату. — Этот дом довольно странный, где-то должна быть секретная дверь.

Не говоря ни слова, мы все обошли маленькую комнату, нажимая и стуча по стенам, даже приподняли ковер, чтобы посмотреть, нет ли чего под ним.

Не успели снять ковер с пола, над нашими головами снова зазвучала музыка, заставив меня вздрогнуть.

— Только не это, — простонала я.

Внезапно земля начала трястись. А затем, к моему ужасу, стены начали двигаться. Когда я говорю «двигаться», то имею в виду, что они приближались к нам. Я посмотрела на друзей, мои глаза были широко раскрыты от страха.

— Нас раздавит! — закричала я.

Билли зарыдала. Я подбежала к ней и крепко обняла. Митч сделал то же самое. Стены приближались очень медленно, давая нам время подумать о том, что произойдет. Музыка становилась все громче и громче.

— Я люблю вас, ребята, — выдавила я сквозь слезы.

— Мы тоже тебя любим, — хором воскликнули Билли и Митч.

Я скривила лицо, ожидая, когда смерть наконец нас настигнет. Почувствовала, как холодная стена коснулась моей руки, и начала кричать.

Прежде чем я это осознала, пол ушел у меня из-под ног, и я начала падать. Открыла глаза и не увидела ничего, кроме темноты. Наверху всё ещё играла музыка. Я падала очень долго, прежде чем ударилась о землю. Боль пронзила тело. Вокруг темно, но стало еще темнее, когда я потеряла сознание.

***

Очнулась от яркого света, падающего на лицо, и от звука карнавальной музыки, громко играющей в ушах. Я открыла глаза. Потребовалось некоторое время, но, наконец, взгляд сфокусировался.

Я была в белой комнате. Попыталась пошевелиться, но поняла, что привязана к чему-то. Всё тело ныло, голова раскалывается от боли. Музыка и яркий свет ещё усугубляли её.

— Эй? — закричала я. — Билли? Митч?

Сбоку раздался шорох. Сердце пропустило удар, когда в поле зрения появилось лицо. Это была женщина, но на ее лице белый клоунский грим с огромной красной улыбкой на губах, а маленькие зеленые глаза обведены синим и черным.

Я заметила, что у нее были глаза того же цвета, что и у Бонси. На ее носу был фальшивый красный клоунский нос. Из одежды на женщине белое платье медсестры и шляпа, надетая на длинные светлые волосы.

— О, боже, — пробормотала она.

У нее был тихий голос. Несмотря на то, что он был тихим, в нем был какой-то странный намёк на холод, от которого мне становилось не по себе.

— Мы думали, что ты умерла. Придётся сказать Бонси, что ничего не вышло.

Женщина ушла, оставив меня наедине со своими мыслями.

— Я умру, — подумала я, и слеза скатилась по щеке.

У меня было тяжелое чувство в груди. Я просто хотела уйти от всего этого. Еще вчера я жила обычной жизнью, но теперь все изменилось, и я не думала, что доживу до следующего дня.

Минут через десять снова раздался шорох. Над моей головой появилось лицо женщины.

— Бонси сказал, что ты можешь идти, — улыбнулась она.

Я почувствовала, как она расстегнула ремни, удерживающие меня внизу. Тяжесть в груди немного ослабла. Я поднялась в сидячее положение. Боль пронзила спину.

— Тебе стоит принять обезболивающие, — улыбнулась женщина, протягивая руку. На ее ладони лежали две ярко-зеленые таблетки.

— Нет, спасибо, — сказала я.

Не собираюсь ничего брать ни у кого в этом доме. Бог знает, что бы случилось, если бы я это сделала. Огляделась и увидела, что нахожусь в больничной палате. Слева и справа от меня стояли ряды пустых больничных коек. У всех были ремни, свисающие с боков.

Сама комната была совершенно белой. Полы, стены и потолок чистые и блестящие. В комнате не было ничего, кроме кроватей и двери в паре футов передо мной. Я опустила ноги на пол и встала.

Ахнула, когда очередная острая боль пронзила мою спину. Женщина просто посмотрела на меня и улыбнулась, пока я хромала к двери. Дверь была деревянной; я не могла видеть сквозь нее. Прежде чем открыть ее, повернулась к женщине, чтобы спросить, где Билли и Митчелл, но ее там уже не было. Она не могла уйти. Я покачала головой и открыла дверь, оказавшись в коридоре, похожем на тот, когда мы впервые вошли в дом.

Музыка все еще играла. Я к этому уже привыкла, так что она меня больше не беспокоила.

Внезапно почувствовала, как на меня налетел очень холодный ветерок, и музыка прекратилась. Возникло странное чувство, что за мной наблюдают, поэтому я обернулась и немного подпрыгнула, когда увидела знакомое лицо, изучающее меня.

Это был Бонси.

— Привет, Эвелин, — ухмыльнулся он, на цыпочках подходя ко мне. Тот же запах гнилого мяса, что и прежде, заполнил ноздри, заставив задохнуться.

— Я вижу, ты потеряла своих друзей, — лукаво улыбнулся он, поднял руку и погладил меня по голове; так же, как сделал в первый раз.

— Не трогай меня, — потребовала я, отступая назад.

Бонси сделал шаг ближе. Он смотрел мне прямо в глаза. В его собственных глазах был странный блеск.

— Знаешь, — начал он. — У тебя красивые глаза. Они такого же цвета, как мои.

Боунси снова поднял руку и потер большим пальцем под моим правым глазом.

— Изумрудно-зеленые.

Он продолжал смотреть мне в глаза, заворожённый ими.

— Такие зелёненькие, — прошептал он.

Через несколько минут он вышел из транса и снова улыбнулся.

— Подсказка номер два, — сказал он, отступая от меня на шаг. — Сквозь отверстие должен пройти мяч, иначе ты должна спрятаться от стекла.

И с этими словами он отошел от меня, исчезнув в темноте.

Я стояла некоторое время, размышляя, что означает подсказка. Тело болело, голова кружилась, и я просто хотела, чтобы этот кошмар закончился.

К сожалению для меня, всё только началось.